"Шеву знают даже в Сомали": страшные глаза маньяка Оноприенко, встреча с Эскобаром – или подарил ли Блохин подарок наркобарону?
Вторая часть интервью "Футбол 24" с украинским военным корреспондентом Романом Бочкалой.
Сирия, Сомали, ДР Конго, Афганистан, Косово, Либерия, Иран, Руанда, Нагорный Карабах… Это неполный перечень "горячих точек", где он освещал гражданские и военные конфликты. А пока он летал по миру, война пришла в его дом – россияне захватили Крым, развязали адскую бойню на Донбассе. В 2014–2015 годах Бочкала буквально жил на фронте. Получал ранения, попадал в плен к сепаратистам, но каждый раз выходил сухим из воды.
Часть первая: "Видел людей, которых мачете разрезали на куски": плен на Донбассе и шоколадные конфеты для сомалийских пиратов
Сегодня продолжение нашего разговора — о футболе в экзотических странах, встрече с родным братом Пабло Эскобара и страшном моменте тет-а-тет с самым кровавым маньяком в истории Украины.
"Дом Эскобара напоминает крепость"
– "Страна Эскобара. Правдивый взгляд на жизнь колумбийского барона". Этот фильм за короткое время набрал уже 700 тысяч просмотров на YouTube. На поездку в Медельин вас вдохновило кино, сериал "Наркос"?
– Еще не смотрел этот сериал, хотя много о нем слышал. У меня есть круг друзей, с которыми мы собираемся и ездим по разным местам. Появилась возможность побывать в Колумбии. Сложили деньги, получилось недорого. Январь, период праздников, локдаун. Уже тогда понимал, что нужно что-то посмотреть про Эскобара. Наткнулся на фильм с Бардемом и Пенелопой Круз. Впоследствии родной брат Эскобара скажет мне: "Единственная правда о моем брате во всех фильмах — это то, что он торговал наркотиками". Его образ оброс множеством мифических историй, там немало неправды.
Поездка была интересной даже с точки зрения футбола. Очень многие колумбийцы носят в повседневной жизни футболки национальной сборной. И простые, и состоятельные. Дома, на работе, гуляя с детьми и так далее. Они любят свою сборную. Идентификация с ней — просто на каждом шагу. Многие колумбийцы играют в футбол прямо на улицах. Для них это действительно — игра №1.
Находясь там, я прокручивал в голове историю колумбийского футболиста, которого убили в 1994 году. Его фамилия тоже была Эскобар. Это такое совпадение, ничего общего с Пабло у него не было, хотя он и родом из Медельина, играл за местный "Атлетико Насьональ". Когда вернулся с чемпионата мира, пошёл в бар, несмотря на то, что ему советовали воздержаться от этого. Там он встретил мафиози-наркоторговца. Медельинский картель уже был разгромлен, но его остатки остались. Между ними вспыхнул ожесточённый спор, они вышли на улицу, где футболиста просто расстреляли.
– Вы разыскали тот бар?
– Я пытался его найти, но тщетно. Эту историю рассказывают на стадионе в Медельине во время экскурсии, показывают небольшой ролик. Здесь играли многие известные футболисты. Среди них — вратарь Рене Игита, прославившийся "ударом скорпиона". Демонстрируют финты Вальдермы, голы Аспильи и так далее.
Еще одно интересное футбольное пересечение — вилла Эскобара. Элитная, вроде Кончи-Заспы, — расположена за городом, в горах, рядом с большим озером. Пабло строил этот особняк для своей дочери и назвал его в её честь — Ла Мануэла. Теперь рядом с этой территорией живет Хамес Родригес.
– Как вам удалось установить контакт с родным братом Эскобара, а также с водителем картеля?
– На самом деле, это было не очень сложно. Мне повезло с гидом. Это русская женщина, которая уже много лет живет в Колумбии, вышла замуж за колумбийца, родила ему троих детей. Соответственно, она прекрасно знает страну. Мы с ней тщательно прорабатывали маршрут – ещё до того, как отправились в Колумбию. Я четко обозначил ей цель: хочу снять репортаж на видео. Она предлагала поездку в 13-й квартал, то-се. "Нет-нет, – говорю я. – Я хочу встретиться с кем-то, кто знал Эскобара лично". Сначала она ответила: "Это невозможно". Но начала искать, и понемногу мы нашли брата. С братом было проще, кстати, чем с водителем.
– Почему?
– Брат – на легальном положении. Он отсидел свой срок в США, потом вернулся, и к нему нет никаких законодательных претензий. Есть некоторое удивление, что его не убили. Потому что многих других, вышедших из тюрьмы, сразу расстреляли в целях мести. Здесь стоит понять личность Роберто Эскобара. Он, на самом деле, никогда никого не убивал — и я могу в это поверить. Когда-то он вообще был перспективным спортсменом, очень известным, выступал за сборную Колумбии по велоспорту. Но брат втянул его в "темные" дела. Роберто начал отвечать за деньги, хотя никогда не имел склонности к бухгалтерии. Просто Пабло доверял ему больше всего. Роберто никогда не участвовал в разборках или войнах между картелями. Он принимал деньги, хранил деньги и знал, где они находятся. Думаю, именно это спасло ему жизнь.
Есть ещё один аспект, это лишь моё предположение, потому что он об этом не говорил. Поскольку Роберто знал, где деньги, то, видимо, мог откупиться. Поэтому и в тюрьме сумел отсидеть более 10 лет. От других мне стало известно, что те, кто был рядом с Эскобаром, очень разбогатели. Пабло просто купался в деньгах — куда же они делись. Думаю, Роберто поступил очень грамотно — от одних откупился, с другими как-то договорился. Не скажу, что он сейчас совершенно свободно передвигается. У него много охраны. Его дом напоминает крепость — колючая проволока и всё остальное.
Но, в то же время, он превратил свой дом фактически в музей, принимает посетителей. На самом деле, встретиться с ним — возможно. У него своеобразная миссия — рассказывать, как он считает, правду об их семье. Ведь пятно на этой семье — просто огромное. Остались дети, внуки. Можете себе представить, как им тяжело?
Роберто — 77 лет. Не знаю, сколько ему ещё отмеряно. Но это дело движет им. Он не оправдывается, а доносит то, что считает важным. Что его брат, он сам и их семья не были таким злом, как некоторые считают.
Эксклюзив в том, что Роберто дал интервью. Ведь встретиться с ним можно, но он ничего не комментирует на видео. Причины не знаю. Возможно, дело в том, что он подписал контракт с Голливудом. Там ему пообещали, что снимут честную историю о Пабло Эскобаре. Роберто — главный консультант. Очевидно, пока не имеет права рассказывать какие-то реальные истории для других.
– В вашем фильме я обратил внимание на интересный момент. Роберто проговорился, что как-то его брат получил подарок от украинского футболиста. Есть предположения, кто бы это мог быть?
– Очень интересный момент! Я пытался у него уточнить, но он либо забыл фамилию, либо не захотел говорить. Скорее всего, речь идет о 80-х, ещё о советских временах. Ведь в начале 90-х весь картель Эскобара уже почти уничтожили. Думаю, это был кто-то из сборной СССР, но родом из Украины. Надо сузить круг.
– Я сузил круг до двух – Блохин или Беланов. Обладатели "Золотого мяча", а значит, известны на весь мир…
– Логично. Стоит будет их спросить (улыбается). Кстати, Роберто любит футбол. У него огромная коллекция футболок с автографами игроков.
"Оноприенко стоит и смотрит. У него такой взгляд, что просто капец"
– Допустим, на руках Роберто Эскобара нет крови. А как насчёт водителя картеля? Какую энергетику вы ощущали в обществе этих людей?
– Вот когда я отчётливо уловил для себя эту характерную энергетику – это был случай, не связанный с этими людьми. Как-то в Житомирской колонии я оказался "глаза в глаза" с Оноприенко, который тогда ещё был жив. Это было жёстко. Мне открыли окошко камеры, а он так стоит и смотрит. У него такой взгляд, что просто дух захватывает.
Рядом с Роберто Эскобаром, конечно, чувствовалось что-то жуткое — просто потому, что ты много знаешь. Возможно, если бы встретил его на улице, то ничего бы не почувствовал. Он очень плохо видит, потому что в своё время ему передали бомбу в тюрьму. Один глаз вообще вышел из строя, другой видит на 10–20 процентов. Поэтому он не смотрит людям в глаза. Плюс — у него была стеклянная маска на всё лицо. То есть у нас не возникло "живого" контакта. А чтобы почувствовать взгляд — нужно смотреть "глаза в глаза".
Что касается водителя, то он не был основным. Да, он находился в каком-то кругу. Пришёл туда молодым 18-летним парнем. Пабло Эскобара он видел лично только один раз. Это не тот водитель из категории личных помощников, которые выполняли различные специфические поручения – как в фильме Скорсезе "Ирландец". Поэтому он был нам интересен просто как свидетель определенных событий. С водителем я ничего не почувствовал. Человек не того масштаба.
– Расскажите подробнее об Оноприенко. Как вы вообще туда попали?
– Я снимал какой-то сюжет о тюрьмах. По-видимому, об условиях содержания. Побывал в 80-й колонии, в Кривом Роге, ещё в нескольких. Нужно было найти яркую, выразительную колонию – и вот мы попали туда, где сидят "пежешники", осужденные на пожизненное заключение. Там один только запах чего стоит. Даже не знаю, как его описать, но очень-очень неприятный.
– Запах смерти?
– Смерти и безнадежности. Тухлый, кислый запах.
– Встретившись взглядом с Оноприенко, вы испугались?
– (После паузы) Наверное, да.
"Попал в автобус "Шахтера", рассказывал Прокопенко о тактике"
– Сомали, Руанда, Сирия, Афганистан… Как там играют в футбол?
– В футбол играют везде. Попадая туда, понимаешь, что футбол – это действительно игра миллионов. И игра, которая происходит при любых условиях, даже если их просто нет. Из названных вами стран больше всего футбола видел в Сирии. Заходишь в кафе, стоит телевизор, люди смотрят футбольную трансляцию. Там неплохие стадионы. Такие ещё советские, без крыши, олимпийского типа.
В Сомали играют в нечто похожее на футбол. Могут взять какую-нибудь мотанку вместо мяча и бегать с ней. В Афганистане я видел меньше в экзотических, труднодоступных районах. А вот в Кабуле, столице страны, люди знают, что такое футбол, интересуются им. Руанду я бы поставил на первое место — наравне с Сирией. Местные любят играть, я видел футбольные площадки в Кигали. Хотя вот об их сборной ничего не слышал.
– В тех отдалённых уголках Украину до сих пор ассоциируют с Шевой, или уже забыли о таком футболисте?
– Ещё ассоциируют. Шевченко знают везде, куда ни приедешь – это приятно. И в Конго, и в Сомали, и в Афганистане. А ещё приятно, что там знают наши клубы. Причём, если раньше можно было услышать "Динамо", то сейчас чётко слышишь "Динамо" и "Шахтар". К тому же, произносят по-украински – не "Шахтер", а именно "Шахтар". Наверное, потому что в англоязычном мире — Shakhtar. Парадокс: в Украине этот клуб знают как "Шахтер", а в Африке — "Шахтар".
– Вы родом из Джанкоя. С детства – за "Таврию"?
– Нет. У меня был джанкойский "Авангард", который даже выигрывал первенство Крыма. Знаете, кто еще из Джанкоя? Когда-то в киевском "Динамо" был такой Игорь Скоба. Его отец, Олег Владимирович, тренировал в местной ДЮСШ. На джанкойском 11-м канале у меня была программа "Время спорта", первая журналистская работа. Я постоянно ходил на стадион "Авангард", где он тренировал.
С 9–10 класса я начал ездить на электричках в Симферополь — на матчи "Таврии". Как-то раз в составе гостевой команды вышел Игорь, на трибунах я увидел и его отца. Скоба-младший — опорный полузащитник, забивал нечасто. Но обладал мощным ударом и всё-таки отличился в тот день в воротах "Таврии". Помню радость Скобы-старшего. Когда сын забивает за профессиональную команду, отцу можно только позавидовать.
Еще, припоминаю, в школьные времена я любил пробиваться, чтобы взять автографы. В основном удавалось находить эти лазейки и взять автографы чуть ли не из раздевалки (улыбается). Приехал "Шахтер", возглавляемый Прокопенко. Я пробрался к их автобусу, незаметно попал в салон. Футболисты сидели на своих местах после матча. Взял автографы практически у всех — Воробей, Зубов, Орбу… И даже начал рассказывать Прокопенко, как им изменить тактику. Сейчас смешно это вспоминать. Но тренер спокойно выслушал: "Да-да, спасибо". Относился ко мне очень вежливо.
– Вам было 8 лет, когда "Таврия" стала чемпионом Украины. Не помните?
– На самом деле, не помню. Потому что в этом возрасте футбол для меня существовал только во дворе. Первое яркое воспоминание – это чемпионат мира 1994 года. Вот тогда я по-настоящему увлекся футболом и начал вникать в тему. Помню, прежде всего, команды, которые поразили всех на том "Мундиале" — сборные Болгарии, Швеции, в некоторой степени Колумбии. Когда начался следующий чемпионат мира (1998 год), футбол для меня уже был религией. Посмотрел абсолютно каждый матч.
– Крымский футбол, начиная с 2014 года, находится в заложниках у оккупантов – существует лишь на любительском уровне. Как вы относитесь к украинским игрокам, которые там остались, а также к тем, кто, несмотря на войну, переезжает в чемпионат РФ?
– Когда мы говорим о крымском футболе, то речь идет действительно о полупрофессиональном уровне, за исключением "Таврии", которая переехала на материк. Были еще "Крымтеплица", "Севастополь", но в целом там люди играли на полупрофессиональном уровне. В таких условиях строить карьеру в Крыму невозможно. Я не следил за малоизвестными футболистами, но уверен: те, кто хотел развиваться или не желал иметь ничего общего с оккупантом, все оттуда уехали. Что касается непрофессиональных игроков, которые всё же остались, – то это их жизненный выбор, который я не оправдываю. Я бы даже не стал называть это "крымским футболом". Это какой-то "аннексированный футбол".
А вот профессионалы, которые уезжают в Россию, — для меня это коллаборационисты. Есть такое понятие "коллаборационизм" — когда происходит сотрудничество с оккупантом, агрессором. Оно может проявляться в разных формах. Неважно: едешь работать по контракту, как футболист, или простой рабочий. Принципиальное отличие футбола от профессии, скажем, учителя, — это публичность, позиция. Футболист, как публичная личность, должен иметь позицию. Это нужно учитывать.
У тех, кто туда уехал, нет понимания, нет позиции, нет Украины в сердце. Оправдываться, типа, "нужно зарабатывать деньги", нельзя. Ведь футболистам платят деньги везде. Нет такой страны, где в футбол играют бесплатно. Хочешь получать больше — играй лучше.
"Я посмеялся над Поворознюком: „Григорович, какая там Высшая лига? Вы же в деревне“
– После провала сборной Украины на Евро-2016 вы написали: "Футбольный мир Суркисов, Ахметовых и Коломойских развращает". Что вас больше всего раздражает в украинских футболистах?
– Нужно учитывать, что у нас футбол существенно изменился с тех пор. Тогда наш футбол был богаче, приезжали известные легионеры и тренеры. Под словом "развращают" я имел в виду то, что при относительно посредственном уровне игры футболисты получали неоправданно высокие зарплаты даже по сравнению с такими ведущими странами, как Италия.
Из-за лимита на легионеров даже такие богатые клубы, которыми владели Ахметов, Коломойский и Суркис, должны были иметь в составе нескольких украинцев. Соответственно, и зарплаты приходилось выплачивать соответствующие – не за профессиональные качества, а просто за наличие.
Сейчас денег стало меньше, Коломойского вообще нет в футболе. Чемпионат изменился. Не знаю, плохо это или хорошо, но у нас появились такие сильные команды, как "Колос", "Ингулец". Они популяризируют футбол среди масс, подогревают интерес.
У меня есть друг из Софиевской Борщаговки — от него узнал, что там недавно открыли футбольную школу "Колоса", его сын туда записался. Круто, классно. Эти ребята воспитают новых звёзд и, возможно, дадут украинскому футболу больше, чем команды олигархов.
Когда я был в Боснии и Герцеговине, обратил внимание, что у них нет таких сильных клубов, как, например, в Украине, но у них довольно сильная сборная, всегда есть интересные футболисты. То же самое и в Хорватии, если не считать отдельных всплесков от "Динамо" Загреб. Их чемпионат, может, и не дотягивает до нашего, но сколько же звёзд выпускают тамтешние школы! Эти ребята, не избалованные дома большими деньгами, стремятся повышать мастерство, двигаться вперёд и играть в других европейских странах. Зато наш среднестатистический игрок зарабатывал в Украине вдвое больше, чем мог бы получить в условной Германии. Так зачем ему туда ехать, зачем прогрессировать?
– Когда вы находитесь в длительных командировках, времени на футбольные новости нет?
– За футбольными новостями всегда слежу. В 90-х выписывал газету "Украинский футбол" и журнал "Футбол". Сейчас ситуация изменилась. Футбольные новости черпаю с вашего ресурса "Футбол 24", приложение – всегда на телефоне, а также с MyScore.
Второй момент: когда нахожусь в командировках, всегда стараюсь попасть на местный стадион, сфотографироваться там и, если повезет, пойти на матч. В Стамбуле посетил дерби "Галатасарай" — "Фенербахче", на "Сан-Сиро" посмотрел матч "Интера" в Лиге чемпионов, на "Ноу Камп" — игру "Барсы" против "Сельты". Бывал на играх "Аякса", "Гамбурга"… В 2008-м, когда находился в Великобритании, попал в небольшой город Йовил. Местная команда играла тогда ещё в Конференции.
– Где самая крутая атмосфера?
— В Стамбуле, это было настоящее безумие. Но всё же матч, который очень запомнился, — "Боруссия" Дортмунд против "Шальке", когда Ярмоленко и Коноплянка вышли на поле. "Боруссия" вела 4:0 после первого тайма, но всё закончилось со счётом 4:4. Это был какой-то футбольный оргазм. Воспоминание на всю жизнь.
– Впереди – Евро-2020. Привезете оттуда свежий фильм?
– Очень бы хотелось. У меня уже были билеты в Румынию, не знаю, какова их судьба и как это сейчас будет происходить. Что-то буду снимать, конечно.
– Есть ли в украинском футболе персонажи, о которых вам было бы интересно сделать основательный видеоматериал?
– Эта современная волна сельских, аграрных футбольных команд мне очень интересна. По крайней мере, это первое, о чём я подумал. А первая эмоция – самая правдивая. Когда-то у нас была индустриальная лига – "Металлург" Запорожье, "Металлург" Мариуполь, "Металлург" Донецк, "Металлист"… Сейчас облик футбола сильно изменился, появились украинские "Хоффенхаймы".
Кстати, я знаком с господином Поворознюком, президентом "Ингульца". Когда-то давно, когда я ещё жил в Крыму, я подрабатывал в аграрном журнале "Нива" и приехал к нему, чтобы написать статью. Это был где-то 2006 год.
– Каким был Поворознюк в то время? Начинающий фермер?
– Он уже был довольно влиятельным аграрием и столь же харизматичным, каким является сейчас. Строил амбициозные планы и сказал мне: "Моя команда будет играть в Высшей лиге и еврокубках". Я посмеялся: "Григорьевич, какая Высшая лига? Вы же в деревне". А видите – он уже здесь. И я уверен, что когда-нибудь "Ингулец" попадет, как минимум, в Лигу Европы.