"С „Динамо“ было легче, чем в Микулинцах на областном чемпионате": футболист-сомелье об автографе в паспорте и вопросе к Каладзе
Любомир Кузьмяк разыскал Кахабера Дгебуадзе, одного из самых ярких легионеров тернопольской "Нивы" и "Волыни" на рубеже тысячелетий.
Два из трёх своих голов в Высшей лиге он забил в ворота великого "Динамо" Валерия Лобановского. С тех пор прошло более двух десятилетий, он давно завершил футбольную карьеру и кардинально изменил свою жизнь. Всё, что сейчас связывает Кахабера Дгебуадзе с прошлым, — это чёрная кофта с надписью DYNAMO KYIV, в которой он пришёл на нашу встречу.
В юности ему пришлось покинуть родную Гагру из-за войны — так он оказался на украинском Донбассе. Когда война во второй раз настигла его, он решил остаться, несмотря на возможность покинуть Украину. О причинах такого решения, а также об уникальной трансформации из футболиста в сомелье — в беседе Кахабера Дгебуадзе с "Футбол 24".
"Кому, как не Грузии, понять нынешнюю боль Украины"
– Предлагаю начать наш разговор с классной цитаты, которую нашел в ваших соцсетях: "Я безумно люблю Киев, но поздняя осень в этом волшебном городе невыносима для человека, родившегося на берегу Черного моря. Но люди в этом городе могут превратить берега Днепра в океан любви". Как часто вы думаете о родной Гагре?
– У меня ещё не курносый нос, но Украина – это мой дом (улыбается). У меня была возможность уехать отсюда, когда Россия напала 24 февраля. Однако в Украине родилась моя дочь, здесь прошла вся моя сознательная жизнь. Пить, курить и играть в карты я начал уже здесь. Вопреки стереотипам, в Грузии я ни капли вина не выпил. Я люблю Украину, я верю в эту страну.
– Когда вы в последний раз были в Грузии?
– За 32 года я провёл там всего несколько недель. Последний раз был пять лет назад на встрече одноклассников. Я люблю Грузию, однако за столько лет в моём мировоззрении произошли определённые изменения, и Украина стала для меня не менее родной. На расстоянии лучше заметны проблемы современной Грузии. А учитывая, что я критик и всегда высказываю своё мнение, мне, наверное, не очень безопасно там находиться (Смеётся).
– Нынешнее руководство Грузии очень зависимо от Кремля.
– С 90-х годов Грузия пережила две неудачные войны с Российской империей. И хотя это оказало на нас разрушительное влияние и было унизительно, мы всегда знали, что наша борьба не напрасна. Кому, как не нам, понять нынешнюю боль Украины, и кому, как не нам, осознать, насколько мы зависим от победы героического народа Украины. Иначе Грузию съедят, как вишенку на торте. Мордор должен быть уничтожен.
– Во время одной из войн, о которой вы упоминаете, вы оказались в эпицентре боевых действий в Абхазии.
– Помню тот день – 19 августа 1992 года. Я выступал за "Динамо" из Гагры, мы находились рядом со стадионом в центре города. Базировались в пансионате "Энергетик". Помню тёплый летний ветерок – до Чёрного моря метров 70… Перед стартом сезона нам подготовили классную форму, как у "Астон Виллы": чёрные шорты и вишнёвые футболки. Всё было готово к старту чемпионата Грузии.
– Вам пришлось покинуть свой дом?
– В память о том времени храню в Киеве домовую книгу, в которой указаны три зарегистрированных жильца нашего дома: папа, мама и я. Кто-то вместо нас живет там все эти 30 лет. Абхазцы захватили город, меня вывезли оттуда. Родители продержались ещё где-то полгода и тоже сбежали из Грузии. Я переехал в городок Ясиноватая в Донецкой области, где жил наш родственник, работавший заместителем начальника местной шахты.
– С чего начался ваш интерес к футболу?
– Правильнее сказать, с кого. Всё благодаря другу детства моего отца Гоче Гавашели. Это легенда тбилисского "Динамо". В 1968 году он стал лучшим бомбардиром чемпионата СССР. Гоча подарил мне футбольные значки и мяч венгерской фирмы Artex. Я обожал футбол, поэтому мама знала, как повлиять на мою успеваемость в школе. Если я переставал учиться, она просто не отпускала меня на тренировки. Я мечтал стать великим футболистом. Мне не удалось стать звездой, но я не расстраиваюсь.
"Можно иметь два высших образования, но мечтать о колбасе по три рубля"
– В Ясиноватой вы продолжили футбольную карьеру?
– Футбол на Донбассе начался для меня с того, что я попросился побегать с простыми ребятами на улице. "Грузин, да ты красавец!" — сказали мне после первой игры и предложили попробовать свои силы в команде колхоза "Победа" на чемпионате области. В качестве оплаты за матчи я получал молоко и мясо (улыбается). Вскоре мы стали чемпионами Донецкой области, и я попал в "Шахтер-2" к Евгению Королю, который стал моим футбольным крестным отцом.
– Полноценного прогресса в структуре "Шахтера" у вас не было, зато вы поиграли в Константиновке и Макеевке. А ещё в Херсоне.
– Возможно, в футбольном плане я там себя не проявил, но воспоминания о городе у меня прекрасные. Для меня деоккупация Херсона – особое событие, это победа. Кстати, на Донбассе тоже ждут Украину и любят её. Там много замечательных людей. Недавно в Киеве у Золотых ворот встретил макеевскую легенду Раиса Теркулова, мы 30 лет не виделись. К сожалению, не все люди умеют мыслить. Можно иметь два высших образования, но мечтать о той колбасе за три рубля или стакане газированной воды, из которого пил весь район.
– После поисков себя в командах Второй лиги вы перешли в донецкий "Металлург", который только что был основан.
– "Металлург" создали на базе второлигового клуба "Шахтер" из городка Шахтерск. Если говорить о моих достижениях в "Металлурге", то это гол в серии послематчевых пенальти в Кубке Украины в ворота киевского "Динамо" и попадание на первый плакат команды. Достижения так себе, но зато они есть. Большую роль в "Металлурге" играл Александр Косевич, наш президент. Он мне очень помог тогда, когда я заканчивал карьеру. После футбола столкнулся с проблемами, в карманах пусто. Перезвонил ему и сказал, что нужны деньги. "Даю всё, что нужно, но давай встретимся", — ответил Косевич. И я поехал к нему в Кривой Рог.
– Если первая часть вашей карьеры прошла в Донецкой области, то вторая – на западе Украины. Как вы оказались в Подолье?
– "Донецкий Металлург" возглавил Владимир Онищенко, который приступил к обновлению команды. Предыдущий тренер "Металлурга" Король предложил мне вариант с Винницей, но я отказался. Позже поступило предложение из Молдовы. Туда я всё же поехал, однако без особого энтузиазма. Провёл в Бельцах несколько дней и решил возвращаться в Украину. Перед этим позвонил товарищу Георгию Бабуадзе, вратарю, который выступал за "Подолье".
– Вы поехали в Хмельницкий сразу из Молдовы?
– Маршрут поезда домой пролегал через Хмельницкий, так что это было несложно. Переоделся фактически на вокзале и с поезда попал на тренировку "Подолья" для спарринга. Наверное, это судьба, но я ещё и забил – лупил издали в девятку. Тренера Юрия Аванесова это поразило: "Этого грузина надо брать".
"При первой же возможности покупал газету "Команда". Это мне мешало"
– Ваше "Подолье" без проблем вышло в Первую лигу.
– Да у нас команда была прекрасная. Во втором круге выиграли 16 матчей и только в одном уступили. Сыграли вничью, а я даже гол забил. Создателями той команды были Владимир Булгаков, Юрий Аванесов и Николай Шершун, отец Богдана. Успех "Подолья" – это также и результат сильного подбора игроков: Ярослав Хома, который играл в сборной, Олег Бойчишин из "Карпат", Виктор Мацюк, который выступал в "Волыни" и "Шахтере", а также Сергей Кривой, Сергей Соботович, Игорь Товкач, мои земляки Георгий Бабуадзе и Георгий Магриани.
– В следующей команде, тернопольской "Ниве", грузинское представительство было гораздо больше. Кто считался самым веселым?
– Не то чтобы самым веселым, но очень интересным был Автандил Сихарулидзе. Он с детства дружил с Георгием Деметрадзе. Однажды мы вместе поехали к нему в Киев. Деметрадзе подарил Автандилу свои новые бутсы Adidas Predator. Мы вернулись в Тернополь, Сихарулидзе появился на тренировке в обновке. Но пробежал несколько кругов, потому что обувь натерла ноги — бутсы нужно было хорошенько разносить. Поэтому Сиха снял эти "Адидасы" и продолжил бегать в гетрах. Тренер Валерий Богуславский остолбенел от такого поступка.
– В сезоне 1999/00 Сихарулидзе забил три важных гола.
– Больше всего мне запомнился матч с "Прикарпатьем", когда Автандил вышел на замену и отличился. Мы же боролись с Ивано-Франковском за право остаться в Высшей лиге. К сожалению, у Сихарулидзе были проблемы вне футбольного поля. Когда я пытался с ним об этом поговорить, то услышал в ответ: "А ты думаешь, почему Марадона так классно играет?" Мне иногда не хватало такой легкости и отношения к футболу.
– В чём это проявлялось?
– Я слишком переживал из-за того, что напишут журналисты. При первой же возможности покупал газету "Команда". А другие грузины из "Нивы" даже не знали о её существовании. Это мне мешало. "Тернополь накупил грузин, которые плохо играют", – написали как-то в газете. Я должен был доказать, что это не так, и очень переживал из-за этого. В то же время нужно помнить, что люди будут критиковать тебя даже если ты будешь играть, как Месси.
– Зато в Тернополе у вас была отличная поддержка болельщиков. Автандил Гвианидзе рассказывал: "Возвращаюсь с работы. У меня большая борода, шапка натянута на глаза. Идет мокрый снег. Навстречу приближается парень лет 30-ти: "Вы Автандил Гвианидзе? Я вас помню. Меня отец в детстве всегда возил на матчи "Нивы". Спасибо за игру". Было очень приятно это услышать. Такие вещи — бесценны".
– У меня есть похожая история. Я только что завершил карьеру и, как уже упоминал, столкнулся с финансовыми проблемами. Иду мимо тернопольского вокзала, опечаленный и погруженный в свои заботы. Вдруг ко мне подходит парень и говорит: "Вы Дгебуадзе? Дайте, пожалуйста, автограф". И протягивает свой паспорт. Я поставил подпись, попрощался и почувствовал, как на душе стало хорошо… Вроде бы человек попросил меня об одолжении, но я получил даже больше, чем он. Эта случайная встреча вернула меня к жизни.
– Гвианидзе говорил, что вам не хватало техники, однако вы компенсировали это хорошей скоростью на дистанции. В чём заключалась сила вашего земляка?
– Автандил – это фантастика. Невысокого роста, но какой резкий. Против него было невозможно играть. Я не мог его обойти. Гвианидзе – защитник-интеллектуал. Богуславский поставил его на позицию последнего защитника, либеро. Точный пас на 30 или 50 метров — вообще не проблема. Если бы президент "Нивы" Кривой согласился в своё время, то Гвианидзе играл бы за "Левски" в Грозном. Они хотели 250 тысяч долларов… В то же время надо сказать, что руководители "Нивы" Александр Кривой и Автандил Мдинарадзе буквально тащили клуб на себе и делали всё возможное для того, чтобы "Нива" жила и развивалась.
"Было стыдно стоять рядом с Капанадзе"
– В Высшей лиге вы дебютировали аж в 27 лет. Это был долгий путь?
– До этого я отклонил предложение из Греции. Виталий Кварцяный, с которым мы пересеклись в Подолье, предложил авантюру – мы уменьшаем мне возраст, и я еду в Грецию на хорошую зарплату. "Виталий Владимирович, я хочу играть в Высшей лиге", – ответил я. Меня забрали из "Нивы", я согласовал финансовые условия с Кривым и поехал в Словакию на сборы.
– Ощущался ли уровень команды элитного дивизиона?
– Возьмем, к примеру, нашего тренера Игоря Юрченко. Это невероятно! Человек отдавал точную передачу с любой точки поля. Да и специалистом он был крутым. Сразу поставил меня на позицию под нападающим. Хотя меня брали на роль правого нападающего вместо пожилого Тариела Капанадзе. Но как можно заменить Капанадзе? Это нереально. Ну какая конкуренция?
– У вас наверняка есть истории о братьях. Какими они были?
– Да мне было стыдно рядом с ними стоять. Что они на тренировках вытворяли! Бьем после подач с флангов. Навесили слева, а Тариэль и Автандил "бац" с лету в девятку. Навесили справа – снова в девятку. Потом навешивают мне – а я бью как по пожарной машине. Братья Капанадзе – мастера!
– Техникам Капанадзе приходилось бороться с реалиями украинского брутального футбола.
– Расскажу о своём опыте. Играли мы против "Металлиста". В борьбе соперник ударил меня по лицу так, что линза из глаза вылетела.
– Вы играли в линзах?
– Конечно. На поле я её, конечно, не нашёл. Мы проехали 700 километров на автобусе, вернулись в Тернополь, я выспался, а утром проснулся и обнаружил её у себя под веком. Все это время я её не чувствовал, потому что пользовался очень нежными американскими линзами.
– Еще один атрибут нашего футбола 90-х – спорное судейство.
– Это мешало. Бывало, что судья мог откровенно "убить" команду. Назначил три пенальти — и вы спокойно победили. О Сергее Татуляне все знают. Просто это работало и в обратную сторону. Помню, как тернопольскую "Ниву" в Мариуполе разгромили. Таких случаев было много.
"Пробил Каладзе между ног. Признаюсь, случайно"
– Ваши два гола в ворота могучего "Динамо". Как это было?
– Я дважды забивал, но мы оба раза проиграли: 1:4 и 3:7. В случае с семью пропущенными мячами всё просто – Богуславский решил сыграть с очень сильным "Динамо" в открытый футбол. "Нива" на 5-й минуте проигрывала 0:3, потом Павел Филипенко забил на 7-й минуте. Люди, опоздавшие на матч, наверное, не могли поверить своим глазам – прошло несколько минут, а на табло уже 1:3. С тем "Динамо" было легче играть, чем в Микулинцах на чемпионате области. Посмотрите статистику Капанадзе – они там даже забить не могли. В областном чемпионате так в подкатах стелились, что ноги отрывали. С "Динамо" — совсем другая история. Помню, как смотрел на Белькевича. Какой же он крутой! На этом уровне просто нереальная скорость принятия решений.
– Еще до 3:7 "Нива" проиграла в первом круге на выезде, а вы забили единственный гол тернопольчан.
– Перед тем, как отличиться, я пробросил мяч Каладзе между ног. Признаюсь, случайно. Как футболист Каха – легенда.
– Вы говорили, что российско-украинская война – это также и дело Грузии. Каладзе так не считает.
– Я не настолько близок с ним, чтобы судить о его человеческих качествах. Если бы не ситуация с войной, то у нас к нему и вопросов бы не было. Но каждый проявляет себя в сложных ситуациях. Как проявил себя Каладзе, мы видим. Мне кажется, что актерам и спортсменам не стоит идти в политику. Случай с Каладзе – лишь доказательство этому. Как за два года можно не приехать в Киев, в город, где он стал тем, кем он стал? Мне непонятно.
– Помимо "Динамо", в Высшей лиге вы забивали "Кривбассу". Причём победный гол в Кривом Роге.
– Мне тот матч больше запомнился конфликтом. Один из игроков соперника обозвал нашего Капанадзе "черножопым". Ну как можно так говорить о наших Капанадзе? Это же максимально неконфликтные люди. Хорошо, что капитан "Кривбасса" Александр Зотов всё уладил, мы с ним были знакомы ещё по "Шахтёру-2". Что касается моего гола, то он был случайным. Я принял мяч на грудь и мощно пробил. И это на глазах у Гецка, Паляницы и Мизина.
– Вы покинули "Ниву" после трёх ярких сезонов. Как уходили из клуба?
– У меня есть некоторая обида на Тернополь, но она связана только с периодом после завершения футбольной карьеры. Когда у тебя что-то не получается, то остается осадок. Однако я люблю Тернополь. Это один из трех моих родных городов наравне с Гагрой и Киевом.
"Был любимцем Кварцяного, но он перешел на футболистов ростом +185 см"
– Вы уехали в Луцк, где вновь встретились с Кварцяным.
– Я попросил Александра Кривого отпустить меня. Рассказал всё, как есть. В "Волыни" я провёл прекрасный сезон – стал лучшим бомбардиром команды. Всё благодаря доверию Кварцяного. Когда ты чувствуешь, что тренер доверяет, ты расслабляешься. Футболисты – как актеры, нам нужны эмоции. А голова должна быть свободной.
– То есть давления со стороны Виталия Владимировича вы не чувствовали?
– У нас были отличные отношения. Виталий Владимирович не раз говорил: "Грузин, да ты задолбал со своими танцами и перебиранием ног". Это у нас, грузин, в крови. Сначала я был любимцем Кварцяного, но потом он переключился на футболистов ростом выше 185 сантиметров.
– Вы уже упоминали о сложностях периода, наступившего после ухода из футбола. Что было самым сложным?
– Тебе всё время говорят: "Кахо, иди позавтракай, а потом поспи. Потом на тренировку". А ты ходишь и думаешь: "Чего вы все от меня хотите?" А потом в один миг всё исчезает. Это трагедия. Люди спиваются и не могут найти себя. Я пошел работать на склад в компанию Savservice с зарплатой 300 гривен. У них много собственных брендов. Я же занимался продукцией от Gillette. Там познакомился с человеком, который сейчас владеет известными заведениями по продаже алкогольных напитков. Начал работать торговым представителем.
– Там влюбились в вино?
– Впервые вино я выпил в тернопольском кафе на перекрестке улиц Саксаганского и Валовой. Работа в этой сфере помогла мне пережить постфутбольную травму. Мне обычно не снятся сны. А тогда я постоянно просыпался посреди ночи с осознанием того, что мне снится футбол.
– Работа в винной сфере – в определенной степени наука. У вас же не было никаких навыков.
– Я не умею себя хвалить, поэтому просто скажу, что не владею информацией настолько профессионально, как хотелось бы. Мне стоит усерднее работать и развиваться в этой сфере. Моя должность называется бренд-сомелье. Важно разбираться не только в сортах вин, но и анализировать процесс продаж.
– Приходилось слышать, что вы – один из лучших сомелье Украины.
– Считаю, что футболистом я был более профессиональным, чем сомелье. Я нашел свою нишу, специализируюсь на грузинских винах. Возможно, почувствовал зов предков. А там принцип один – в Грузии не обязательно все знать. Важнее просто выпивать до дна.
P.S. Герой интервью отдельно решил вспомнить 19 футболистов, которые за время его карьеры оказали особое влияние на его становление. Поэтому вместо своеобразной сборной по версии Кахабера Дгебуадзе публикуем команду его друзей: Вадим Красников (Донецк), Станислав Тищенко (Донецк), Юрий Кондаков (Донецк), Юрий Кармелюк (Донецк), Игорь Климовский (Константиновка), Раис Теркулов (Макеевка), Руслан Ляшенко (Днепр), Игорь Товкач (Днепр), Иван Доценко (Бердянск), Владимир Козленко (Киев), Виктор Мацюк (Луцк), Владимир Гащин (Луцк), Сергей Соботович (Ковель), Александр Столярчук (Ковель), Сергей Кривой (Шепетовка), Георгий Бабуадзе (Гагра), Георгий Магриани (Кутаиси), Автандил Гвианидзе (Батуми), Автандил Сихарулидзе (Батуми).