"Рамос подколол Коноплянку: „Как Олийника берут в сборную, если он в „Днепре“ не играет?“ Лучший бомбардир №1 в истории Буковины"

– У меня был один приятель в Черновцах, сейчас его сын играет в "Днепре". Так вот, он забивал мне с любой точки поля — я был для него "везучим" вратарём.

– Вы Олейника имеете в виду?

– Да, именно его. Даже с 40 метров мне забивал. Черновцы для меня стали самым ужасным городом из всех.

Интервью "Футбол 24" с Михаилом Бурчем, знаменитым вратарем-бомбардиром

142 гола – больше, чем Виктор Олейник, за "Буковину" за всю её 60-летнюю историю никто не забивал. Он придерживался принципа: "Если есть возможность забить 10 или 20 голов – ты должен забивать все". Вот так — никаких понтов, только максимальная эффективность. Ради беседы с живой легендой "Футбол 24" отправился в Черновцы.

"Начальник "Фрунзенца" взял раскладушку и ночевал в коридоре моего общежития"

– Виктор Борисович, какой была ваша жизнь после окончания игровой карьеры?

– Я впал в депрессию. Окончание карьеры совпало с семейными проблемами – я развелся с первой женой. Перестраивался, нигде не мог найти работу. Жизнь заставила меня пойти на рынок. Выделили место – торговал, продавал. Сначала было тяжело. Все, кто приходил, удивлялись: "Посмотрите, Олейник стоит!" Потом, когда появилась вторая семья, я понял, что мне нужно её прокормить, так что все комплексы — кто и что скажет — к черту (Улыбается).

А с футболом я закончил поздно – в 37–38 лет. Тогда как раз кировоградская "Звезда" выходила в Высшую лигу – Александр Ищенко пригласил меня, и я помог. Потом ещё 3–4 года выступал в Черновцах. Заработок на рынке был неплохим — я мог позволить себе поехать с семьёй на море или приобрести какие-то дорогие вещи. Вот так привык к новой реальности.

– И к суровым законам рынка?

– Рекет уже тогда не было – не те годы. К тому же у меня везде есть хорошие знакомые – и среди спортсменов, и среди депутатов. Есть даже знакомые на очень высоких государственных постах, правда, я никогда не обращался к ним за помощью. Я такой человек – не люблю просить.

– Самый особенный этап вашей долгой футбольной карьеры – какой он?

– У меня много особенных моментов. Помню множество матчей, вспоминаю голы, которые забивал и которые не забивал. Хочется выделить свой первый матч среди команд мастеров – в 1981 году я сыграл за "Фрунзенец" (Сумы), сразу забил гол и отдал голевую передачу партнеру в пустые ворота, а наша команда победила 2:0. Интересно, что в то время я не мог ударить по мячу больше 10 раз — из "квадрата" практически не выходил.

Самый яркий момент – 1982-й год, домашний матч с Павлоградом, который шёл на первом месте в турнирной таблице, опережая нас на 5 очков. Если бы мы уступили им – пришлось бы нелегко. В тот день, 30 августа, я — сосчитайте на пальцах — отпраздновал день рождения, поступил в институт, одержал победу над Павлоградом (3:0) и забил все три гола.

– Фантастика! Кстати, в разных источниках – разная информация. Так вы – полузащитник или нападающий?

– Я ещё и защитник – играл центральным защитником. Покойный тренер Павленко попробовал меня на этой позиции, когда "Буковина" выступала в Высшей лиге Украины. Не хватало защитников, а я был самым опытным игроком команды. Играл только в одно касание, читал игру на опыте. В "Зирке", когда выбыл из строя Иван Руснак, тренер Ищенко также использовал меня в качестве центрального защитника. Причем в самых сложных матчах. У Вани то давление, то ещё что-то, и мне приходилось играть.

Матч с Никополем — их тогда тренировал Яковенко, и перед ними стояла задача выхода в Высшую лигу. Я вышел на поле с температурой 39, потому что Руснак отбывал дисквалификацию. На первой же минуте допускаю грубую ошибку, после которой нам лишь чудом не забили. Еще перед матчем Ищенко интересовался: "Ты можешь играть нормально?!" А меня качает. Он к врачу: "Надо, чтобы ты поставил мне Олейника на ноги. Если не сделаешь этого — я тебя уволю". К счастью, после ошибки мне удалось собраться, и мы победили 1:0. А после первого круга оторвались на 15 очков.

– Не могли забить мяч больше 10 раз? А как же юношеские футбольные университеты?

– В школе я вообще не занимался профессионально ни одним видом спорта, хотя ездил на соревнования: баскетбол, гандбол, легкая атлетика – все, кроме волейбола. Стал чемпионом области по прыжкам в высоту среди школьников. Стометровку пробегал за 11,2 секунды.

Серьёзно занялся футболом после армии. В Харькове служил в стройбатальоне и играл за команду богатого радхоза на первенство города (кстати, через год-два некоторые игроки этой команды перешли на более высокий уровень – в "Металлист"). Начальнику штаба давали половину поросенка, и он отпускал меня на матчи. Один из матчей судил Курилко Николай Федорович, заведующий кафедрой Харьковского автодорожнего института. "Виктор, вы не хотите к нам поступить?", — спрашивает он. Согласился.

К тому времени мы стали чемпионами Харьковской области и уже должны были играть на республиканском уровне. Мне начали звонить из Донецка, Луганска, Сум… Все дежурили возле общежития, пытались меня поймать и переманить в свою команду. "Николай Федорович, ситуация такая", — говорю Курилко. "Я знал, что так будет, — отвечает он. — Там заманчивые условия, зарплаты. Со своей стороны я тебе обещаю — через год ты будешь играть в "Металлисте". Тем временем начальник сумского "Фрунзенца" взял раскладушку и ночевал прямо в коридоре моего общежития, чтобы я никуда не сбежал.

– Да вы что!

– Это была распространенная практика – многих игроков переманивали аналогичным способом. Он так меня достал, что я не выдержал и поехал с ним в Сумы – начал там играть в 1981-м. Дали зарплату – куча денег! Я столько ещё не видел (улыбается).

– В следующем году вы перешли в "Буковину" и сразу же стали чемпионами Второй лиги. В голове не закружилось от такого карьерного скачка?

– Звездной болезни у меня никогда не было. Я радовался победам, потому что не люблю проигрывать, радовался тренировкам, радовался всему, что связано с футболом. Да, мне нравилось, что меня узнают, нравилось забивать – я получал от этого безумное удовольствие. Нравилось и делать голевые передачи, головой сбрасывал под удар. С моих сбросов очень много голов забил Сергей Шмундяк – я только выпрыгиваю к мячу, а он уже знал, куда пойдет передача. Или вот так: Богуславский вбрасывает аут, я продлеваю траекторию мяча головой, а туда уже набегают Шмундяк, Гий, кто угодно.

"В тот момент Ярменчука хотелось убить"

– Как вы оказались в Черновцах?

– "Фрунзенец" находился на сборах в Ялте. Играли с Хмельницким – я забил 2 мяча. Буковина тем временем искала нападающего. На трибунах сидел их тренер – Александр Павленко. "Что за бычок такой играет? – спрашивает он, указывая на меня. – Лезет вперед, забивает. Просто сумасшедший нападающий!" – "Да это же ваш земляк, – говорят ему. – Из Черновицкой области". Подходит: "Ты откуда?" – "Да из Кельменцев". "Всё, понял. Будешь у нас".

Быстро нашли мне однокомнатную квартиру, я согласился. А Сумы не хотят отпускать – предлагают двухкомнатную (Смеется). Ставки росли! Так или иначе, я бы всё равно перешёл в Черновцы – хотелось домой. А Павленко, кстати, был для меня как отец. Всё прощал. Если команде что-то нужно – меня отправляли к тренеру с просьбой.

– Говорили, что перед вашими ударами дрожали все вратари соперников – вы забивали невероятные голы. Вспомните какой-нибудь особенный…

– Очень много мячей я забил головой. Выпрыгивал выше всех. В Севастополе как-то забил красивый гол ударом через себя. А в Луцке отличился аж из центра поля. Наш вратарь Коля Чеботарь отбил, я принял мяч, развернулся и с двойного отскока мощно пробил в "девятку". "Буковина" победила (1:0), матчи с Луцком для нас всегда были тяжелыми.

Я настраивался на каждую игру. Вспоминаю тренера Александра Томаха. Отношения у меня с ним не очень сложились, но он говорил так: "На любую игру — пусть даже против команды завода или райцентра — ты должен настраиваться серьёзно. Все движения должны быть правильными — как в финале". И действительно, если ты позволяешь себе против слабой команды какую-то надменность, понты — это аукнется. Если есть возможность забить 10 или 20 голов — ты должен забивать все. Поэтому у меня бывали и хет-трики, и покеры.

– Самые досадные промахи тоже запомнились?

– Досадно вспоминать вот какой момент. В переходном турнире за выход в Первую лигу "Буковина" попала в подгруппу с двумя российскими клубами – "Уралмашем" и "Факелом" (1988 год, – "Футбол 24"). Мы уже тогда поняли, что нам ничего не светит.

Хотя дома мы обыграли обоих соперников – вели в счёте 2:0 в начале матча… Поехали в "Уралмаш" и выиграли 2:0, несмотря на то, что судьи нас "убивали". Но "Уралмаш" сдал игру "Воронежу", позволив забить 5–6 голов. По разнице мячей "Факел" оказался в турнирной таблице выше "Буковины"…

– Как часто случались такие договорные матчи между командами?

– Сказать, что такого не было, я не могу. Если кому-то это было нужно – команды договаривались. Тренеры, игроки – все были в курсе. Бывало, что хозяева поля просили нас сыграть вничью – обыграть "Буковину" в те времена было непросто. При тренере Школьникове у нас была "атомная" команда, поэтому когда мы играли на собственном поле, гости, бывало, просили, чтобы в их ворота не забивали много.

– Судьи "убивали" откровенно, да?

– Ого-о-о! Не то слово. На выезде приходилось очень тяжело. Руководитель нашей команды также работал с судьями, но все равно – были такие города, где нас просто "выносили". Мы забивали голы, когда мяч на полметра пересекал линию ворот, а их не засчитывали, например. "Убивали" технически – провоцировали, сразу выписывали красную карточку. Судьи были грамотными — знали слабые места каждого футболиста. Мглинец — часто падает. А вот Олейник — быстро вспыхивает, может "послать". Я был жестким — шел на каждый мяч, боролся, прыгал в подкаты. Техники мне не хватало, поэтому компенсировал это самоотдачей.

– Вас удаляли?

– Да. В 1992-м матч против "Волыни" команда доигрывала ввосьмёрку. "Вынос" игры был сумасшедший! Игорь Ярменчук – хороший рефери и человек, вроде бы, неплохой, но нас троих удалил вообще ни за что – меня, Будника и Гия. В конце матча Будник не выдержал этого произвола, сорвал с него значок и бросил на газон. "Буковина", разумеется, проиграла – 0:2. Вот это был вынос тела, мама дорогая! В этот момент Ярменчука вообще хотелось убить. Такого безобразия я никогда не видел!

– Интересный факт из вашей биографии: вы отказали "Металлисту" – самому Лемешко. Неужели Евгению Филипповичу было реально отказать?

– Я ему не отказывал. Сначала Лемешко подошёл к главному тренеру "Буковины": "Хочу забрать у тебя Олийника". А Павленко спрашивает: "В твоей команде бывало такое, что тебя били?" – "Нет". – "Так вот, хочешь, чтобы тебя побили – бери Олейника" (Смеется). Это, конечно, были шутки.

Потом Лемешко вызвал меня. Знаменитая личность, Высшая лига. Берет меня под руку деловито: "Ничего, весик подгоним". За "Металлист" тогда выступали Поточняк, Аджоев, Тарасов — мне стало страшно. "Если у меня такой придурок, как Тарасов, играет — ты тоже будешь играть", — успокаивал Лемешко. Я был согласен, но Павленко меня так и не отпустил. Теперь часто жалею о том, что не перешёл в "Металлист". Да и не только в "Металлист". Меня приглашали в киевское "Динамо", "Зорю", "Днепр"…

"Прислали за мной бронированный автомобиль с тремя охранниками"

– Почему не сложился переход в "Динамо"?

– Вот я же говорю – это моя большая ошибка, что я боялся. Думал про себя: там Блохин, Беланов, Заваров, Яковенко, Рац, Яремчук – куда там мне, играть не буду. Эти мысли выбили меня из колеи. Хотя своей карьерой я доволен. Где бы ни играл, везде был лидером. И с тренерами, и с игроками до сих пор в прекрасных отношениях. Когда встречаемся, можем выпить по "50 граммам". Часто вижусь в Киеве с Алексеевичем (Александром Ищенко, – Футбол 24). Кстати, вспомнил одну историю…

– Рассказывайте.

– Ищенко пригласил меня в "Зирку", которая на тот момент выступала в Первой лиге. Я был без команды – в Буковине попросил 500 долларов подъемных, но мне отказали. А Кировоград как раз искал нападающего. Позвонил Алексеевич: "Как ты? Приезжай в Хмельницкий – поговорим". Прислали за мной бронированный автомобиль с тремя охранниками. Я успел на матч с "Подольем" – "Звезда" отстояла нулевую ничью. Поехал с ними в Кировоград. У меня было 5 килограммов лишнего веса, потому что я долгое время не тренировался. "Алексеевич, — говорю я. — На 20–30 минут могу выйти". Его такой ответ устроил.

На следующий день объявляет состав на игру — я в составе. Смотрю на него, а он смеется: "Ничего-ничего, Витьок, давай". Выхожу против "Борисфена" — стадион переполнен, 20 тысяч зрителей — и забиваю гол. Незабываемые воспоминания.

Второй случай: я получил трещину в ребре. А тут — дерби с "Александрией". Обе команды шли нога в ногу и претендовали на выход в Высшую лигу. Ищенко берет меня на игру. Заморозили больное место, обмотали пластырями. После первого тайма уступаем 0:1. "Ты готов?" — спрашивает Ищенко и бросает меня в бой. Я наклоняюсь, чтобы завязать шнурки, в боку просто невыносимо болит, не могу дышать. А отказываться – уже поздно.

И вот момент на 47-й минуте. Леша Федоров отдает передачу в разрез между защитниками, а я "с носка" забиваю гол. Весь стадион встает и аплодирует. Через минуту-другую Ищенко видит, что я едва дышу, и делает замену. Так что я, сыграв всего 2–3 минуты, принёс результат (улыбается). "Звезда" победила — 3:2, а тренер после матча отметил меня: "Витьок, сегодня можешь делать всё, что захочешь".

– Раньше, в 1990-м, вы стали игроком "Карпат" – провели 5 матчей, забили 2 мяча. Говорят, что не остались в этом клубе из-за семейных обстоятельств. Это правда?

– Нет, это неправда. По сыну Денису я действительно безумно скучал. Но причиной моего ухода стало то, что в "Карпатах" не было дисциплины. И это при том, что футболисты там выступали просто невероятно – я получал настоящее удовольствие от их игры. Рафальчук, Лендел, Юрчишин, Гий, Леськив, Мущинка, Шаран, Забранский, Лаба… Но они были избалованны.

Меня задел один эпизод, о котором сейчас расскажу. Из Черновцов я уехал, потому что мне не расширили квартиру или не выдали машину — уже и не вспомню. Люди получали на Буковине по 4–5 автомобилей, а я — только один. Поэтому сначала поехал в тернопольскую "Ниву" — пробыл там всего один месяц. Забивал в каждом спарринге, а Яворский с Прядуном ходили и шептали: "Не ставьте Олейника". Другие подходили ко мне: "Прядуну не отдавай передачи", "Яворскому не пасуй". Специфическая команда была в Тернополе. Я посмотрел на эту гнилую атмосферу и перешёл в "Карпаты".

Львов встретил меня просто супер! Хорошие сборы, прекрасный коллектив. Но с дисциплиной были проблемы — я же привык бороться за самые высокие места. И вот, представьте себе, приезжаем в Черновцы. Я настраиваюсь на этот матч — сумасшедший дом! А они играют расслабленно — всю ночь перед матчем где-то гуляли, отдыхали. Мне удалось забить, но "Карпаты" "провалились" — 1:4. С трибун мне кричали "Предатель" и всякую гадость.

Вскоре поехали в Винницу. Вижу, мои одноклубники снова расслаблены, хотя по потенциалу "Карпаты" были сильнейшей командой в буферной зоне. Дома играли с Тернополем, гости даже центр поля не могли пересечь.

– Почему в "Карпатах" не было дисциплины?

– Не знаю. Булгаков мог ходить с Ленделом по базе, обнявшись. Кто-то напивался. Не хватало серьёзного настроя на матч. Если и побеждали – то побеждали благодаря классу.

"В Польше сошел с ума из-за семьи"

– Ваш первый опыт выступления за границей – знаменитая польская "Краковия" в сезоне 1990/91.

– Уехал туда без проблем. Перед командой стояла задача сохранить место в элитном дивизионе. Сюда приехал президент (или вице-президент) "Краковии" – попал на игру с "Нефтчи", где я вышел на замену, так как ещё не полностью оправился от травмы. Смог забить гол, мы победили 3:2. "Краковия" выразила желание приобрести Мглинца, Гию и меня. В итоге в Краков поехал только я и, по традиции, в первом же матче за новый клуб отличился забитым мячом. В следующем матче снова забил. У них зажглась надежда на спасение.

Мне было очень хорошо в "Краковии", но я скучал по сыну. Просил жену, с которой уже тогда были натянутые отношения, чтобы она привезла малыша в Польшу — здесь было где жить, мы снимали трехэтажный дом. Она отказала. Поэтому я сорвался и, ничего не взяв с собой, уехал в Украину. В Кракове я оставил много личных вещей — где-то на 5 тысяч долларов. Президент умолял меня остаться, обещал впоследствии подобрать клуб в Австрии или Швейцарии. Жаль, что всё сложилось так, как сложилось…

– Что-нибудь запомнилось из яростного дерби против "Вислы"?

– Да, фанаты сходили с ума. Могли бы ограждение на стадионе сломать. Но каких-то особых драк не припомню. В последние годы там доходит до убийств, а тогда такого не было. Болельщики – просто сумасшедшие. Если с "Краковией" отправлялись на выезд хотя бы 30–40 фанатов – их поддержка была очень ощутимой.

– Вы играли и в чемпионате Болгарии. Что это за клуб такой – Хасково?

– Они тогда выступали в высшей лиге, правда, шли на последнем месте. Попал я туда при интересных обстоятельствах. Наш оператор отдыхал в Болгарии, случайно познакомился с президентом "Хасково" и договорился о том, что "Буковина" приедет туда на несколько товарищеских матчей. После спаррингов болгары захотели приобрести нескольких наших игроков – в том числе и меня. Я, Задорожняк и Гий сели в машину и отправились в Болгарию.

Нас заявили на чемпионат Болгарии, правда, в команде уже были два киргиза, а лимит — не более трёх легионеров. Первый матч — играем против "Локомотива" (Пловдив). Я забиваю головой — побеждаем 1:0. Нас носят на руках. Но президент любил много говорить, а мало делать — финансово не справлялся. Команда могла бы спастись, если бы он делал ставку на Задорожняка и Гия — они же были на голову сильнее своих конкурентов. Ребята быстро поняли, что в клубе — бардак, собрали вещи и вернулись домой. Я остался, потому что играл и забивал. Болгары очень высокого мнения о себе. Мне завидовали, что я живу в отеле, что меня кормят. Что тут сказать, в Польше чувствовал себя значительно лучше.

"Днепр" предлагал такие деньги, что сыну дали понять: не перейдешь — нигде не будешь играть"

– "Хочу, чтобы мой сын достиг большего, чем я", – сказали вы однажды. Как считаете, Денису это удалось?

– Если он играл в национальной сборной, то, конечно, удалось. В некоторых моментах, правда, не реализовал себя полностью, но поиграть в таких клубах, как "Металлист" и "Днепр", – это о многом говорит. Проявил себя в еврокубках. Забил невероятный гол "Сампдории", отличился в воротах "Шахтера", "Динамо" и того же "Металлиста".

Те деньги, которые Коломойский заплатил за Ярославского, – до сих пор самый дорогой трансфер среди украинских футболистов. Значит, он того стоил. То, что Денис не подошел Рамосу, – сам виноват, считаю. Но здесь есть и вина Рамоса. Когда сына вызвали в сборную, Хуанде с такой насмешкой спросил у Коноплянки: "А как его в сборную берут, если он даже у нас не играет?" Еще был эпизод, когда Денисом интересовался один из испанских клубов, они, конечно же, обратились к Рамосу. Тот ответил: "Хотите проблем — берите Олейника". После этого агент Головаш констатировал: "Испания для Дениса — закрыта".

– Сколько процентов футбольных навыков Виктора Олейника заложено в Денисе Олейнике?

– У нас разные стили игры. Я – таранного типа, а сын – технический. При своем невысоком росте он неплохо играет головой. Ну и не любит проигрывать, как и я. Быстро заводится, часто страдает из-за своего языка. Говорю ему: "Лучше получи желтую карточку за жесткий подкат, а не за разговоры".

– Сейчас Денис выступает в чемпионате Финляндии. Общаетесь по телефону каждый день?

– Да, общаемся по Viber. В Финляндию он уехал, потому что не было хороших предложений. До этого играл в Первой лиге, в "Десне" ему создали неплохие условия, однако что-то не сложилось. Жаль, потому что Саша Рябоконь – хороший тренер, да и в УПЛ Денис не был бы лишним.

– Финляндия – это, мягко говоря, окраина футбольной Европы. Непросто будет привлечь к себе внимание более именитых клубов или тренерского штаба сборной Украины.

– У Дениса не было другого выбора. Он поехал туда, чтобы поддерживать форму на должном уровне. Его команду, кстати, тренирует Алексей Еременко – отец Романа и Алексея Еременко, которые выступали в Украине. Дениса взяли даже без предварительного просмотра. Договорились о 3-месячном контракте, если всё пойдёт хорошо – продлят на улучшенных условиях. Сыну всего 31 год, ещё несколько лет может поиграть.

Его подкосил немецкий "Дармштадт". Считаю, не нужно было уходить из "Витесса" — в Голландии сын чувствовал себя прекрасно. Забивал, делал голевые передачи. Проиграл два года — ну продлей контракт ещё на два и получи вид на жительство! Но Головаш закрутил ему голову этой Германией.

– Вспоминается непростой период после того, как Денис перешёл из "Металлиста" в "Днепр" – харьковские фанаты устраивали ему акции протеста. Вы, как отец, принимали всё это близко к сердцу?

– Конечно. Было обидно. Знаю только одно: рано или поздно Денис всё равно покинул бы "Металлист". В клубе мне сказали, что на него не рассчитывают. Тем более "Днепр" предлагал такие деньги, что сыну дали понять: если не перейдёшь – вообще нигде не будешь играть. Акции ультрас – понятны. В то время дерби между "Днепром" и "Металлистом" достигли пика. Суммы премий за победу в таком матче – зашкаливали. Я немного знаю (улыбается).

– Игра, после которой вы испытали особую гордость за своего сына…

– Мурашки бегали по телу после многих матчей. Я старался не пропускать домашние матчи "Металлиста". Бросал работу, садился на поезд до Киева, а оттуда – в Харьков. Помню игру с "Днепром", когда после первого тайма "Металлист" вел 3:0. Денис не забил, но так разрывал соперников, что слов не было – по 3–4 оппонента обводил на фланге. Или та игра с "Дебреценом". Проигрывали 0:1, сын настолько разошелся, что оформил дубль в ворота венгров — пусть и не без рикошетов.

– Вы были самым первым тренером для Дениса?

– Мяч заинтересовал сына, как только он встал на ноги. Я брал его с собой на каждую тренировку. Когда я расстался с женой, Денис летал со мной чартером на каждый матч. Некоторые тренеры были этим недовольны. "А с кем я должен его оставить?" — спрашивал я их. Сын переживал за меня даже больше, чем я за него, когда он начинал карьеру. Плакал, когда мы проигрывали. Буквально рыдал — его было невозможно успокоить.

Карьера сына началась с турнира на Крещатике. Там его заметил тренер Виктор Кащей и позвонил мне: "Мальчик хороший, техничный. Физические данные слабоваты, но голова — светлая". Сначала я не хотел отпускать малыша, потому что не очень люблю Киев, но Йосипович всё-таки убедил меня.

– В вашей семье было принято болеть за "Динамо"?

– Да, за "Динамо" я болел с детства, как и мой отец, да упокоится он с миром.

– Часто просматриваете старые фотографии?

– Нет. Вот когда ехал к вам на интервью, немного пересмотрел. У меня мама этим занималась – собирала все вырезки из газет, где обо мне писали, вела картотеку. Приятно вспомнить молодость. А сейчас к зеркалу боюсь подходить – 60 лет "на носу" (улыбается).

Страница автора в Facebook

"Когда брат умер, у меня разрядился телефон – 1000 пропущенных звонков". Жизнь и смерть Андрея Баля