"После гола Шевченко показал россиянам, что такое „хохлы“ и с чем их едят" Каким футболистом был Юрий Вернидуб
Интервью "Футбол 24" с главным тренером "Зари", который в 1980-90-х годах выступал за запорожские "Металлург" и "Торпедо", пробовал свои силы во второй Бундеслиге и носил капитанскую повязку в "Зените". Сегодня Юрий Николаевич отмечает День рождения.
Защитник и опорный полузащитник Юрий Вернидуб на протяжении всей своей игровой карьеры стремился к вершине. Начинал в родном житомирском "Спартаке". Через "Колос" из Никополя оказался в "Днепре" — здесь сразу понял, что пробиться в основной состав команды Кучеревского ему не удастся. "Там была настоящая дрим-тим", — констатирует Вернидуб.
Он с удовольствием вспоминает, как в составе запорожского "Металлурга" ездил на Кавказ, обыгрывал московский "Спартак" и киевское "Динамо". Не жалеет о легионерском опыте, полученном в немецком клубе "Хемницер". Но единственный в своей карьере титул Юрий Вернидуб завоевал перед уходом из большого футбола. В финале Кубка России-1999 питерский "Зенит", в котором капитаном был нынешний наставник "Зари", обыграл московское "Динамо" со счётом 3:1.
Вернидуб-футболист. Какой он?
"Отец плакал из-за того, что редко меня видит"
– Любовь к футболу вам привил отец?
– Не могу сказать, что однозначно отец. В семье нас было трое – я самый младший, 1966 года рождения, брат – 1958-го, а сестра – 1955-го. Я вырос в Житомире, но жили мы на окраине города в собственном частном доме. Житомирщина – это край прекрасных лесов. Как только просыпаешься, хватаешь мяч и бежишь играть в футбол.
Отец видел моё увлечение. А ещё – старший брат, я чаще за ним бегал. "Может, ему заняться футболом?" – подумали в семье. Отвели в секцию при школе. Нас было 27 человек, но только я стал играть на высоком уровне. Были еще ребята, которые потом выступали во Второй или, максимум, в Первой лигах. Мне же посчастливилось пройти путь от Второй лиги до элиты.
– Простите, что затрону болезненную для вас тему… В прошлом году вы потеряли отца. Расскажите о нём. Каким был человек, подаривший украинскому футболу Юрия Вернидуба?
– Как и любой ребенок, я могу выразить в адрес своего отца только слова благодарности. Благодарности за то, что он воспитал меня вместе с мамой (мама ещё жива, дай ей Бог здоровья). Знаете, мой папа был прекрасным человеком. Обычный труженик. Он очень любил свою семью, в том числе и меня, как младшего сына.
Особенно это стало проявляться, когда я делал первые шаги в профессиональном футболе, играя за житомирский "Спартак". Не было такого матча, который отец пропустил бы. Сначала он приходил вместе с мамой, потом она постепенно перестала ходить. А он — на каждой игре, постоянно подбадривал меня. После матча мы садились вдвоём: "Понравилось то, не понравилось другое".
– Серьёзный подход…
– Даже в последнее время, незадолго до смерти, папа всё равно ждал, когда у меня матч. Всегда включал телетрансляцию, смотрел всю игру. Обязательно звонил, поздравлял. Очень добрый, хороший. За всю жизнь ни разу меня не обидел, не ударил – это дорого стоит. Если мама могла себе это позволить, то отец – никогда.
Худшее, что я мог от него услышать, – это слегка повышенный тон. Он не жалел для меня ничего. У меня всегда были самые лучшие бутсы, спортивные костюмы, хотя у нас было немного денег. Жили на зарплату отца и матери — 250–300 рублей. Можете себе представить, что это такое, когда такой скромный заработок и трое детей.
Я горжусь тем, что у меня такие родители. Простые, настоящие труженики. В моей памяти они останутся на всю жизнь. Пусть земле отцу будет пухом. Приезжаю к матери в Житомир, и сейчас первое, что сделаю, — пойду к папе на кладбище. Нам есть чем гордиться. Он очень хорошо, правильно нас воспитал.
– Вы – весь в отца?
– Да, в отца. (После паузы) Когда мы виделись в последний раз, в его глазах были слёзы. Он часто плакал из-за того, что редко меня видит…
"На столах — роскошная "поляна". Мы нарушали режим"
– В разных источниках вас указывают по-разному: где-то – как защитник, где-то – как полузащитник. На какой позиции чувствовали себя комфортнее?
– На все сто. Я играл и центральным защитником, и опорным полузащитником. Это похожие позиции, что мне очень нравилось. Когда я говорю футболистам: нужно сыграть опорника, кто может – центрального, – они как-то так смотрят. Какие проблемы? Да, в опорной зоне нужно чуть больше двигаться. Но тем и интереснее – у тебя есть огромный потенциал, чтобы везде помочь, подстраховать, начать атаку. Эти позиции для меня – самые родные, поэтому стараюсь больше всего подсказывать именно тем футболистам, которые на них играют.
– Вы начинали в житомирском "Спартаке". Как новичка, можно сказать, "салагу", принял взрослый коллектив?
– В Житомире был прекрасный коллектив, там играли такие невероятные футболисты! Да и вообще в то время уровень Второй лиги был таким, что она бы дала фору не то что нынешней Второй, но даже Первой лиге. Меня хорошо приняли. До сих пор благодарен тренеру Стародубову Валерию Андреевичу, который меня заметил и взял в "Спартак". После него команду возглавил Александр Ищенко.
В составе были достаточно серьезные футболисты — Володя Шишков, один из лучших бомбардиров Второй лиги, Игорь Талько, который впоследствии перешел в "Металлист"… Все — игроки своего возраста, с немалым опытом. Тогда существовала специальная программа: в домашнем матче обязательно должен играть собственный воспитанник. Спасибо Стародубову за то, что он выпускал меня не только дома, но и на выезде. Доверял мне. Наверное, я заслужил его доверие своим желанием. Этого же желаю своим молодым футболистам: если будете добросовестно относиться к футболу, будете прикладывать максимум своего желания, то обязательно будете играть.
– Следующий этап – никопольский "Колос". Застали ли вы там память о легендарном дуэте Емца и Жиздика?
– В Никополь я попал после армии, в 1987 году. В тот период они уже успели поработать в "Днепре". У "Колоса" был приличный состав. За никопольскую команду выступали футболисты "Днепра" – Андрей Дилай, Николай Федоренко, Валерий Рудаков из "Шахтера", полузащитник Александр Хапсалис, нападающий Юрий Гарячий. Этот коллектив не затерялся бы даже в Высшей лиге. Горжусь тем, что мне посчастливилось играть вместе с ними. Многое почерпнул для себя, а после Никополя меня пригласили в "Днепр".
Правда, в Днепропетровске я надолго не задержался. Быстро понял, что лучше перейти в другую команду, чем выступать за "дубль". В 1988 году "Днепр" стал чемпионом СССР, Протасов с Литовченко перешли в "Динамо", а в обратном направлении отправился Евтушенко. Там было очень много звёзд — Башкиров, Таран, Сорокалет, главный тренер — Кучеревский. Настоящая "команда мечты"! Я понял, что конкурировать с ними не смогу, поэтому попросил отпустить меня и уехал в команду Второй лиги — "Прикарпатье" (Ивано-Франковск). Тем более, как раз тогда женился, родился сын… Актуальным был квартирный вопрос — как раз во Франковске мне предоставили жилье. Раньше же квартиры не покупали, а получали (улыбается).
– Практически всем рано или поздно приходилось играть на территории команд с Кавказа. Как правило, рассказывают совершенно дикие истории. В какие приключения попадали вы?
– Ничего экстраординарного со мной не происходило, хотя я играл там довольно часто. Мы ездили и в Батуми, и в Сухуми. Тбилисское "Динамо" не застал, потому что Грузия раньше всех откололась от чемпионата СССР. Ну что могу сказать… Горячий там народ, но чрезвычайно гостеприимный.
Помню, мы поехали играть против "Нефтчи" в Баку. У них как раз разгорелся конфликт из-за Нагорного Карабаха. В городе — комендантский час. Мы прилетели, сыграли матч и остались на ночь, потому что впереди — вылет в Ленинград к "Зениту" на игру следующего тура Первой лиги. Приезжают ребята из "Нефтчи" и приглашают в гости. "Но у вас же комендантский час", — удивляемся мы. "А вы не волнуйтесь", — отвечают они.
Спустились вниз. Там — их милиция. Спокойно сели в машину и поехали в ресторан. На столах — роскошная "поляна". Икра красная, икра чёрная, шашлык… Эх, как вы понимаете, мы в своё время тоже немного нарушали режим (улыбается). Посидели несколько часов, пообщались. Пора возвращаться. "Не волнуйтесь", — говорят. Милиция зашла, посадила нас в патрулку и отвезла в отель. Переночевали, на следующий день улетели.
– В 1993–94 годах вы были игроком немецкого клуба "Хемницер". Что расскажете об этом периоде карьеры?
– Не жалею, что решился на такой шаг. Все-таки увидел, что такое Европа. Были игроки, которые ехали туда напрямую, а с нами случилась другая история. Агент, которого сейчас уже нет в живых, отвез меня, Сашу Червоного и ещё 2–3 игрока в Германию. Там передал другому агенту — Дитеру Шицу, который развозил нас по клубам. Я попал в "Хемницер" и там остался. Команда выступала во второй Бундеслиге. А уже третья по силе лига немецкого футбола тогда считалась любительской.
У меня остались хорошие воспоминания об этом периоде. Несмотря на то, что впоследствии сменился главный тренер, после чего я значительно реже выходил на поле. Сразу захотелось вернуться в Украину, что мы с женой и сделали. Она хотела остаться в Германии — как раз должен был родиться наш второй сын Николай. Но я настоял на своём. Через две недели после возвращения в Украину наша семья пополнилась.
– С тех пор вы можете без проблем общаться на немецком?
– Конечно. Но не хватает постоянной практики. Если поедешь в Германию, немного пообщаешься, то многое вспомнишь. Словом, с немецким у меня сложилось лучше, чем с английским. В Хемнице мне посчастливилось поработать с известным тренером Хансом Майером. Крепкий мужик, как говорится. Он никогда не стеснялся в выражениях. Настоящий футбольный диктатор.
Так что своим немецким периодом я доволен. Можно было там остаться, но я передумал. А вот Анатолий Мущинка, который переезжал в Германию вместе со мной, пустил корни в западной части страны.
"В "Зените" украинцы никому не позволяли себя оскорблять"
– Как состоялся ваш переход в "Зенит"?
– Когда я вернулся из Европы, меня подхватило запорожское "Торпедо". Немцы обещали отпустить меня бесплатно, если появится какой-нибудь клуб. А уже после "Торпедо" я перешёл в "Зенит", где, несмотря на то, что это был завершающий аккорд моей карьеры, провёл довольно успешный период. С "Зенитом" выиграл Кубок России. Да, России, ну и пусть. Тогда в отношениях обеих стран всё было хорошо. Поэтому ничего страшного в этом не вижу. Сейчас происходит всякая ерунда.
Родился, живу и буду жить в Украине. Всегда буду отстаивать честь и достоинство своей Родины. Ничего не имею против России, но к тому, как они себя ведут, у меня много вопросов.
– С бывшими партнерами по "Зениту" прервали общение?
– Нет. С Сашей Горшковым поддерживаю связь – звоним друг другу. Немного реже, но общаюсь с Сашей Спиваком, который там остался жить. Есть друзья, которые никогда не издеваются надо мной. Как жизнь? Как дела? Как футбол? Об этом и говорим. А вот с теми, кто лезет в душу и что-то там рассказывает, я порвал все связи. Говорил им: не мы к вам пришли, так какое у вас право что-то рассказывать? Люди смотрят по телевизору непонятно что. Мозги им настолько промыли, что я уже их никак не могу понять.
Не хочу продолжать эту тему. Для меня она чрезвычайно болезненна. Могу сказать одно: если возникнет необходимость и скажут всем встать с ружьем в руках, я буду в первых рядах. За свою страну, за свою семью.
– Осень 1999 года. Вы всё ещё игрок "Зенита". На "Лужниках" суперматч Россия – Украина. "Бей, Хохлов – спасай Россию" и всё в таком духе. Развязка – эпический гол Шевченко в ворота Филимонова. Как эту трагедию российского футбола восприняли в "Зените"?
– (Смеется) Вы же знаете мой характер. Поверьте, все эмоции, которые я держал внутри, выплеснул наружу: что такое "хохлы" и с чем их едят. Тем более, я в команде был не один такой – Сергей Попов, Саша Свистунов, Саша Спивак, Гена Попович, Саша Бабий. Целая украинская диаспора. Оскорблять себя мы никому не позволяли. И нас за это уважали. Если я, гражданин Украины, носил капитанскую повязку "Зенита", то это о многом говорит.
В то время мы действительно могли называть себя братьями. Отношения между обеими странами были самыми лучшими. Тем более что команду возглавил Анатолий Бишовец, в тренерский штаб входил Леонид Колтун. Именно по инициативе Леонида Яковлевича меня пригласили в "Зенит".
Столько времени прошло… Столько всего изменилось… Недавно меня приглашали в Россию. "Зенит" отмечал какую-то историческую дату. Роман Максимюк, знаю, ездил. А я — нет. Это был уже период, когда началась кровавая катастрофа. Если честно, то я уже и забыл, когда в последний раз бывал в России.
– Вы работали под руководством многих наставников. Кого можете выделить? Кто из них оказал наибольшее влияние на становление Вернидуба-тренера?
– По итогам своей карьеры могу выделить двух тренеров. Первый – Анатолий Бышовец, с которым я пересекался в "Зените". Правда, Кубок России мы выиграли уже с Анатолием Давыдовым, которому также стоит отдать должное. Второй – Игорь Надеин, который тренировал запорожский "Металлург". Мы тогда пробились в Высшую лигу СССР и успели отыграть там один сезон. На домашнем стадионе мы обыграли и московский "Спартак" (2:1), и киевское "Динамо". Остались хорошие воспоминания.
Материал впервые опубликован 30 марта 2018 года