"Победу над „Динамо“ праздновали до утра" Рекордсмен Евстафий Пехлеваниди забил киевлянам уже на 10-й секунде матча

Евстафий Пехлеваниди забил самый быстрый гол в истории чемпионатов СССР. За киевское "Динамо" "Грек", как называли Пехлеваниди из-за его греческих корней, забил уже на 10-й (!) секунде матча. В 1990 году Евстафий уехал на родину своих предков и с тех пор живет там уже почти 30 лет. Максим Розенко позвонил Пехлеваниди в Грецию и расспросил его о рекордном голе, нереализованном пенальти во Львове и работе на заводе по производству ликеров.

Львовский пенальти

– Евстафий, в феврале к вам в Афины прилетит киевское "Динамо". Смогут ли украинцы пройти "Олимпиакос"?

– Если бы в "Динамо" была такая команда, против которой я играл в 80-х, я был бы в этом уверен. Сейчас же шансы 50 на 50. В Греции я болею за АЕК, который украинцы выбили в прошлом розыгрыше Лиги Европы. Было обидно.

Хотя к "Динамо" антагонизма не испытываю. С ребятами встречались, шутили. Больше всего дружил с Сашей Хапсалисом — мы оба греки. А с Сашей Заваровым — ровесники. Привет Саше, Володе Безсонову, Игорю Беланову и Ване Яремчуку. Всех их помню и уважаю.

– А о своём уникальном рекорде в чемпионатах СССР помните?

– Да, интересно получилось. Это случилось 3 сентября 1986 года в Алма-Ате. "Динамо" приехало в ранге действующего обладателя Кубка Кубков и чемпиона страны. Судья дал стартовый свисток, мы с Сергеем Волгиным дважды сыграли в стенку. Зрители не успели рассесться по своим местам, Виктор Чанов ещё не занял место в воротах, а я уже пробил. И забил. В итоге мы выиграли 2:1. Победу отмечали до утра.

– У вас были удары сумасшедшей силы, а вот с реализацией пенальти вам не везло.

– Да, для меня было лучше бить штрафные. В Высшей лиге я пробил всего пять 11-метровых, реализовал только два или три из них. Однажды, когда исполнял пенальти, вообще травмировал голеностоп. Эта история произошла в 1983 году во Львове. Мы играли в Первой лиге. Проигрывали по ходу встречи 0:2, заработали пенальти. Партнеры потом со смехом вспоминали мне этот эпизод. Мол, я нахмурился, опустил голову вниз, как разбежался... Ударом вырвал кусок газона, вывихнул ногу, а мяч стал легкой добычей вратаря — едва докатился до линии ворот. В итоге матч проиграли 1:2.

– Слышал историю, что из-за силы удара на вас когда-то нарисовали карикатуру, где вместо ног торчали пушки. Какова её судьба?

– В моей афинской квартире эта карикатура хранится. Фотограф из Одессы подарил – после матча с "Черноморцем". Только там не пушки вместо ног – нарисована большая кудрявая голова, короткие ноги и в руках пушки.

– У вас и в молодости был немалый вес?

– 84 килограмма. Но мне это не мешало. Хотя тренеры из-за веса неплохо гоняли. Как-то сбросил 4 килограмма — и что вы думаете? Стал проигрывать в единоборствах — начал падать. Потом снова возвращался к своему боевому весу.

Греция

– Довольны своей нынешней жизнью?

– Верю в судьбу. Если человеку что-то предначертано, то так и должно быть. Я со всей своей семьёй живу в столице страны, входящей в Евросоюз. Считаю, что вовремя вывез детей в Грецию – в начале 90-х на всём постсоветском пространстве было очень сложно.

– Вас в Греции уже считают своим?

– Конечно. Ведь мы не китайцы, которых сюда тоже много наехало. Хотя сначала действительно возникли некоторые проблемы в этом плане. Нас воспринимали как коммунистов. Потом поняли и приняли. Дети выросли, освоились. Дочери Домне уже 35 лет, она окончила экономический институт в Афинах. А сын Дмитрий отслужил в греческой армии. Я тоже в 90-х должен был служить 9 месяцев. Но откупился.

– Это было возможно?

– Тогда да. Официально – нужно было внести в казну 72 тысячи драхм, и тебя освобождали от прохождения военной службы. Сумма была смешная – если пересчитать на сегодняшние деньги, то это чуть больше 200 евро. Но потом этот закон отменили. Сыну пришлось отдавать долг своей второй Родине. Первая Родина Дмитрия – Казахстан, где он и родился.

– Правда ли, что "Панатинаикос" приглашал вас ещё в 1980 году?

– Да, мне предлагали эмигрировать в Грецию – как этническому греку. "Панатинаикос" понимал, что с советскими властями договориться не сможет, поэтому клуб обратился напрямую ко мне. Сначала я должен был закончить с футболом в СССР. Затем тихо-мирно подать документы на выезд на постоянное место жительства в Грецию. Обещали оформить мне греческий паспорт в течение двух недель после прибытия в Афины. Я же не решился на такой резкий поворот судьбы.

– Но ведь Василис Хаджипанагис за пять лет до вашего приглашения от "Панатинаикоса" уехал из Ташкента в "Ираклис".

– Хаджипанагису было проще уехать. Его родители, эмигрировав в СССР, сдали свои греческие паспорта. Их номера хранились в греческом посольстве. Да и не забывайте, что у Василиса родители – коммунисты, а советскому правительству нужно было развивать коммунистические идеи в других европейских странах. Вот его и отпустили без проблем. У меня же ситуация была совсем другой. У моего деда в Хабаровске была своя пекарня. Но в 1917 году новая власть её отобрала. Дед с семьёй переехал на Кавказ. А уже моих родителей с Кавказа выгнали в казахские степи в 1949 году.

– Неужели "Динамо" Тбилиси не могло защитить семью вашего отца – одного из ведущих игроков команды Алквиада Пехлеваниди?

– Они договорились, чтобы нашу семью оставили. Но сестры и братья отца должны были уезжать. Когда речь зашла об их семьях, в "Динамо" честно признались, что не могут решить этот вопрос. Поэтому папа принял решение уехать со всеми. Честно говоря, на Кавказе политика в отношении национальных меньшинств была более чем жесткой – по приказу советского правительства закрывались греческие школы. Моя мама успела окончить всего три класса, как школу, в которой она училась, закрыли.

– В Греции вашим четырём родным братьям за все эти страдания воздалось сторицей?

– В Греции, в отличие, например, от Германии, не предусмотрены льготы для тех, кто приезжает в страну на постоянное место жительства. Впрочем, когда я приехал сюда в 1990 году, мне жаловаться не приходилось. Хотя сначала меня ждала неудача. Не прошел просмотр в "Панатинаикосе". Там шутили, что 10 лет меня ждали. Но у меня были проблемы с физической формой. Весил около 100 килограммов. Как бочка был. Поэтому в "Панатинаикос" меня не взяли.

– "Левадиакос" ваш вес не интересовал?

– Технику же не пропиешь. Как увидел уровень греческого клубного футбола, сразу понял, что любой футболист, отыгравший 10 лет в Высшей лиге СССР, сможет выступать в Греции. После неудачи в "Панатинаикосе" сказал: пусть все родственники плюют мне в лицо, если я не устроюсь в среднюю команду греческого дивизиона. И в итоге подписал с "Левадиакосом" контракт.

Помню, по контракту мне предоставили квартиру площадью 120 квадратных метров. В своём дебютном сезоне я сыграл 22 матча, забил 10 голов. Но команда не удержалась в элитном дивизионе — не хватило одного очка. А в следующем сезоне я получил тяжелую травму. Вернулся на поле только через полгода. Однако выйти на прежний уровень так и не удалось. Отыграл еще два сезона в низших лигах и повесил бутсы на гвоздь.

Ликерный завод

– За почти 30 лет, прошедших с момента вашего приезда в Грецию, изменился ли местный клубный футбол?

– После вступления Греции в Евросоюз в нашем чемпионате появилось множество бразильцев с португальскими и не только португальскими паспортами. Бывает, что в матчах национального первенства в составе грандов греческого футбола на поле выходят по 2–3 грека. Остальные — южноамериканцы с гражданством стран Евросоюза, поэтому легионерами у нас не считаются.

Правда, у среднячков на таких варягов денег нет, поэтому в их составе уже больше греков. В 1990 году об этом и подумать не могли. Мне через три месяца после приезда в Грецию оформили паспорт — без него я считался легионером.

– Но паспорт не помог вам найти работу тренера после завершения игровой карьеры?

– Все хорошие места были заняты. Нужно было учиться на тренерских курсах, получать диплом. На это ушло бы время. А семья ждать не могла – её нужно кормить.

В футболе особо не заработал. Поэтому, когда брат предложил работу в цехе на заводе, производящем ликеры и уксус, пришлось подавить всю свою гордость и отбросить её подальше.

– Работа на ликёрном заводе не развила у вас пристрастие к спиртному?

– С алкоголем у меня никогда не было проблем. Хотя, когда выступал за "Кайрат", мы могли встретиться в режиме "третьего тайма" со многими командами-соперниками. Распивали шампанское чуть ли не со всеми клубами, кроме "Кавказа" и команд из Прибалтики. Из украинских – с "Днепром", киевским "Динамо". Хотя при Лобановском мы нечасто встречались – ребятам было очень сложно выйти из отеля.

– В чём заключалась специфика вашей работы в цехе?

– Ящики с продукцией устанавливал в три яруса – не вручную, а вилами на автопогрузчике. Сначала очень утомлялся этой механической работой. Но потом потихоньку привык.

– Сколько получали на заводе?

– Тогда ещё были драхмы. Если сейчас пересчитать, то 800–900 евро. Особенно не разгуляешься, но на жизнь хватало.

– Что же заставило вас вернуться в футбол?

– Не было бы счастья, да помогло несчастье. На заводе я проработал три с половиной года. А потом попал под сокращение. Когда тебе под сорок, работу найти сложно. Но тут случай подвернулся. У нас в районе живёт около 10 тысяч выходцев из СССР – из России, Украины, Грузии, Узбекистана, Казахстана и ещё несколько тысяч понтийских греков-переселенцев из других стран. Сами родители решили создать юношескую команду — чтобы их дети не слонялись без дела после школы.

В 2000 году мы её организовали. А потом начали потихоньку расширяться, официально зарегистрировались. Команда называлась "Митридад" — у понтийских греков был такой царь. Я проработал там 12 лет. Уже шесть лет занимаюсь внуками. Их у меня трое — внучка Василиса, внуки Георгий и Евстафий.

– Из Казахстана предложений не было?

– В 2003 году приглашали в Шимкент – на должность главного тренера местной команды. Не устроила зарплата – предложили 1000 долларов в месяц. Уезжать из Афин за такие деньги я считал нецелесообразным. Если бы дали 5 тысяч долларов в месяц, тогда бы и поехал.

– Не возникало идеи оформить себе паспорт гражданина Казахстана?

– В Казахстане нет института двойного гражданства. Я специально у ребят расспрашивал. Ответили, что пытаться бесполезно – даже если я напишу президенту страны Нурсултану Назарбаеву, он мне откажет.

Пиндоз

– В "Кайрате" у вас было сразу три прозвища – Стах, Пеха и Грек. Кто называл вас Стах, кто – Пехой, а кто – Греком?

– Меня в команде все называли Греком. А также Пиндозом. Пинд – крупнейшая горная система Греции. И греков в XX веке так называли. Стах – это уменьшительное от имени. Пехой прозвали болельщики. Помню, в середине 80-х они даже придумали про меня кричалку: "Кайрат — лучше Барселоны, Пеха круче Марадоны". Не так давно определяли символическую сборную "Кайрата" XX века. Я туда попал. Горжусь тем, что я рекордсмен команды по забитым голам в Высшей лиге чемпионата СССР (69 голов – "Футбол 24").

– Вы утверждали, что из-за своей лени не поехали на Олимпийские игры в Сеуле-1988. Можете объяснить?

– Мне нужно было стараться использовать свой шанс. Ведь в составе команды я ездил в Южную Корею на Кубок президента. Играл там просто для удовольствия. А нужно было выкладываться на полную, доказывая, что достоин места в составе. По возвращении из Кореи Бышовец сказал, что возьмет меня в Сеул. Но не взял.

– Из Москвы в сборную попасть было легче. Вас в столицу СССР не приглашали?

– Олег Базилевич звал в ЦСКА. А Давид Кипиани – в "Динамо" Тбилиси. Однако я в Алма-Ате чувствовал себя как сыр в масле. Хорошее от хорошего не ищут. Считал, что лучше быть первым парнем в деревне, чем вторым в городе. Да и "Кайрат" меня бы никуда не отпустил. Как-то ЦСКА выписал на меня персональный ордер. За мной несколько раз приезжал "бобик", я прятался. Потом казахское партийное руководство уладило этот вопрос. В Алма-Ате я вроде бы служил. Хотя в казарме не провёл ни одного дня.

ДОСЬЕ

Евстафий Пехлеваниди

Родился 29 октября 1960 года в Шимкенте, Казахстан. Нападающий. Мастер спорта СССР (1986).

Выступал за "Металлург" Шимкент (1977–79), "Кайрат" Алма-Ата (1980–1989), "Левадиакос" Левадия, Греция (1990–92). Забил 69 голов в чемпионатах СССР. Входил в список 33 лучших игроков чемпионата СССР (1986). В Высшей лиге чемпионата Греции забил 10 голов.

Максим Розенко, специально для "Футбол 24"

"Мы были „Радостью народа“ — как Гарринча". Культовые грузины — об игноре России и футбольной войне