"Партнеры спрашивали: „Почему ты не кричишь?“ Культовый вратарь о взрывном характере, нетипичном Львове и своей личной кричалке"
Интервью Любомира Кузьмяка с Эльханом Расуловым, легендарным вратарём львовских "Карпат" 80-90-х годов.
В истории львовского футбола лишь единицы легионеров пользовались таким уважением, любовью и признанием. Азербайджанец Эльхан Расулов более десятилетия был основным вратарем сначала "СКА Карпаты", а затем — и "Карпат". Во Львове к вратарю относились по-особенному, а он это чувствовал и отплачивал своей игрой.
Безумный на поле и спокойный за его пределами Расулов отыграл за "Карпаты" более трёхсот матчей и стал частью львовского фольклора. В городе о Эльхане ходили анекдоты. "Как Расулов пропустил гол?" — "Слишком далеко прыгнул".
В интервью "Футбол 24" легендарный вратарь вспоминает своё детство в Баку, восхищается болельщиками "Карпат" и признаётся, как едва удержался от самосуда на поле.
"Маркевич предлагал работать тренером вратарей — я отказался"
– Эльхане, ваша жизнь разделилась между тремя странами. В Азербайджане вы родились и выросли, в Украине провели лучшие годы карьеры, а сейчас живете в Германии.
– Да, это правда. Если говорить об Украине, то скажу, что 15 лет футбольной карьеры – это очень много. Если бы я тогда не уехал в Германию, то, наверное, жил бы в Украине до сих пор (улыбается).
– В Германию вы переехали в 1998 году. Не жалели, что покинули "Карпаты"?
– В конце 1997 года друг предложил вариант с переездом в Германию. Я колебался, но согласился на это предложение. Вскоре "Карпаты" начали свой подъем, выиграли бронзовые медали, сыграли в еврокубках. Так случилось, что я ушел из клуба в тот момент, когда Георгий Кирпа и Львовская железная дорога взяли "Карпаты" под свое шефство.
– Вы покинули команду из-за высокой конкуренции?
– Мне было 37 лет, но я чувствовал, что готов играть. С другой стороны, понимал, что тренеры не рассчитывают на меня. "Карпаты" начали искать нового вратаря, я слышал все эти разговоры о "старике, которому пора на пенсию". Поэтому я откровенно подошел к Мирону Маркевичу и спросил, что делать дальше. Он предложил остаться в клубе и работать тренером вратарей. Однако я отказался, поскольку этот вариант показался мне не очень перспективным.
– В Германии вы продолжили играть в футбол?
– Сначала полгода выступал в Региональной лиге, потом ещё в одних любительских соревнованиях. На этом уровне у большинства футболистов есть основная работа, а футбол – дополнение. Я тоже устроился на местное предприятие.
– Раньше вы работали на фирме, которая производит контейнеры.
– Это предприятие производит пластиковые сиденья для автобусов, троллейбусов и трамваев, а также занимается другими видами деятельности. Я, например, работаю здесь почти 30 лет. С футболом расстался давно, но до сих пор отвечаю за производство контейнеров разных типов, которые используются для сбора мусора: маленькие, большие, двухколесные, четырехколесные… Мы поставляем их даже в Украину. Технологии развились, и мусорные контейнеры напоминают компьютеры — мы изготавливаем их с различными функциями и даже с чипами внутри.
– Вы живете в городке Херфорд на северо-западе страны, недалеко от Бремена и Билефельда. Бываете ли вы там?
– До Билефельда 18 километров – мы часто ездим в этот город за покупками. Печально, что маленькие магазины закрываются. Этим бизнесом невыгодно заниматься, крупные сети поглощают мелких предпринимателей. По крайней мере, в Германии так. В целом я привык к немецкому образу жизни и чувствую себя здесь счастливым.
"Мама сама воспитывала шестерых детей — детство было небогатым"
– Ваш родной город – Баку. Какой вы помните азербайджанскую столицу вашего детства?
– Я родился в самом центре города, в районе под названием Кубинка. Это очень известная часть Баку, центр подпольной торговли. Даже в 60-е на Кубинке можно было купить всё, что угодно. Американские или югославские джинсы или какие-то дефицитные вещи? Никаких проблем.
– Как в вашей жизни появился футбол?
– Сначала я записался на вольную борьбу – секция находилась на берегу моря. Мой товарищ из этой секции рассказал, что параллельно ходит в "Нефтчи" и занимается футболом. Я решил и сам попробовать. Хотя мне на тот момент было 13 или 14 лет — довольно поздно.
– Вы сразу начали играть в воротах?
– Все зависело от соперников. На улице за старших я играл в воротах – они соревновались на деньги. А со сверстниками бегал в поле. Ну как "в поле"? Встали посреди улицы, перекрыли дорогу кирпичами и начали гоняться за мячом. Благо, автомобили в те времена были редкостью, поэтому наши матчи редко прерывались. Так моя жизнь проходила на улице.
– Это была хорошая школа для вас?
– Уличные законы я знал, но не скажу, что имел дело с криминалом или участвовал в драках. В нашем районе все знали друг друга. Чужие к нам приезжали только за покупками. У меня было трое старших братьев и две сестры. Каждый занимался спортом: футбол, борьба, велоспорт. Наши родители разошлись, у папы была другая семья. У мамы не было много времени на всех нас.
– Она сама воспитывала шестерых детей?
– Да, наше детство не было безбедным. На улице существовали свои порядки, когда я мог зайти к своему другу домой и пообедать. Такая себе большая семья. Я с детства знал цену деньгам. Мама не заставляла нас хорошо учиться, мы всё сами понимали. И надо сказать, что практически все мы получили хорошее образование и нашли свою нишу в жизни. К сожалению, не каждый с нашей улицы пошёл по такому пути, несмотря на хорошие финансовые возможности на старте.
"Участвовал в прощальном матче Банишевского"
– Вашим счастливым билетом стал футбол.
– Если сестры с красным дипломом закончили педагогический институт, то я хорошо проявил себя в футболе, у меня был врождённый талант. Быстро получил приглашение в юношескую сборную Азербайджана, дальше была молодёжка. Дома практически не бывал. Футбол полностью захватил всё моё время. Так же успешно я продвигался в структуре "Нефтчи". В 19 лет дебютировал в Высшей лиге.
– Пожалуй, ваш самый известный партнер по команде – Анатолий Банишевский. Что вы помните об любимце всего Азербайджана?
– Его действительно любила вся страна. Не припомню, чтобы кого-то обожали и уважали больше. Это была искренняя народная любовь. Анатолий старше меня на 14 лет – когда я начинал, Банишевский заканчивал. Я даже участвовал в его прощальном матче.
"Нефтчи" в 1978 году
– Кто из тренеров "Нефтчи" дал вам больше всего?
– У меня были непростые отношения с Ахмедом Алескеровым, который потом успешно работал в "Черноморке". Хотя игровую практику у него я получал стабильно. Нравилось работать с Геннадием Бондаренко и Игорем Нетто. У Нетто я научился играть на выходах — мы отдельно отрабатывали навесы. Зато Алескеров не делал акцент в тренировочном процессе на улучшение игры вратарей.
– Вы прервали карьеру в "Нефтче" из-за армейской службы.
– Когда я приехал в московский ЦСКА, мне сообщили о трех возможных вариантах: Львов, Смоленск и Ростов. Я поговорил о своём будущем с тренером ЦСКА Альбертом Шестернёвым. Он кратко рассказал мне о каждом варианте. Что касается Львова, его оценка была положительной. Мол, там произошло объединение двух команд – потенциально у "СКА Карпаты" хорошие перспективы. Я уехал домой в Баку, а впоследствии позвонил Николай Самарин — тренер львовян — и пригласил на сборы в Сочи.
– Самарин – хороший футболист в прошлом, но как тренер, говорят, был неоднозначным. Например, он бросал футболистам мяч, приказывал играть в двусторонку, а сам молча наблюдал за игрой.
– Это всё из-за возраста. В тренировочном процессе этого тренера трудно было почерпнуть что-то новое. Теория, разбор игры – это не про него. Самарин собирал хороших опытных футболистов, которым не нужно было много рассказывать. Тренер не стеснялся этого: "Создаю вам хорошие условия, но вы должны хорошо играть". Назвал состав и на этом всё.
"Никогда не видел, чтобы к вратарю так относились"
– Львов 1983 года – каким он вам запомнился?
– Впервые во Львов я попал в 1977 году ещё из "Нефтчи". Вроде бы одна страна, но ощущение того, что ты находишься где-то за границей, не покидало. Что-то похожее видел только в странах Балтии. Во Львове можно было купить дефицитные джинсы, попробовать пепси-колу и многое другое, что было недоступно в других местах СССР. Этот город давал ощущение комфорта, обладал своей харизмой. Даже в Киеве этого львовского шарма не было: старые дома, узкие улочки, брусчатка… И самое главное — хорошие люди. Собственно, это касается всей Украины — а я её изрядно объездил, поэтому знаю, о чём говорю.
– Во Львове у вас была персональная кричалка. Для вратаря особенно приятно чувствовать такую поддержку за спиной?
– Никогда не забуду, как трибуны скандировали "Алик Расулов"… Я вспоминал о Банишевском и народной любви. Так вот, во Львове я чувствовал себя, как Банишевский в Азербайджане (Смеется). Это было фантастическое отношение. Даже за пределами стадиона, на улицах меня узнавали, говорили теплые слова. Особенно ценю поддержку в моменты неудач – болельщики "Карпат" всегда были со мной. Вообще я никогда раньше не видел, чтобы к вратарю так относились. Когда твоё имя скандируют, поют песни — это невероятно.
Журавчак, Расулов, Тищенко, Хидиятуллин, Саулевич, Рафальчук, Лендел
– С болельщиками вам повезло. А как насчёт партнёров?
– Коллектив в "Карпатах" всегда был хорошим: и в 80-х, и в 90-х. Общий язык я находил с 80 процентами ребят. Я – не украинец, человек с Кавказа, но чувствовал уважение. Дружил я со многими: с Иваном Гамалием, Юрием Дубровным, Анатолием Саулевичем, Виктором Рафальчуком, Сашей Кулишевичем, Богданом Бандурой, Владимиром Журавчаком.
– Экс-футболисты той команды уверяют, что главной звездой СКА "Карпаты" был Вячеслав Лендел. Согласны?
– Конечно. Великий талант. Но и Рафальчук не отставал. Очень неплохо выглядели Вадим Тищенко и Иван Гамалий. Фактически я застал в команде три разных поколения футболистов. Поэтому насмотрелся на настоящих мастеров. Плеяда младших Зуба и Мокрицкого тоже была хороша.
– Говорят, вы обладали незаурядной прыгучестью.
– Некорректно говорить о себе хорошие вещи. Просто город и команда мне идеально подошли. Нередко бывает, что игрок перешел из "Барселоны" в "Ливерпуль" и сидит на скамейке запасных. А мне повезло с обстоятельствами. Анализирую тот период и делаю вывод, что мне было легко, ведь я знал, что меня всё равно поддержат. Даже если я ошибусь. Я не боялся играть, мне было уютно. Для вратаря это очень важно.
"Я замахнулся — хотел дать по морде"
– Существует стереотип – люди с Кавказа очень эмоциональны. Вы – нетипичный представитель этого региона. Вас вообще можно было вывести из себя?
– В коллективе с этим проблем не было. Однако во время матчей такое случалось. Моя проблема в том, что я редко теряю самообладание, но потом долго успокаиваюсь. Лучше меня не выводить из себя – это знали все (улыбается). Например, защитников я сильно гонял – они даже не обижались на мою ругань. В перерыве тоже мог накричать.
– Партнеры воспринимали это как следует?
– Иногда даже спрашивали, почему я молчу: "Почему ты не кричишь? Что случилось? Давай!" Они привыкли к моим указаниям с ворот. Если я стоял спокойно, то все переживали, что мы проиграем. Я не хотел кричать, скорее, подсказывал. Просто давал эти подсказки не только защитникам, но и нападающим. Громкий голос позволял это делать.
– А как насчёт столкновений с соперниками?
– В московском "Динамо", а потом в "Кубани" играл нападающий Николай Колесов. Как-то мы дома обыграли их 3:0 или 3:1. В одном из эпизодов он упустил мяч, я бросился вперед, но соперник не отключился и пошел в подкат. Жестко врезался в меня. Я вскочил на ноги, замахнулся — хотел дать по морде. Однако какая-то сила остановила меня в последний момент. Колесов это увидел и внезапно упал. Симулировал, будто я его ударил.
– Что решил судья?
– Смотрю, бежит ко мне. Ну, думаю, всё, красная… Но достаёт из кармана жёлтую карточку: "Я всё видел, поэтому тебе за замах даю жёлтую. А тебе – красную за подкат и провокацию".
СКА "Карпаты" Секеча
– Вратарские площадки вашего времени нередко превращались в бетон. Травмы вас обходили стороной?
– К счастью, да. Конечно, бока были поцарапаны, но это мелочь. Другое дело – соперники. Однажды играли против "Воронежа". На угловой к нам подошел их центральный защитник Сергей Савченков. Во время подачи он специально врезался в меня. Столкнулись так сильно, что плечо выскочило. Пришлось в следующих матчах выходить на поле с уколами. Моим дублером был Сергей Шиповский, впрочем, ребята просили выпустить меня "во что бы то ни стало". Линия обороны чувствовала себя более уверенно — по крайней мере, так уверяли партнеры: "Главное — выйди на поле, а мы не дадим пробить по воротам".
"Со Стронцицким у нас были прекрасные отношения. Я бы даже сказал — дружба"
– Впервые вы покинули Львов из-за недоразумения с тренером. Почему у вас совсем не сложились отношения с Иштваном Секечем?
– Я слышал много хорошего о нём, но на деле убедился в обратном. Не видел позитива в его работе. Не буду вдаваться в подробности, однако это был сплошной негатив, который заставил меня уйти из СКА "Карпаты".
– Во второй раз вы вернулись в "Карпаты" в начале 90-х. Как раз тогда начинался взлет звезды Богдана Стронцицкого.
– Знаете, редко бывает, чтобы вратари дружили. А у нас с Богданом были действительно прекрасные отношения. Я бы даже сказал — дружба. При этом существовала конкуренция, а мы понимали: кто сильнее, тот и играет. Рад, что нам удалось сохранить эти отношения, несмотря на борьбу за статус первого номера.
"Карпаты" Маркевича
– В тех "Карпатах" вы были настоящим ветераном. Например, Беньо, Езерский, Маковей и другие молодые игроки были моложе вас на 15 лет.
– На "вы" ко мне никто не обращался. Я чувствовал уважение и никого не обижал. Старался помогать и поддерживать. Считаю, что между нами было взаимное доверие. Важно также то, что в тех "Карпатах" было много хороших футболистов: Чижевский, Мокрицкий, Покладок, Петрик, Валенко. Счастлив, что делил с ними одну раздевалку.
– Вы довольны своей карьерой и, в частности, львовским периодом?
– Могу поставить твердую "четвёрку". Бог уберег меня от травм, я нашёл много друзей, играл с несколькими поколениями талантливых футболистов. И рад, что столько лет провёл именно в Украине. Честно говоря, мне больно из-за войны – ваша страна является моей второй родиной. Очень хочу, чтобы украинцы жили хорошо, в мире и покое. Поэтому, пользуясь случаем, передаю привет львовским болельщикам и всем тем, кто меня помнит. Спасибо за все! Я всегда буду помнить хорошее отношение и уважение ко мне.