"Откуда вы взяли этого терминатора?": вратарь "Карпат" водит грузовик в США и вспоминает Лужного и львовского Марадону
Интервью Любомира Кузьмяка с Олегом Береским, вратарем львовских "Карпат" и запорожского "Металлурга" 80-90-х годов.
За океаном проживает немало наших соотечественников, оставивших заметный след в украинском футболе. Один из них — вратарь Олег Береский, который с детства вызывался в юношескую сборную СССР, прошел школу Секеча и играл у Маркевича в "Карпатах" и запорожском "Металлурге". Особенность Береского заключается в том, что, несмотря на два десятилетия пребывания за пределами Украины, он сохраняет национальную идентичность и даже допускает мысли о возвращении домой.
"В Украине я оставлял машину с открытыми окнами и уходил"
– Олег Иванович, повлиял ли карантин в США существенно на вашу повседневную жизнь?
– Если честно, то мы не ощущаем этого влияния. У каждого карантин проходит по-своему. США – большая страна, и здесь есть штаты, где никаких ограничений вообще не вводили. К счастью, среди моих знакомых случаев заражения не было, поэтому в целом эту ситуацию воспринимают как unnormal – всех нас загнали в определенные рамки.
– Вы живете в Чикаго?
– В городке Франклин-Парк недалеко от чикагского аэропорта. Это пригород Чикаго, что-то вроде львовских Винников. Работаю в сфере, не связанной со спортом. Раньше занимался любительским футболом. Он здесь очень колоритный. Когда только приехал в Штаты, было интересно. Выходцы из разных стран создавали свои команды, поэтому мы играли и с пражской "Спартой", и с польской "Легией", и с немцами. Своего рода микрочемпионат мира.
– Ваша команда называлась "Ukrainian Lions"?
– Сначала я выступал за польскую команду. Её спонсировал владелец крупнейшего спортивного магазина в Чикаго, который впоследствии проиграл конкуренцию интернет-платформам. Потом я играл за хорватскую команду, а уже после этого за "Ukrainian Lions". С годами почувствовал, что не так быстро восстанавливаюсь, организм дал сигнал – "хватит, пора заканчивать".
– В какой сфере вы сейчас работаете?
– Начиная с 2001 года я занимался строительством. После 15 лет в этом бизнесе был вынужден сменить род деятельности. Сначала нас потряс финансовый кризис, а потом я еще и столкнулся с нечестными людьми, которые банально "завалили" контракты. Тогда я купил грузовик. Если раньше играл в футбол на Среднем Западе, то теперь по тому же Среднему Западу США езжу на машине.
– Жизнь на колесах – это очень сложно?
– Свою занятость я регулирую сам. Работаешь тогда, когда тебе удобно. Обычно уезжаю из дома на три-пять дней. И деньги зарабатываю, и Америку осматриваю.
– Создается впечатление, что ваш украинский язык не подвергся 20-летнему влиянию англоязычной среды. Акцента нет, потому что дома общаетесь на родном языке?
– Когда я говорю по-английски, у меня ужасный акцент – Бог не наделил меня музыкальным слухом, поэтому местные слышат, что я не коренной американец. Дома все общаемся на украинском. Моему сыну было 6 лет, когда мы приехали сюда, и его английский и украинский полностью лишены специфических акцентов, Влад идеально владеет двумя языками. В работе я также использую польский.
– Известный украинский судья Игорь Горожанкин работает в вашей сфере с той лишь разницей, что наслаждается красотами Канады. Говорит, что дорога – идеальное время, чтобы остаться наедине со своими мыслями и переосмыслить прошлое. О чём вы думаете во время поездок?
– Говорят, что людям часто снятся вещи, которые они хотели бы изменить, и заново пережить те моменты, в которых они не до конца реализовались. В дороге часто возникают мысли о футболе – вспоминаю абсолютно всё. Вообще я так люблю футбол, что даже стараюсь не выезжать на рейс, когда проходят матчи Лиги чемпионов или Лиги Европы. "Во вторник не еду", — сразу говорю диспетчерам. Хотя они и не являются футбольными фанатами, но знают о моей страсти.
– Несколько лет назад другой "карпатовец" Иван Гамалий, проживающий в Португалии, рассказывал, что вместе с вами планирует провести международный турнир среди диаспоры. Почему это не сложилось?
– Такие идеи действительно были. Как-то в доинтернетовские времена мы смотрели матч сборной Украины и захотели организовать такой чемпионат. Привлекали также "американца" Сергея Райка, который выступал в дубле киевского "Динамо" и симферопольской "Таврии". Нашли земляков в Казахстане и других странах. Но некоторые люди не верили в это, убеждали нас в нереальности идеи, однако за нашими спинами организовали похожий турнир в Канаде.
– С момента вашего переезда в Соединенные Штаты прошло два десятилетия, однако вы по-прежнему периодически приезжаете во Львовскую область?
– Сначала испытывал огромную ностальгию. А потом, когда приезжал в Украину, мог оставить машину с открытыми окнами и уйти. Брат вовремя напоминал: "Что ты делаешь? Ты не в Америке" (улыбается). Сейчас в Самборе живет мама. Иногда утешаю себя мыслями, что однажды вернусь домой. Однако на самом деле сомневаюсь.
"Благодаря Мостовому переосмыслил советский стиль"
– Вы родились в Сочельник. Родители рассказывали какие-то особенные истории о моменте вашего рождения?
– Мой дед 25 лет отсидел в советских лагерях. Часть родственников родилась в Чите, ведь наша семья считалась "врагами народа". Поэтому я рос украинцем, а не комсомольцем, потому что знал о влиянии системы на жизнь моей семьи. Несмотря на нестабильные времена, бабушка, с которой мы все жили в одном доме, не боялась праздновать Рождество. Моя дочь родилась 25 декабря – в католическое Рождество. "В свой день рождения не могу пойти в кафе, потому что все заведения закрыты", — как-то сказала она. Я ответил по-философски, что в детстве у меня такой проблемы не было — для СССР Сочельника просто не существовало.
– Истории становления вратарей всегда необычны. Как вы оказались в воротах?
– В моей жизни случалось много моментов, которые решали всё. Жаль, что я не всеми шансами воспользовался. В моём родном Самборе футбольная секция не функционировала, поэтому я записался на лёгкую атлетику. Мой брат Игорь выступал за дубль самборского "Спартака". Однажды он взял меня на тренировку – футболистов не хватало. "Малыш, не мешайся под ногами и вставай в ворота", – приказали старшие ребята.
Возглавлял команду Василий Бурмич, под руководством которого я и начал свой путь в футболе. Вскоре мою игру заметил легендарный Лев Броварский, который работал во Львовском спортинтернате. Именно он пригласил меня во Львов. И это при том, что азов и навыков вратаря у меня не было. Все решила случайность.
– Если в интернат попасть действительно благодаря улыбке фортуны, то как можно выиграть конкуренцию среди тысяч юношей и играть за сборную СССР?
– В интернате наша команда под руководством Юрия Завгороднего и Владимира Данилюка побеждала киевское "Динамо". Более того, мы выиграли чемпионат Союза среди спортинтернатов. Бесспорно, меня рекомендовали тренеры – это, прежде всего, их заслуга. К тому же я неплохо проявил себя в сборной. На турнир Гранаткина в составе младшей команды я поехал в статусе первого вратаря. В составе старшей сборной основным считался будущий вратарь "Челси" Дмитрий Харин. А в составе сборной Германии нашим соперником был, например, Оливер Кан.
– Кто считался звездой вашей сборной?
– Так сложилось, что все четыре года в сборной моим соседом по номеру был хороший парень и классный футболист – Саша Мостовой из "Спартака". Кроме того, за нас играл Сергей Юран, который на поле действовал, словно танк. В похожем стиле играли Иван Гецко и Дидье Дрогба.
– Могли ли вы поверить в то, что Мостовой сделает неплохую карьеру в Европе?
– Саша не всегда попадал в стартовый состав. Однако всегда оставался профессионалом и порядочным человеком. В те времена никто не делал разминку перед тренировкой, зато Мостовой приучил меня, что это обязательный атрибут. Рассматриваю это как переосмысление советского стиля и элементы профессионализма. "Меня не нужно гонять, я знаю, что должен делать", – таков был девиз Саши.
СКА "Карпаты": Береский в центре нижнего ряда, Секеч — крайний слева
– На профессиональном уровне вы дебютировали в составе СКА "Карпаты" в матче против кутайского "Торпедо".
– Мне было всего 17, и я воспринимал футбол ещё по-детски. Это были заключительные матчи сезона-1987 Первой лиги, а наш тренер Андрей Каримов заранее готовил меня к дебюту. Мы уверенно победили Кутаиси и Батуми, хотя в тех матчах и руки, и ноги дрожали.
– Каримов считался помощником Иштвана Секеча. Главный тренер уделял внимание вратарям?
– Секеч умел разговаривать с каждым. К тому же тренеров вратарей тогда не существовало. Иштван Йожефович называл нас лягушками – поля были ужасного качества, и мы обычно тренировались в болоте, используя поролон и другие средства для смягчения падений. Секеч подходил к каждому индивидуально и мог отвлечь от тягостных размышлений о предстоящей игре. Мне эти беседы помогали. То же самое было и в "Луче", куда потом Иштван Йожефович пригласил меня через несколько лет.
"С трибун летели вилки, ножи и бутылки"
– СКА "Карпаты" открыл путь в мир футбола многим классным игрокам. Через эту команду прошел, например, Олег Лужный.
– Олег в жизни был таким же, как и на поле: напористым, упрямым, требовательным. Лужный не расслаблялся сам и не позволял делать это окружающим. После приезда из Луцка в одном из первых матчей он сбил соперника в штрафной площадке. Матч обслуживал харизматичный Ромуальдас Юшка. После первого падения нападающий поднялся на ноги и продолжил движение к мячу. Лужный снова не сдержался и сбил соперника во второй раз.
– Рефери пенальти так и не назначил?
– Секеч после игры объяснял Олегу: "Если бы мы не дружили с Юшкой, то ты за 15 секунд заработал бы два пенальти" (Смеется). В матче против московского ЦСКА, когда мы выиграли 2:0, Олег столкнулся с Владимиром Кухлевским, который и за СКА "Карпаты" выступал. После игры Володя с синяком и разбитым носом удивлялся: "Откуда вы взяли этого терминатора?"
Во Львове Лужный играл мало, ведь очень быстро его заметили в Киеве. Помню, как он советовался в коллективе, что ему делать дальше. Андрей Каримов заверил: "В СКА "Карпаты" ты всегда сможешь вернуться". На самом деле это выдающийся путь — играть во Второй лиге за луцкое "Торпедо", а уже через год попасть в основной состав "Динамо" и в национальную сборную СССР. Не припомню других таких скачков вверх.
– Кого ещё можете отметить?
– Таких футболистов, как Славик Лендел, в своей карьере я не встречал. Сложились бы обстоятельства иначе, имел бы он возможность уехать за границу, то мы получили бы своего Марадону. Лендел был звездой своего времени, хотя и не использовал свой потенциал в полной мере.
– Многие бывшие партнеры Лендела вообще называли его гением и отмечали его необычный характер. Я, к примеру, уже несколько лет не могу договориться с ним об интервью. И это при том, что в свое время мы даже определили дату беседы.
– Славко – своеобразный человек. У меня тоже есть его номер. Бывало, что мы планировали в Чикаго совместный банкет – все мои 15 звонков Славик проигнорировал. Думал, что он обиделся. Но в этом и заключается весь Лендел. Фантастический футболист и необычный человек. Славик в жизни флегматичен. А на поле показывал нечто невероятное. Мог полматча простоять, а потом такое творил! Лендел видел поле спиной, боком, как угодно. А какая техника! Славик — футболист от Бога. Возможно, ему стоило родиться позже — сейчас таких бриллиантов мало, зато условия для роста гораздо лучше.
– Выездные матчи в составе СКА "Карпаты" воспринимались как настоящая экзотика. Александр Гий вспоминал: "Абовян вне конкуренции. В 1989-м в наши ворота назначили четыре пенальти. Первые два Олег Береский отбил".
– Именно тот матч в Абовяне я вспоминаю нечётко. Советский Союз трещал по швам, а поездки на Кавказ напоминали матчи за первенство области. Судья не так свистнул — и с трибун уже летят вилки, ножи и бутылки. Футбола не было, только цирк! Если ты отбирал мяч, то арбитры сразу фиксировали нарушение правил. В конце концов, эти команды всегда любезно принимали арбитров и гарантировали себе результат.
"Сын встречал меня словами: „Опять красная икра?“
– После реформирования команды и переезда в Дрогобыч вы остались в структуре клуба?
– Да, СКА "Карпаты" перевели в соседний город, лишили армейского кураторства и переименовали в "Галичину". Хотя сначала армейское руководство воспринимало название "Галичина" исключительно с приставкой "СС" и считало его чем-то устрашающим. У клуба не было средств, у нас не было базы – поначалу всё это не напоминало профессиональную команду. Лишь со временем "Галичина" получила поддержку от города. Дальнейший отрезок моей карьеры не был стабильным: начались травмы, я поиграл в Каменце-Бугском, Чорткове, а затем вернулся в Дрогобыч.
– Дрогобычский футбол часто отождествляют с личностью Хосе Турчика, местного функционера и тренера. Улучшение условий для команды – это и его заслуга?
– Турчик родился в Аргентине, однако всегда старался быть полезным Дрогобычу и местной Галиции. Постоянно держал руку на пульсе, был тем человеком, который старался поддержать клуб и не дать ему исчезнуть. Такие руководители должны быть в каждом городе и заботиться о футболе. Вклад Турчика в развитие дрогобычского футбола трудно переоценить.
"Луч" Владивосток: Береский – слева в верхнем ряду
– В середине 90-х вы попробовали свои силы за границей и отправились в дальний Владивосток. Дмитрий Семочко рассказывал, что этот город покорил его благодаря морю и близости к Японии. Какие у вас воспоминания?
– Дмитрий жил там позже, поэтому условия, наверное, были немного лучше. Помню высокую влажность. А ещё множество банок с красной икрой, которые местные продавали за гроши. Свежей рыбы в изобилии, вкусные креветки, морские гребешки… Когда приезжал домой, то испытывал дежавю с фильмом "Белое солнце пустыни". Там в одном из эпизодов герой уже не может смотреть на чёрную икру.
Сын встречал меня примерно такими словами: "Опять красная икра? Папа, может, ты уже черную привез бы?" (Улыбается) Также в городе жило много украинцев. А родители мэра Владивостока вообще родились в Дрогобыче. Ко мне, Саше Войтюку и Володе Виннику, украинским легионерам "Луча", он относился прекрасно.
– Легендарный игрок харьковского "Металлиста" и один из тренеров "Луча" Виктор Аристов рассказывал, как тяжело давались перелеты. "Первые пять часов выдержать ещё можно, а дальше начинается кошмар", – говорил Аристов.
– К счастью, мы могли ходить по салону самолета. Все перелеты проходили через Москву, где бы мы ни играли. Было действительно сложно. Романтика – это только первый перелет, а дальше надоедает. Футболисты московского "Спартака" жаловались и говорили, что Владивосток нужно исключить из Высшей лиги. Мы им объясняли, что они к нам летают всего раз в сезон, а нам так каждые две недели приходится мучиться.
"Металлург" запросил 400 тысяч долларов. Я же не Буффон"
– После возвращения во Львов в составе "Карпат" вы сыграли лишь один матч в чемпионате, а перед этим провели важный поединок в Кубке Украины. В полуфинале вам пришлось ещё до перерыва заменить травмированного Богдана Стронцицкого. Успели сориентироваться?
– Мы выиграли у "Шахтера" 1:0, впрочем, сама игра не была чем-то особенным. Фактически у меня не было работы, "Карпаты" в основном атаковали. Свою игру в чемпионате с "Ворсклой" тоже помню смутно – мы тогда тоже выиграли, а защита не позволяла сопернику лишнего у моих ворот.
– Вы стали частью "бронзовых Карпат". Каким был коллектив этой выдающейся команды?
– Во Львов съехались звезды со всей Украины. Дуэт Паляница – Гецко претендовал на звание лучшего в лиге. Добавьте сюда Мизина, Ковальца, Шарана и Полунина. Никогда бы не подумал, что у нас сложится настоящая футбольная семья. Значительная часть ребят родом не из Львова – казалось, откуда взяться этой семейности. Но так бывает – если человек чего-то стоит в футболе, то он простой и общительный.
– Когда вратарь наблюдает за игрой со скамейки запасных или с трибун, это сложно переживать?
– Такова судьба. Конечно, хочется быть в составе. Я пытался создавать конкуренцию Стронцицкому и делал всё, что от меня зависело. Бодя показывал классную стабильную игру. Я просто не осмелился бы подойти к Маркевичу и сказать: "А почему не я?"
В "Карпатах" в конце 90-х
– В конце концов, в поисках игровой практики вы едете в Запорожье по приглашению Мирона Богдановича.
– Я мог бы ещё долго ждать своего шанса. А тут я получил новый вызов. В составе "Металлурга" дважды сыграл против "Карпат", хотя я никогда не настраивал себя на принципиальные битвы. Важно хорошо выполнить свою работу и не подвести тренеров. Пусть соперниками будут "Шахтер", "Карпаты" или "Динамо" – неважно.
– Молодые Шевчук, Демченко и Конюшенко, опытные Бондаренко, Топчиев и Дудник, звездный Полтавец. Какие воспоминания о коллективе "Металлурга"?
– Не знаю, как раньше, но "Металлург" Маркевича по духу и отношению к делу не сильно отличался от тех мощных "Карпат". Валентин Полтавец вел команду за собой, ему помогал Александр Спивак, новый импульс после "Аякса" получил Андрей Демченко. Тренерам удалось создать замечательную команду.
– Суперстабильность в воротах демонстрировали и вы – практически половину матчей сыграли "на ноль".
– Тот сезон был удачным для команды в целом. Вскоре "Металлург" пробился в еврокубки. Маркевич доверял молодежи. При нём прекрасный футбол показывал юный Армен Акопян. Сильно прибавил Вячеслав Шевчук, который через полтора года оказался в "Шахтере". Я тоже чувствовал себя в расцвете сил.
– Почему после такого успешного сезона вы решились на переезд в США? Какой момент всё изменил?
– Этот момент – моя жена (улыбается). Снова всё решил случай. Ещё во времена моих выступлений в "Карпатах" жена вместе с подругой поехала заполнять заявки на грин-карту. По дороге на тренировку подвез их на эту процедуру и даже забыл об этом. "Я подала документы, давай еще на тебя заполним", – предложила жена. Сначала я очень сопротивлялся, не хотел об этом думать, но потом сдался. Письмо пришло тогда, когда я уже играл в Запорожье. Выиграла именно моя заявка. Я действительно не знал, какой будет моя жизнь в Украине — двое детей, приближается завершение карьеры. Рискнул.
– Пришлось прощаться с футболом?
– Я всерьёз задумывался над вариантом с МЛС и вёл переговоры с "Сан-Хосе Эртквейкс". Однако зарплата была мизерной, да и в "Металлурге" за меня запросили баснословные деньги. Объяснял американцам, что я могу переоценивать себя, но даже за себя не заплатил бы такие деньги. В Запорожье вроде бы хотели 400 тысяч долларов – я же не Буффон. Американцы не понимали, как за футболиста могут требовать такую космическую сумму. Ничего, пришлось закатать рукава, надеть сапоги и приступить к работе (улыбается). Так я начал жизнь эмигранта.