"Обстреливают церкви Московского патриархата Идиоты": Стороженко – о разрушенном Харькове и смертной казни для рашистов
Интервью Любомира Кузьмяка с легендарным вице-президентом ФФУ.
Сергій Стороженко / Фото з відкритих джерел
Вот уже два месяца Харьков находится под систематическим обстрелом со стороны российских террористов. Все попытки захватить город заканчиваются неудачей. За борьбой и страданиями Харькова изнутри всё время наблюдает Сергей Стороженко, заместитель председателя Наблюдательного совета "Металлиста 1925".
О принципиальном решении остаться в родном городе, правовом взгляде на преступления российской армии и будущем "Металлиста 1925" Сергей Михайлович рассказал в интервью "Футбол 24".
– Периодически в интернете вы публикуете свои стихи. Начиная с 24 февраля – все они на военную тематику. Как и при каких обстоятельствах у вас появляется желание писать?
– Когда чувствую особое душевное состояние. Чаще всего это происходит либо утром, либо перед сном. Трудно предвидеть и спрогнозировать, ведь это идет от души и даже сложно объяснить, как стихи возникают.
– Не задумывались ли вы о сборнике?
– В своё время я издал книгу стихов "Пройти свой путь". У меня осталось несколько авторских экземпляров. Где-то в гараже лежат 5–7 штук. Остальные раскупили.
– Война изменила вас?
– Откровенно скажу – я почувствовал большие перемены. Раньше я осознавал, что Россия – это враг, скорее, на бытовом уровне. Когда 24 февраля я услышал, как ракетами разносит мой родной Харьков, в моём сердце возникла огромная ярость и ненависть ко всему русскому. Мои дети давно не покупали российских товаров, но я спокойно к этому относился. После 24 февраля моё сознание изменилось. Я понял, что это не просто враг. Это вражеское государство, которое поставило себе целью уничтожить украинский народ, уничтожить всех нас ради амбиций одного очень неразумного человека и его имперских замыслов.
– У вас были друзья и знакомые в России?
– К моему счастью, не было. Там живет только один мой друг, с которым мы тесно общались еще с 5-го класса. Сам он киевлянин, но потом переехал в Москву и стал приверженцем их образа жизни. В начале войны он позвонил мне и очень осторожно начал интересоваться делами в Украине и в Харькове в частности. Я ответил, что наша дружба закончилась и я не хочу больше общаться. И мы повесили трубки – на этом всё.
– Без ссор и взаимных обид?
– Все прошло спокойно. Потом я позвонил его сыну – он служит в территориальной обороне Киева. Рассказал ему о телефонном разговоре с отцом. В ответ услышал: "Дяде Сергею я с ним не общаюсь. И уже давно". У меня были в России люди, с которыми я встречался в ходе научной и футбольной деятельности. Однако мне бы не хотелось разговаривать с ними, это неприятно.
– Российская армия на территории Украины проявила себя как убийцы, насильники и мародёры. Какие эмоции вызвали у вас их преступления?
– Действия российской армии в Буче и других городах Украины – это не просто преступление, это организованное преступление. Я, как юрист, понимаю, что это одобрено первыми лицами их государства. Ни одна армия в мире никогда себе такого не позволяла. Допустим, происходят грабежи и мародерство… Пусть российские солдаты осознали, что они победили в великой битве за поселок Бородянка. Это позволяет им украсть телевизор или компьютер. Но издеваться над женщинами и детьми… А потом ещё и говорить, что это не мы. Мол, это сами украинцы, англичане или вообще инопланетяне делают. Мне было очень тяжело пережить это эмоционально.
– Вы много лет работали в прокуратуре и видели чуть ли не все возможные ужасы. Однако рашисты своими бесчеловечными поступками шокировали даже вас?
– У меня только стаж следователя составляет 17 лет. Я работал следователем районной прокуратуры, старшим следователем областной прокуратуры, следователем по особо важным делам. Я видел немало крови и смертей. Но чтобы так сознательно издеваться и убивать мирное население… Впервые в жизни я пожалел, что у нас нет смертной казни. И это при том, что я являюсь ярым противником этого наказания, ведь считал, что нельзя отнимать то, что дал Господь. Я не принимал это наказание, однако сейчас считаю, что для них нужно вводить смертную казнь. Для военных — через расстрел, а для коллаборационистов — через повешение. Мне трудно об этом говорить, но я испытываю ужасную ярость.
– Даже этнические русские больше не являются сторонниками "русского мира". Экс-футболист "Металлиста" Виктор Камарзаев – яркий тому пример.
– Виктор сильно изменился и кардинально изменил свою позицию. И я ему за это очень благодарен. Человек родился и вырос в России, а потом приехал в Харьков. Камарзаев – замечательный детский тренер, пользующийся уважением. Виктор понимает, что сейчас происходит. И это большая победа. Этот случай не единичный – таких переосмыслений среди моих знакомых предостаточно.
– Вы – коренной харьковчанин и, наверное, в городе есть или уже были дорогие вашему сердцу места. Наблюдать за их разрушением – настоящая боль?
– Несколько дней назад, несмотря на воздушную тревогу, я сел в машину и проехался по городу. Знаете, когда я вернулся домой, жена долго наливала мне успокоительное, разные капли, но я до сих пор не могу прийти в себя. Разрушено всё. Не только центр, не только родные улицы, по которым я ходил в школу или был студентом...
Возле школы упала авиационная бомба — разрушения ужасные. Главное, что рядом нет абсолютно ничего военного, ни одного военного объекта. Не говоря уже о том, что подонки запустили ракету по военному госпиталю. О чём ещё можно говорить? Это звери, которых нужно отправлять за крейсером. Я здесь родился, здесь родилась и похоронена моя мать. Они разрушили всё, что можно. Обстреливают даже кладбища и церкви Московского патриархата. Идиоты.
– Мэр Харькова Игорь Терехов заверил, что над проектом восстановления города уже работает группа архитекторов.
– Рассматриваю слова городского головы как направленные, скорее, на поддержание морального духа, чем с практической точки зрения. Расстояние до Белгорода — 40 километров, оккупанты стреляют, ракеты летают, разрушение продолжается. Мы не знаем о планах врага в отношении Харькова. Поэтому о проектировании обновленного города говорить пока очень рано. Нельзя отвлекаться от главной цели.
– Вам 72 года, что позволяет вам свободно пересечь государственную границу и уехать из Украины. Не рассматривали такой вариант?
– Мы обсуждали эту тему с женой, с которой мы вместе уже 50 лет. Естественно, что она, как женщина, больше нервничает. Но я сказал, что из родного Харькова никуда не уеду. Например, друзья приглашали меня во Львов и Киев, у меня были и другие варианты. Но нет, я буду здесь. И буду защищать свою улицу, свой дом. Из нашего дома почти все уехали, а мы остались и будем бороться. Не знаю, что может случиться, чтобы я собрался и уехал. Будем защищать Харьков.
– Ваших военных навыков достаточно?
– Один из президентов США как-то сказал, что 70 лет – это возраст расцвета политика. Поэтому я чувствую в себе достаточно сил. Хотя в территориальную оборону меня не взяли. "Сергей Михайлович, дайте свой паспорт", – сказали сначала. Когда посмотрели на возраст, то заметили, что используют мои другие положительные навыки. "С автоматом бегать вам уже поздно", – ответили.
– Вы упоминали о внутренних изменениях после 24 февраля. Как этот день начался для вас?
– Я понимал, что большая концентрация российских войск на границе – не просто так. Однако у меня были сомнения относительно наступления, ведь в цивилизованном мире решать какие-либо вопросы грубой военной силой – не вариант. Однако некоторая доля сомнений оставалась – я понимал, что эта bestia может напасть. Поэтому, когда утром 24 февраля мы услышали шум и жена спросила, что это, я ответил: "Война. Собирай вещи и иди в подвал". Отнесся к этому без паники, ведь душа и разум были спокойны.
– За два месяца открытой вооруженной агрессии со стороны России вы находили время для просмотра футбола?
– Раньше я смотрел чуть ли не все матчи в мире – это связано с любовью к игре и, собственно, с работой. Однако однажды рядом с домом разорвался ракетный снаряд и повредил оборудование – теперь у меня нет возможности смотреть ни Лигу чемпионов, ни европейские чемпионаты. А мастер извинился и сказал, что уехал из города далеко – приехать и отремонтировать не может. Поэтому остается только смотреть обзоры на следующий день.
– Если заглянуть в будущее и спрогнозировать судьбу украинского футбола – что ждет "Металлист 1925"?
– Владельцы клуба и я, в частности, не намерены ликвидировать клуб. Впрочем, нужно понимать, что деятельность команды и большинство функций клуба приостановлены. Команда распущена, легионеры уехали в свои страны. Вернутся ли они? Это большой-большой вопрос. Наши ребята тоже пытаются трудоустроиться, ищут работу. Тренер на связь не выходит. Понимаю, что в ближайшей перспективе о каком-либо футболе говорить не имеет смысла. С некоторыми сотрудниками клуба общаюсь – многие из них занимаются волонтерством, некоторые вступили в ряды ВСУ.
– В общении наши защитники излучают уверенность и позитив?
– Надо понимать, что у России сильная армия, а не просто мальчики для битья. И если мы их побеждаем, а крейсеры идут ко дну, значит, мы лучше. Лучшие в мире! Я часто разговариваю с представителями территориальной обороны, харьковскими ребятами. Наши люди настроены крайне решительно и говорят, что Харьков мы не сдадим. Для меня это важно. Этим ребятам я верю.
Что касается общей ситуации, то я не вижу возможности у агрессора победить нас. Заметно, что вся страна сплотилась, настроена на отпор, самопожертвование и обладает мотивацией, которой у врага быть не может. Если они идут насиловать и грабить, то мы защищаем свою землю. Если они, не дай Бог, войдут в Харьков, мы будем сражаться за каждый дом, за каждую улицу. И не оставим им шансов.