"Не забуду пенальти "Зенита": легенда "Карпат" – при Реброве, был зятем своего тренера, ушел из "Шахтера" и забил чемпиону мира
Интервью Любомира Кузьмяка с Федором Чорбой – — знаменитым защитником львовских "Карпат" 1970-х годов.
В 70-х годах Федор Чорба считался одним из сильнейших фланговых защитников страны и вызывался в сборную СССР. Во Львове его любили по-особенному за фантастические проходы по флангу и безошибочное умение реализовывать пенальти. Однако главный 11-метровый в своей жизни Чорба не забил.
Несмотря на это, он вспоминает о Львове с любовью и теплотой. "Карпаты" подарили ему не только победы и приятные эмоции, но и особенное знакомство. На одном из банкетов Федор познакомился с девушкой, которая впоследствии стала его женой. Это была дочь главного тренера "Карпат" Эрнеста Юста.
В конце 80-х Федор Федорович вместе с женой и тестем покинул город Льва и переехал в венгерский Печ. Сейчас ему 75, и, несмотря на отсутствие ежедневной практики общения, он хорошо владеет украинским языком. А ещё следит за "Карпатами" и нашим футболом.
"У Юста было два увлечения"
– Недавно впервые сделал прививку, – рассказывает Федор Федорович. – К сожалению, пандемия изменила жизнь каждого из нас. Например, сейчас стараюсь реже выходить из дома. Хотя фактически и живу в городе, но это не многоэтажка, а классический частный дом. У меня есть свое хозяйство, часто работаю в фруктовом саду.
– Когда-то вы рассказывали, что не можете приехать во Львов из-за домашнего питомца, собачки Брайана.
– К сожалению, месяц назад моего друга не стало. Брайан уже был стареньким – прожил 17 лет. Я проснулся утром, подошел к нему, а он лежит. Очень грустно.
– Футбол сейчас смотрите?
– Переживаю за "Карпаты". Даже на расстоянии стараюсь следить, но вижу, что у моей команды сейчас не лучшие времена. Ничего, верю, что всё наладится. Также слежу за "Барселоной" – болею за каталонцев ещё с молодости. А в Венгрии поддерживаю "Ференцварош".
– Как вам работа Сергея Реброва?
– Супер! Он – большой молодец. Все им очень довольны.
– Почему Печ стал для вас родным домом?
– Каждую весну "Карпаты" приезжали сюда на сборы. За это время у меня здесь появилось много друзей и знакомых. Когда мы приехали сюда с семьёй, то фактически не пришлось начинать всё с нуля, ведь нам помогли – проблем с жильём и работой не было.
– Вместе с вами и женой из Львова навсегда уехал её отец – Эрнест Юст.
– После прощания с Карпатами у него не было покоя и душевного равновесия. К тому же у него были другие семейные проблемы. Обидно, но жизнь не была снисходительной к Эрнесту Эрвиновичу. На самом деле Юст не хотел уезжать и решился на этот шаг ради нас. Таким уж человеком был мой тесть – принимал всё близко к сердцу. Жаль, что прожил он здесь недолго.
– Весной 1992 года его не стало. Все из-за проблем с лёгкими?
– Эрнест Эрвинович простудился, вовремя к врачам не обратился, и его не смогли спасти. У Юста было два увлечения – работа в саду и любимая внучка Эрика. Мы и о футболе не так часто разговаривали.
– Ухаживаете за могилой Эрнеста Эрвиновича?
– Да, кладбище здесь неподалеку. Моя жена Елена покоится рядом, поэтому я часто бываю там.
– Знаю, что сейчас у вас растёт внук Мерше, который является для вас радостью и утешением.
– Ой, это еще мягко сказано! Футбол его не интересует, зато внук обожает технику: автомобили, танки и все, что касается этой сферы. Мерше много времени проводит со мной. Осенью пойдет в первый класс.
"Сынок, тебе же всего 18. Какие Черновцы?"
– Вы родились и выросли в Закарпатье. Стали футболистом потому, что рядом с вашим домом находился стадион?
– Я родился в селе Шаланки Виноградовского района. Однако через несколько лет наша семья переехала в село Вилок, на самой границе с Венгрией. Все детство я провел на местном стадионе в 50 метрах от дома, хотя, например, своего мяча у меня не было. Когда мне исполнилось 14 лет, я уже играл за взрослую команду.
– Начинали в нападении?
– Да, но потом перешел на фланг обороны. Обо мне тогда говорили: "У него две левые ноги", ведь правую я вообще не использовал, только для ходьбы. Жили мы не очень богато, поэтому в 17 лет я пошел на работу – устроился на мебельный комбинат. Там была своя команда, которая играла в Берегово. Переехал туда и понравился в спарринге Михаилу Корсунскому, тренеру черновицкой "Буковины", которая проводила там сборы.
– Михаил Борисович открыл путь в большой спорт Мунтяну, Соснихину и Каневскому.
– Замечательный тренер! После матча подошел и говорит: "Хочу, чтобы ты стал игроком "Буковины". Я ко всему относился просто и был готов переезжать. Пришел домой, рассказал об этом родителям. Папа поддержал, а вот мама начала плакать: "Сынок, тебе же всего 18. Какие Черновцы? Куда ты поедешь? Это так далеко!" В конце концов, маму убедили, и через несколько дней родители посадили меня на автобус в Черновцы.
– Вы обладали особой скоростью, которая стала ключевым фактором в вашей игре на фланге. Это врождённое качество?
– Однозначно, я с детства так быстро бегал. Также и левая сторона была лучше развита – поэтому и бил левой ногой. В первом классе начал писать левой рукой. Это считалось чем-то ненормальным. Мама попросила учителя, чтобы тот переучил меня. Со временем я научился держать ручку в правой руке.
– Еще одна ваша особенность – наличие мощного дальнего удара. За "Буковину" вы как-то забили с 40 метров.
– Это было в 1968-м, неплохо пробил. Кстати, в Черновцах я выступал вместе со своим товарищем Иваном Пинзарем, который был левшой, как и я. Мы действовали на одном фланге – я слева в полузащите, а он сзади. Болельщики говорили, что "Буковина" играла двойным левым флангом (улыбается).
– В контексте мощных ударов стоит отметить другого вашего партнера – Иосифа Бордаша.
– Да, удар у него был потрясающий. Бордаш обладал хорошей техникой, хорошо видел поле, но скорости ему не хватало.
– Бордаш, как и вы, родился в Береговском районе и почти не владел украинским и русским языками, когда переехал в Черновцы. В шутку называл себя немым, потому что знал только "Здравствуйте", "До свидания", "Спать" и "Есть".
– В своё время я оказался на его месте, поэтому понимал, что парня нужно поддержать. Я ходил в венгерскую школу и знал лишь несколько русских слов. Когда Йошка приехал к нам, он действительно был как немой. Но постепенно освоил язык, а впоследствии и в "Металлист" переехал.
"В Запорожье отправили подальше – заперли в казарме"
– Иосиф Бордаш также рассказывал интересную историю о вашем переходе из Буковины в запорожский "Металлург": "Ехали как-то на выезд. Вдруг на перекрестке остановились, а Томах и Чорба вышли из автобуса".
– В конце 1970 года для меня особенно остро встал вопрос об армии. Мой переход в киевский СКА был практически утверждён. Если честно, то я боялся армии, не хотел туда, но, конечно, моего разрешения не требовали. Примерно в то же время параллельно поступило предложение от "Шахтера". Несколько раз на мои игры приезжал представитель дончан. Говорил, что главный тренер Олег Ошенков хочет видеть меня в своей команде.
– Нелогично от такого отказываться?
– Я тоже так подумал и согласился на переезд в Донецк. Уже и заявление написал. Собирался в январе с "Шахтером" ехать на сборы в Африку. Но всё изменилось в один миг – я вернулся в Черновцы и передумал. Чувствовал, что киевский СКА банально переманит меня из Донецка. Был ещё вариант с Запорожьем – там с армией проблем не возникало, ведь в клубе оформляли необходимые документы. Это стало ключевым аргументом при переходе в "Металлург".
– В "Шахтере" такие маневры поняли?
– Нет, обиделись и добились моей дисквалификации – на год отстранили от футбола. Правда, дисциплинарные органы потом смягчили наказание до "условного". Что было бы, если бы я стал игроком "Шахтера"? Наверное, жизнь сложилась бы по-другому.
– Вы довольны периодом в Запорожье?
– Я провёл там два неплохих сезона. К тому же поиграл с хорошими партнёрами. Вспоминаю Леонида Ключика и Виктора Еременко, которого называли Гарринчей. Это наш лидер, который играл в центре поля. Техничный, мастерский и вообще очень сильный игрок. К сожалению, у Еременко была одна проблема – он любил заглядывать в стакан. Слышал, что Виктор не дожил до 60-ти.
– В "Карпаты" из "Металлурга" вас приглашал лично главный тренер?
– За мной приезжал один из тренеров львовян Юрий Сусла. Несколько раз посещал мои игры и убеждал, чтобы в конце сезона я переехал во Львов. Во время одного разговора пообещал Юрию Федоровичу, что стану игроком "Карпат". В Запорожье это не всем понравилось.
Сусла, Рассихин, Чорба
– Снова дисквалификация?
– Меня вызвали и отправили подальше – заперли в казарме. Сказали, что не выпустят. Я испугался, ведь служба, казалось, уже заканчивалась, но вновь появилась в моей жизни. Хорошо, что у меня была возможность написать письмо Сусле.
– Помогло?
– Представители "Карпат" поехали в Киев в федерацию. Объяснили, как обстоит ситуация. На следующий день из столицы позвонили в Запорожье, и меня сразу же выпустили. Так я стал игроком "Карпат".
"Я получал мяч, и мне кричали: "Вперёд, Федя! Вперёд!"
– Во Львове большую часть карьеры вы провели с "четвёркой" на спине. Сознательно выбирали эту цифру?
– Она была свободной и досталась мне спонтанно, но я её действительно любил. Цифра "4" и по сей день мне дорога. У каждого игрока "Карпат" был свой номер: последний защитник Ростик Поточняк играл под третьим номером, Иван Герег на противоположном фланге действовал с "двойкой" на спине, а Валерий Сиров, передний защитник, носил "пятерку".
– Вы стали игроком "Карпат" в то время, когда команду возглавлял олимпийский чемпион Валентин Бубукин. Во Львове к этому специалисту относятся по-разному. Какие у вас воспоминания?
– Бубукин запомнился своей несерьёзностью. Любил "хи-хи" и "ха-ха". Претензий к его человеческим качествам у меня нет, но эта манера постоянных шуток выглядела странно. Хотя в целом коллектив в "Карпатах" был хороший – даже не вспомню какого-то негатива и проблем в команде.
– В 1973-м на стадион "Дружба" приезжает ереванский "Арарат". "Карпаты" разгромили со счётом 3:0 лидера, который в конце сезона станет чемпионом, а вы забили роскошный гол.
– В начале матча Роман Хижак открыл счёт, а через несколько минут я его удвоил. Пробежал, наверное, треть поля и ударил – мяч от штанги залетел в сетку. Помню, как в тот момент чувствовал себя невероятно счастливым.
– В своём первом сезоне в "Карпатах" вы идеально влились в коллектив и провели все 30 матчей чемпионата без замен. Более того, вам принадлежит уникальное достижение – 71 матч за "львов" от начала до конца. Физически чувствовали себя отлично?
– Тренер доверял мне место на поле, а я делал свою работу. Действительно, в физическом плане проблем не испытывал. Хотя с виду выглядел, возможно, не очень хорошо. Такой себе худощавый, как говорили, "сухой". На самом деле для меня отыграть 90 минут – удовольствие. Не понимал, как можно не выдержать таких минимальных нагрузок.
– За великолепную игру болельщики дарили вам свою любовь. Быстро почувствовали себя своим во Львове?
– Я ценил любовь львовян. Нас часто останавливали на улице, люди начинали разговаривать о футболе, о чём-то спрашивать. Шёл по городу и чувствовал, что команду любят. Нас всех узнавали, мы были любимцами Львова. Поэтому до сих пор храню в сердце эти приятные воспоминания. К тому же я играл на фланге, летал по боковой линии и постоянно слышал ободряющие крики с трибун. Как только я получал мяч, мне кричали: "Вперёд, Федя! Вперёд!"
"Должен был с другим настроем подходить к отметке"
– Еще одна ваша функция – навесы в штрафную площадку. Кто был любимым адресатом?
– Володя Данилюк. Если Эдик Козинкевич и Роман Хижак больше действовали на флангах атаки, то Данилюк прекрасно закрывал позицию в центре нападения. Он хорошо играл головой, был силен физически.
– После года выступлений в "Карпатах" вас избрали капитаном. Неожиданность?
– Раньше с повязкой партнеров выводил Поточняк. А перед началом сезона-1974 состоялось голосование. Сложно сказать, почему ребята доверились мне. Однако такое решение коллектива стало для меня мотивацией.
– В историю "Карпат" вы вошли как один из самых метких исполнителей пенальти. Когда это началось?
– Уже во Львове. У меня был неплохой удар левой ногой. Раньше в команде 11-метровые пенальти исполнял Игорь Кульчицкий. Когда он завершил карьеру, возникла необходимость в преемнике. Мы поехали на сборы, начали бить пенальти, и по итогам тестов тренерский штаб сделал ставку на меня.
– В карьере в "Карпатах" вы реализовали 9 из 10 ударов…
– Зато самый важный и последний не забил, черт бы его побрал. На самом деле то роковое поражение в 1976-м от "Зенита" стало лишь кульминацией большого провала. Все началось за несколько дней до того, как в предпоследнем туре мы играли в Москве с ЦСКА. "Карпаты" шли на втором месте в Высшей лиге, были близки к серебряным медалям.
– Вы сыграли вничью 1:1.
– А я реализовал пенальти. Забил Владимиру Астаповскому, хотя поле было ужасным – подмерзшим и ещё со льдом. На календаре было начало ноября. Последний тур должен был состояться через 4 дня с "Зенитом" на стадионе "Дружба".
– У "Карпат" возникли проблемы с возвращением домой?
– Из-за плохой погоды отменили авиарейсы из Москвы. Нам пришлось ночевать на вокзале. К тому времени, как мы доехали, мы прибыли во Львов на домашний матч позже, чем гости из Ленинграда.
– Даже ничья с "Зенитом" гарантировала "Карпатам" медали. Вы выходили пробивать пенальти при счёте 0:2 в начале второго тайма.
– Вообще тот матч – сплошные разочарования и загадки. Мне показалось, что сам пенальти был в какой-то мере подарен арбитром. Я не настроился… Не знаю, как-то всё это выглядело несерьёзно. В конце концов, о тёмной истории того матча сказано немало — о всех сорванных договоренностях в кулуарах не раз упоминали. Но это не опровергает того, что я должен был с другим настроем подходить к отметке. Чувствовал какую-то непонятную усталость, расслабленность да и волнение. Всё это привело к тому, что вратарь отбил мой удар. Я ударил влево, а Владимир Олейник угадал. Мы проиграли 0:3 и финишировали четвёртыми.
– Когда-то вы говорили, что до сих пор вспоминаете тот момент?
– Конечно. Это не покидает меня всю жизнь. Даже в Венгрии мои друзья и знакомые знают об этом эпизоде. Когда спрашивают что-то о футболе, я автоматически вспоминаю. Как же так – раньше забивал все пенальти, а в самый ответственный момент промахнулся?
– За полгода до того трагического пенальти "Зениту" вы поразили ворота чемпиона мира Энрике Альбертози.
– О, это замечательные воспоминания. "Карпаты" поехали в Италию на спарринг с "Миланом". Выглядели мы не хуже именитого соперника. Сыграли вничью 1:1. Если бы не тот матч с "Зенитом", то 1976-й год я вспоминал бы исключительно с удовольствием — в том же году меня вызвали в сборную СССР на турне по Южной Америке.
"Всю ночь не спал. Не мог даже на ногу наступить"
– Помните, как познакомились с женой?
– Все началось с банкета, где собрались "карпатовцы" со своими семьями. Там я заметил Елену, дочь Эрнеста Юста. Она мне понравилась, мы с ней подружились, много общались, а потом отпраздновали свадьбу.
– После этого события отношение Юста не изменилось?
– Совсем нет. Я не чувствовал никаких поблажек. Это не тот человек, который будет выделять своего зятя или предоставлять кому-то привилегии. Наш брак никоим образом не повлиял на футбольные отношения в команде.
– Дочь главного тренера и жена футболиста – Елена была максимально окружена футболом.
– На самом деле она не особо любила футбол. Возможно, после знакомства со мной стала интересоваться им чуть больше. Но страстной болельщицей жену сложно было назвать.
– Ваша карьера завершилась преждевременно из-за перелома. Помните обстоятельства?
– "Карпаты" вылетели в Первую лигу и готовились вернуться обратно в элиту. Мы играли с ленинградским "Динамо" в 1978-м. Конец первого тайма, уверенно выигрываем на выезде благодаря голам Думанского, Батича и Юрчишина. Я включился в атаку и получил болезненный удар по ноге – пришлось просить замену. На тот момент о переломе никто не знал. Вернулись домой, я всю ночь не спал. Не мог даже на ногу наступить. Вызвал врача: "Ого, у вас перелом". Такая тяжелая история для меня, что и вспоминать об этом не хочется.
– Вы и Эрнест Юст вскоре покинули "Карпаты".
– В том-то и дело, что это был ужасный период. "Карпаты" возглавил Иштван Секеч – мы поняли, что настало время смены поколений. У меня, если честно, остался осадок. С Юстом поступили некрасиво. Я ещё остался в команде, съездил на сборы в Ялту, но там получил ещё один перелом – в том же месте. Это был конец.
– Вся эта история испортила впечатление о вашем пути в "Карпатах"?
– Если бы не это, то вообще считал бы те годы самыми счастливыми в жизни. Впрочем, я стараюсь хранить в душе только позитив, поэтому Львов и "Карпаты" навсегда останутся чем-то светлым в моем сердце. Хочу вспоминать только хорошее. Ну и, конечно, не забуду тот пенальти "Зенита". К сожалению, без него никуда.