На скамейке запасных – в норковой шубе и белой шляпе: безумные выходки кумира Вероны, который "сошел с ума ещё в колыбели"

О нём: "Тренер звонил каждому в десять или в половине одиннадцатого вечера. Проверял, дома ли мы. Дзигони мог быть дома в десять, а в одиннадцать спокойно уйти на вечеринку".

Он (ассистенту арбитра): "Если сейчас не отойдешь, знаешь, куда я тебе засуну этот флажок?" За этот риторический вопрос Джанфранко Дзигони получил шесть матчей дисквалификации.

Есть футболисты, рассказы о которых вообще не требуют упоминаний не то что о спортивных достижениях, но даже об их позиции на поле. (В этом тексте упомянем только самое необходимое). Дзигони как раз из таких. Неукротимый, свободный, он недавно сказал бывшему партнеру по "Вероне": "Если бы ты жил, как я, то не сыграл бы и пяти минут". На самом деле, многие могли бы жить как он, но вряд ли кто-то ещё стал бы кумиром для тысяч болельщиков, которые называли его Богом.

"Я родился в конце войны, — вспоминает Дзигони, — союзные войска бомбили железную дорогу, а я дрожал в колыбели. Наверное, тогда я и сошел с ума", — добавляет он серьезно и уверенно.

Дзиго начал играть так же, как и многие другие итальянские ребятишки его поколения. "У церкви. Священнику нравился футбол. Мы играли босиком, в поле, свободно". Дзиго было 14, когда в Одерцо, его родном городке, появился скаут "Ювентуса". Он предложил парню пройти просмотр в туринском клубе, на тот момент уже десятикратном чемпионе Италии. "Нет, меня это не интересует", — ответил Джанфранко. Тем не менее предложение пришлось принять. "А что ещё оставалось? Работать мне не нравилось. Так что в некоторой степени футбол меня спас".

Уже тогда Дзигони не признавал полутонов. "Бывало, что он был готов противостоять всему миру, а бывало, что сдавался. Для него не существовало середины", — говорит испанец Луис Дель Соль, выступавший за "Юве". Дзигони сказали подстричь волосы, которые доходили до плеч. "Я тебе яйца отрежу, если тронешь мои волосы, — пообещал юный футболист. — Я их подстригу, когда сам этого захочу". Понятно, что на такого бунтаря в начале 1960-х в "Ювентусе" смотрели косо.

В первой команде Дзигони дебютировал в декабре 1961 года, однако до лета 1964 года сыграл в Серии А только четыре матча. По-настоящему Италия познакомилась с этим футболистом, когда его отдали в аренду в "Дженоа". После возвращения в "Юве" Дзигони стал чемпионом в сезоне 1966–67 и сыграл свой первый матч за сборную.

"В Бухаресте была ужасная жара, и Ривера постоянно оставался в тени от трибуны. Он не бегает? Тогда и я не буду". Джанфранко вызывали ещё несколько раз, но он всегда оставался в запасе. После этого Дзиго обратился к Ферруччо Валькареджи: "Я не очень люблю сборную. И на скамейку больше не буду садиться. Поэтому вам лучше больше меня не вызывать". Первый матч остался единственным.

Именно Джанфранко забил "Лацио" победный гол в последнем туре сезона 1966-67. "Интер" тем временем проиграл "Мантове", и туринцы завоевали скудетто.

В чемпионской "Юве" левша Дзигони должен был играть на правом фланге. Это была далеко не самая удобная для него позиция, однако он стал вторым бомбардиром команды (8 голов) после Джампаоло Меникелли (11). Но ещё больше Дзиго досаждали методы парагвайского тренера Эриберто Эрреры. "Он был диктатором. Беги туда, беги сюда. А мне не нравилось бегать. Как-то раз меня разбудил в семь утра. Это был Эррера. И он говорит: "Сукин сын, вчера твой защитник дважды подключился к атаке". "Но, мистер, мы же выиграли, я забил". "Вставай и езжай тренироваться". Я его схватил и хотел выкинуть из комнаты. Если честно, то рядом с ним я начал ненавидеть футбол".

Летом 1970 года Дзигони перешёл в "Рому". "Это было замечательно. В Риме была невероятная ночная жизнь, именно то, что мне было нужно. Там я снова стал сильным".

Но по-настоящему культовой фигурой Дзигони стал в своём следующем клубе. В 1972 году Джанфранко перешёл в "Верону". Известная итальянская filastrocca (детская песенка) гласит: "Veronesi, tutti mati". Шекспир не зря поселил семьи Монтекки и Капулетти в этом городе. Где же ещё, как не среди сумасшедших, мог найти себя Дзиго?

Уже в 1970-х он выходил на поле в красных бутсах. Дзигони должен был выделяться во всём. Простые голы его не интересовали. Когда Дзигони спросили, чувствовал ли он себя итальянским Джорджем Бестом, ответ был краток: "Джордж Бест был таким же, как я. Только в Англии".

Дзиго всегда считал себя лучшим, и веронцам нравилось в это верить. "Я говорил ребятам, чтобы они не переживали. Я обо всём позабочусь, и мы выиграем. И так оно и происходило. Раз в два месяца, но именно так и было".

Еще один плюс выступлений в скромной "Вероне" — Дзигони имел на поле полную свободу. Ничто не должно было его ограничивать. Джанфранко выходил на поле творить, придумывать. Партнеры по "Вероне" вспоминают, что соперник мог понимать, какой финт применит Дзиго, и всё равно оставался позади.

Три года "Верону" с Дзиго в составе тренировал тот самый Ферруччо Валькареджи. "Как-то утром я слышу, что кто-то кричит у меня под дверью. Открываю. Валькареджи с Логоццо (Антонио Логоццо, игрок "Вероны" с 1976 по 1979 год). Логоццо говорит: "Мистер, а почему ему можно просыпаться в десять, а мне нет?" Валькареджи ответил: "Когда у тебя будут такие же ноги, тоже сможешь просыпаться в десять". Валькареджи был для меня как отец".

И действительно, какой-то другой наставник, возможно, и не выдержал бы всех причуд и выходок Дзигони. Самый легендарный эпизод был связан с решением тренера оставить Дзиго на скамейке запасных в матче против "Фиорентины". Джанфранко появился на скамейке запасных, но как… В норковой шубе и белой шляпе. Как выяснилось, помимо желания доказать тренеру, что "лучшего игрока мира нельзя оставлять на скамейке запасных", была ещё одна причина для такого яркого перформанса. "Я ему сказал: если он придет на скамейку в норковой шубе, я дам ему 20 тысяч лир, — рассказывает защитник той "Вероны" Франко Нанни. — А Баклекнер (Клаус Баклекнер, игрок "Вероны" с 1971 по 1978 год), который был скрягой, говорит, что даст ещё 20 тысяч. Поэтому он и вышел на скамейку запасных еще и для того, чтобы получить деньги от Баклекнера".

"Верона" тогда боролась за выживание. После первого тайма проигрывала 0:2. Президент клуба Саверио Гаронци в перерыве зашел в раздевалку и обратился к Валькареджи: "Как можно позволять игроку сидеть в таком виде на скамейке, чтобы над нами смеялась вся Италия?" Тренер ответил, что не может контролировать Дзигони. Идол болельщиков вышел во втором тайме, забил гол и попал в штангу.

Гаронци сам имел достаточно хлопот с Джанфранко. Когда он спрашивал, почему все лампы на базе разбиты, ему отвечали, что в них стрелял Дзигони. Сам Дзиго уверен, что сейчас его за такие выходки посадили бы за решетку.

Как и любой игрок с таким характером, Дзигони был абсолютно непредсказуем. В некоторых матчах он "исчезал". "До сих пор не понимаю, что меня останавливало и не давало играть. Болельщики шли на стадион и делали ставки, захочу ли я сегодня играть. Я их немного подводил. Зная, как они меня любят, я мог бы дать им больше". Но и того, что он дал, хватило, чтобы Дзигони остался в памяти тифози "Вероны". Никого не любили так, как его. Даже героев чемпионского состава 1985 года.

Пять лет назад к нему приезжали испанские тележурналисты. Для них Дзигони сформулировал своё кредо: "В этом отвратительном мире все ищут счастье в богатстве. Они не понимают, что счастье — в нашем сердце. Мне достаточно вареного яйца, сэндвича с салями и бокала вина. Il resto non me ne frega un cazzo".

Подробнее читайте в блоге Дмитрия Джулая Elmundoesbalon.

За длинной лирой: от Либонатти до Каморанези — лучшие "ориунди" в истории сборной Италии