"Когда Шева забил Филимонову, на меня набросились": он играл за "Динамо", в России его называли "хохлом", его сын – — талант ПСЖ
Интервью "Футбол 24" с Виталием Самойловым, полузащитником киевского "Динамо" 90-х годов, который завершил карьеру в российском клубе, а в последние годы активно помогает украинской армии.
Виталий Самойлов — человек с непростой судьбой.
В 90-е он не сумел закрепиться в основном составе невероятной команды Лобановского, зато стал одним из лучших бомбардиров в истории "Динамо-2". А перейдя в "Ворсклу" на правах аренды, завоевал с Полтавой сенсационную "бронзу" Высшей лиги 1996/97.
Футбольная карьера Самойлова оказалась недолгой. Он провёл несколько сезонов в российских "Балтике", "Соколе", "Роторе" и завершил её в 30 лет из-за проблем со здоровьем. "В России меня называли „хохлом“, насмехались", — вспоминает Виталий. Уже тогда, в начале "нулевых", он почувствовал, как изменилось отношение россиян к Украине (а, может, оно всегда было таким?).
После начала российско-украинской войны Самойлов занялся волонтерством – помогал 8-му отдельному полку спецназначения. Тем временем его сын – Максим – попал в поле зрения… российской футбольной федерации. Мать Самойлова-младшего – россиянка.
"Федорова, Ващука, Шовковского знаю ещё со школы"
– Вы – коренной киевлянин, родились в золотую эпоху "Динамо". Помните свой первый поход на "Республиканский"?
– Я родился в 1975 году, мой отец очень любил футбол. Он брал меня на стадион, но свой первый матч я не помню – был ещё слишком мал. Первый осознанный поход – это когда в холодную погоду я пошел с друзьями на матч с "Фиорентиной". Тогда сыграли вничью (декабрь 1989 года, 1/8 финала Кубка УЕФА, – Футбол 24).
– Назовите любимого "динамовца" тех времен?
– Не было любимых. Я любил и болел за всю команду. Так же, как и сейчас.
– Родители не возражали, когда вы записывались в футбольную секцию?
– Совершенно нет. Это началось ещё с первого класса. Я занимался с детьми, которые были на год старше меня, вплоть до восьмого класса. Вместе с тем родители настаивали, чтобы я хорошо учился в школе. Учёба давалась мне легко, чем я и горжусь. Математика, украинское и русское правописание, французский язык, которым, правда, не пользуюсь. Позже начал изучать английский.
– Из тех, с кем вы бок о бок осваивали азы футбола, кто-нибудь пробился на серьёзный уровень?
– В киевском спортинтернате я занимался вместе с Юрой Дмитрулиным. А ещё – с Вячеславом Нивинским, который сейчас тренер в "Оболони", и Вадиком Чернышенко, тренерский штаб "Александрии".
– В начале 90-х вы оказались в "Динамо". Застали ли вы там скандально известных Юрана и Деркача?
– Нет, когда я пришел, их уже не было. Тем более, сначала я попал в третью команду "Динамо", потом во вторую…
– С Саленко, наверное, всё-таки пересекались?
– Когда мы были действующими игроками, то особо не пересекались. В то время – постоянные приезды, выезды, база в Конче-Заспе. Если у меня и появлялось свободное время, я проводил его с Валиком Белькевичем и Андреем Шевченко. С Саленко знаком последние 7–8 лет. Достаточно поиграли за ветеранские команды.
– Через "Динамо-2" прошли Ващук, Шовковский, Федоров, Гусин… Что-то указывало на то, что вскоре они станут звездами первой команды и национальной сборной?
– С Гусиным я познакомился, когда Лобановский пригласил меня в первую команду. А вот Федорова, Ващука, Шовковского – всю эту плеяду знаю еще со школьных времен. Мы постоянно соревновались с "Динамо-75". Когда пересекались, могли спокойно пообщаться о футболе.
Потом увидел их в "Динамо-2". Понятно, что если их брали в столь юном возрасте и ставили в основной состав, значит, тренеры что-то в них видели. Очень быстро они пробились и в первую команду.
"За каждый гол мне платили 100 долларов"
– Белькевич уже в середине 90-х обожал бильярд?
– С Валиком мы подружились с самого дня знакомства. Это произошло на первой встрече с Лобановским – тренер по очереди вызывал каждого игрока на собеседование. В бильярд Белькевич играл постоянно. На базе обязательно стоял бильярдный стол. Помню "зарубы" Валика с Шевченко и даже с Игорем Суркисом.
– Собеседование с Лобановским. Переступаете порог кабинета – что дальше?
– Я провёл в его кабинете 15 минут. Но за это время успел дважды вспотеть и высохнуть (улыбается). Валерий Васильевич пригласил меня из "Ворсклы", где я находился на правах аренды. Спросил, какие условия мне предложило "Динамо". "Для начала мне бы хотелось закрепиться в команде, а потом говорить об условиях", – ответил я ему. "Вижу, на первом месте у тебя не бытовые льготы, а желание играть в футбол", — с удовлетворением отреагировал Лобановский.
Другие люди, которые просили квартиру, получили её. Я не просил – не получил. Квартира появилась позже, через 5–6 лет.
Таким оказался мой первый разговор с Лобановским, но не последний. Были личные беседы перед какими-то матчами. Независимо от того, попадал ли я в заявку первой команды или играл за "Динамо-2", Валерий Васильевич одинаково вызывал меня и объяснял, чего от меня хочет на футбольном поле.
– В те времена география поездок команды была максимально широкой и разнообразной – Краснополье, Каменец-Подольский, Чортков, Комарно… Где вы столкнулись с самым ужасным инфраструктурным кошмаром?
– Ох, столько времени прошло… Вы сейчас назвали несколько городов – я их сразу вспомнил. Тогда "Динамо-2" возглавлял Владимир Онищенко. Независимо от того, куда мы приезжали и какого качества были поля, он требовал максимальной самоотдачи и компенсации – если ты не можешь ничего сделать впереди, то должен компенсировать это отбором, работой в обороне.
– Приезд "Динамо" становился для провинции событием года?
– Да. На матчах "Динамо" всегда собирались практически полные трибуны, которые отчаянно поддерживали свои команды. Для нас, молодых, это был хороший опыт – выдерживать натиск чужого стадиона. Труднее всего приходилось на востоке Украины, в частности в Алчевске. Переполненные трибуны, все – против нас.
– В сезоне 1995/96 вы забили за "Динамо-2" семнадцать голов. Какая команда пострадала больше всего?
– Я на это не обращал внимания. В тот момент у меня всё складывалось достаточно неплохо. Партнеры это видели и помогали. Перед матчем говорили: "Ты сегодня должен обязательно забить". Я даже соревновался с Сергеем Чуйченко за звание лучшего бомбардира сезона (впоследствии мы вместе поиграли в Полтаве). У меня была договоренность с родственниками: за каждый гол они платили мне по 100 долларов. Такой себе дополнительный стимул. Говорил ребятам: "Играйте на меня, а я потом с вами поделюсь" (улыбается).
– Источники утверждают, что вы – четвёртый бомбардир в истории "Динамо-2" после Венглинского, Алиева и Гусина. На вашем счету – 35 голов.
– Я никогда не углублялся в статистику, но если моя фамилия зафиксирована в истории "Динамо" – это приятно.
– Были ли у вас реальные шансы стать игроком основного состава "Динамо", как вы думаете?
– Я сделал всё, что мог. Но когда в атакующей линии Шевченко, Шкапенко, Белькевич и так далее, надеяться на это трудно. Не раз было желание выйти, но тренер говорил: "Докажи мне в игре за "Динамо-2". Я принимал его решение – накануне Лиги чемпионов что-то резко менять в уже сложившемся основном составе было рискованно. Так или иначе, я находил для себя плюсы даже в том, что тренируюсь с мастерами первой команды.
"Обойграли „Динамо“ — 4:3, а я забил гол"
– Сезон 1996/97 вы провели в "Ворскле" на правах аренды – 7 матчей, 1 гол. Этого хватило, чтобы получить бронзовую медаль?
– Вы эту статистику взяли из Википедии? Там о мне много неточной информации – занижено количество матчей и за "Ворсклу", и за "Динамо". В Полтаве познакомился с Чуйченко, приехали другие арендованные "динамовцы". Нам удалось обыграть "Динамо" – 4:3, а я забил гол, который записали на Кислова. В "Ворскле" почувствовал разницу между Первой и Высшей лигами.
Получил ли я медаль? Да, конечно. В "Ворскле" обо мне до сих пор помнят. Периодически приглашают на празднование важных дат в истории клуба.
– Помимо Чуйченко, за "Ворсклу" выступала ещё одна легенда – Иван Шарий. В Высшей лиге он играл и забивал даже в 42 года. Как?!
– Шарий пользовался в клубе огромным авторитетом. Во время тренировок или матчей он не особо много бегал. Но стоило ему получить мяч, как включалась высокая скорость. Защитникам приходилось несладко с Шарием. Не стоит забывать и о богатейшем опыте, который приходил ветерану на помощь в матчах против значительно более молодых соперников. Шарий "читал" игру.
– А ещё вашим партнёром по "Ворскле" и "Динамо" был Игорь Костюк. Говорили, что он – не меньший талант, чем Шевченко. Что помешало ему достичь такого же высокого уровня?
– Мы пересеклись в Полтаве, когда я во второй раз перешёл на правах аренды. Некоторое время жили в одной квартире. Действительно, Костюк был одним из лидеров "Ворсклы". Почему у него не сложилось в "Динамо"? Очевидно, были какие-то нюансы.
– Бронзовая "Ворскла" 90-х – это творение тренера Виктора Пожечевского, который вскоре возглавил "Копетдаг" и сборную Туркменистана, "вербуя" туда украинских футболистов. Возможно, вам тоже предлагал сменить гражданство?
– Я глубоко уважаю этого тренера. Он стимулировал и поддерживал молодых игроков, умел пошутить, подбодрить. С Пожечевским работалось очень комфортно. Когда он переехал в Туркменистан, меня уже не было в "Ворскле", поэтому таких предложений я не получал.
"Отдал голевую передачу на Лужниках"
– В 1999-м вы становитесь игроком "Балтики", а в "Динамо" переходит нападающий калининградского клуба Максим Шацких…
– Произошел своеобразный обмен. Мы с Вовой Маковским поехали в "Балтику", а Макс Шацких приехал в Киев. Между президентами клубов состоялась некая финансовая сделка. В результате этого обмена я получил свою долю денег, Макс — свою. Пришлось полгода провести в "Балтике".
– Вас не удивило, что в "Динамо" взяли парня из Первой российской лиги?
– Когда мне сказали, что есть вариант поехать в Россию, то не сообщили, кто приедет взамен. О Шацких я узнал позже. Не думал, что он так быстро заиграет в "Динамо". На кураже, на эмоциях вошел в игру и дважды забил в дебютном матче против "Жальгириса", если помните. Его поддержали – и пошло.
– "Балтику" тогда возглавлял Владимир Дергач, против которого команда устроила бунт. Вы тоже принимали в этом участие?
– Ни в одной из своих команд я не выражал недовольства тренером. У "Балтики" были финансовые проблемы. Я пришел из "Динамо", поэтому мне еще выплачивали деньги, а вот у других ребят были большие задержки с выплатами. Видимо, это и стало причиной недовольства тренером. Я осознавал, что приехал лишь на определённый период, поэтому не было смысла возмущаться тренерским штабом. Наоборот — нужно было поддерживать форму и думать о будущем.
– Будущее наступило очень быстро. Саратовский "Сокол" — это Высшая лига?
– Когда я туда попал, они ещё выступали в Первой лиге. Но довольно быстро завоевали бронзовые медали и вышли в Высшую лигу. Оказавшись в элите, "Сокол" достаточно качественно укрепился – пришли Орбу из "Шахтера" и Веретенников из "Ротора". Все ведущие команды России ощутили на себе: это уже не тот "Сокол", который выступал в Первой лиге, а очень сильный соперник, с которым нужно считаться.
– Если не ошибаюсь, вы лично забили "Спартаку" на "Лужниках"?
– На "Лужниках" я отдал голевую передачу, а вот забил, когда мы играли с ними на стадионе "Торпедо". На моей странице в Facebook есть видео голов, которые я забивал в российском чемпионате.
– Самый ценный из этих голов – в чьи ворота?
– Каждый гол – по-своему важен. Обычно бывало так, что я забивал при счёте 0:0 или 1:0, поэтому каждый мяч давал моей команде чрезвычайно важное преимущество. Конечно, больше всего приятно, когда забиваешь в ворота лидеров — "Спартака", "Сатурна", который тогда возглавлял таблицу… Первый гол за "Ворсклу" хорошо помню.
"Когда же мы отгородимся от вас 6-метровым забором?!"
– Это правда, что восемь матчей за "Сокол" вы провели под чужой фамилией?
– Этот нюанс произошёл, когда у меня оставался год по контракту. В "Соколе" творилось нечто невообразимое – смены тренеров, смены руководства. Кто-то высказал мнение: нам легионеры больше не нужны. Мне не хотели выплачивать зарплату, чуть ли не "до свидания". Говорю: "Закон запрещает так поступать". "А-а-а, ты знаешь законы? Ну тогда иди даже не в „Саратов-2“, а в „Саратов-3“".
Поговорил с местным тренером. Он понял, на чьей стороне правда, и предложил, чтобы я играл за его команду и поддерживал форму. Так что пришлось тренироваться со второй-третьей командой, а на матчи выходить вместо другого человека – под его фамилией. К счастью, тогда в Второй лиге никто не проверял. Вот так я старался не потерять форму. В противном случае вообще бы не играл.
– "Хохлом" вас часто называли?
– Один эпизод очень глубоко отложился в памяти, и я до сих пор часто его вспоминаю. Когда Шевченко забил сборной России на "Лужниках", я сидел в компании футболистов "Балтики", а также комментатора, работавшего в Калининградской области. И вот, когда Филимонов пропустил гол от Шевы, все посмотрели на меня с нескрываемой злобой, а один даже замахнулся рукой. Это было не в шутку, а потому, что я – из Украины, а Украина забила России.
После финального свистка тот, кто замахивался, сказал: "Когда же мы отгородимся от вас 6-метровым забором?!" Вот эти слова запомнились мне на всю жизнь. Особенно часто вспоминаю их после 2014 года.
Когда я переехал в "Сокол", там были люди, которые работали в руководстве Саратовской области. Один из них, не буду называть фамилии, очень хорошо ко мне относился. Его родственники — из Киева, поэтому он меня поддерживал: "Если возникнут проблемы — обращайся, поможем".
В команде тоже всё было замечательно. Но когда "Сокол" начал разваливаться, тренеры стали называть меня "хохлом". Сначала — изредка. Потом — всё чаще. Стали задевать, когда началась Оранжевая революция. Насмехались. Уже в тот период я заметил, что люди в России изменились. Их там зомбируют.
У меня же жена оттуда. Пошли оформлять мне прописку. Женщина-майор, принимавшая документы, выпалила: "Ваш Ющенко на коленях со слезами на глазах умолял Путина". "Вы это видели лично?" — не удержался я. После этого она отклонила мои документы. Лишь спустя некоторое время удалось решить проблему благодаря другому человеку. Уже тогда они были настроены негативно по отношению к Украине. А я всегда интересовался политикой, поэтому меня это задевало.
"Максимов был главным шутником в сборной"
– В 30 лет вы завязали с футболом. Почему так быстро?
– В "Роторе" начались серьёзные проблемы со спиной. Сделали МРТ – обнаружили две крупные грыжи. Доходило до того, что в процессе лечения я не мог нормально питаться, не мог даже немного наклонить голову вперёд – боль ужасная! На специальные восстановительные курсы уходило полтора-два месяца. Как только набрал форму и вышел на поле – грыжи снова давали о себе знать. Два месяца лечишься, ещё два месяца восстанавливаешься. Понял, что ничем хорошим это не закончится.
Но нужно было зарабатывать деньги. В футбольной сфере оставаться не хотел. Тренерская работа – не для меня. Убедился даже на примере со своим сыном. Подсказываешь на тренировках, где-то повысишь голос, крикнешь – потом жалеешь об этом.
– Так чем же решили заняться?
– Мой брат работал в IT-сфере. Я пошел туда. Сам не программирую, но контролирую работу, научился многому новому.
– Параллельно играете за ветеранскую сборную Украины. Спина уже не беспокоит?
– Здесь совсем другие нагрузки, чем в профессиональных клубах. Приятно общаться с ребятами. Много воспоминаний, ведь каждый рассказывает какую-то историю из прошлого. На тренировках очень весело. Пока Максимова не забрали в Полтаву, он был главным шутником в сборной. Сейчас уже нет того смеха, который царил при Максимове. Это очень позитивный человек, который поднимал настроение даже тем, кто этого не планировал. Шанс для своей шутки находил из полумомента.
"Меня бросает в дрожь, когда я слышу о "футболе вне политики"
– Когда началась война на Донбассе, вы собирали финансовую помощь для 8-го отдельного полка спецназначения, которым командовал ваш товарищ…
– Да, это моя позиция. У Украины возникла проблема, многие люди объединялись, чтобы помочь. Я общался и с командиром, и с простыми ребятами из 8-го полка, интересовался, в чём они больше всего нуждаются на данный момент. Действовал, учитывая собственные финансовые возможности. Своих денег отдал не меньше, чем собрал.
Сначала закупили пробную партию, чтобы военные проверили и оценили качество. После того как им понравилось, мы начали делать более масштабные закупки. Обращался к игрокам нашей сборной – они тоже скинулись. Одним словом, мы делали всё, чтобы обеспечить нашу армию в 2014–2015 годах. Ребята постоянно выражали нам огромную благодарность и приглашали в гости.
– Они, наверное, рассказывали не одну страшную историю о жизни на передовой…
– Конечно. Мы садились в 11 вечера – и до 5 утра я слушал все эти истории о фронте.
– Как вы после этого реагируете на шаблонные фразы вроде "Футбол вне политики"? Что чувствуете?
– Меня начинает лихорадить. Когда некоторые футболисты говорят, что "футбол вне политики", значит, наверное, не очень хорошо учились в школе, и приоритетами в их жизни являются совсем другие цели. Какие-то кратковременные моменты, а не перспектива собственного государства.
– Читал, что ваш сын Максим болел за киевское "Динамо", а вы связывали его будущее с украинскими сборными. Сейчас он – на крючке у России. Для вас, как отца, это – трагедия?
– Как для отца – нет. Я за него очень рад, ведь если его приглашают в сборную – это большой успех. То, что я с ним начинал делать в Киеве, принесло свои плоды. Как украинец, я не болею ни за одну российскую команду, но болею лично за сына, за его успехи.
Вспоминаю то время, когда он жил в Киеве, дружил с Белькевичем, Шовковским… Они приезжали и тренировали его, маленького. Макс всегда старался все улавливать на лету. Фанаты киевского "Динамо". Мы ходили с ним на домашние матчи родной команды.
Потом он на какое-то время переехал в Россию. Сейчас — в Париже, попал в "ПСЖ", играет за академию. Учится в школе, в совершенстве владеет французским языком. Очень рад, что оказался в европейском футболе. Дай Бог, чтобы моему сыну удалось выйти на серьёзный уровень во взрослом футболе.
– Какие игровые особенности общие у Самойлова-отца и Самойлова-сына? Видите ли вы в нём себя?
– Макс играет на позициях центрального полузащитника, оттянутого нападающего или под нападающими. У меня была приличная скорость. Он в этом компоненте также выделяется – у него длинный шаг. Вижу, что он любит жонглировать мячом, делать финты – а-ля Роналдиньо. Делает всё идеально. Но я ему иногда намекаю: "Сынок, футбол – не цирк" (улыбается).