"Я подвёл Лобановского": он стал олимпийским чемпионом в Сеуле в 1988 году, а сейчас собирает шасси на заводе "Фольксваген"
Интервью Максима Розенко с Сергеем Фокиным, бывшим защитником сборной СССР, который после завершения футбольной карьеры начал жизнь с чистого листа.
После завершения футбольной карьеры Сергей Фокин остался жить в Германии. Несколько лет числился на бирже труда, затем поступил в профессиональное училище – учиться на токаря. Последние 16 лет работает на заводе "Фольксваген", собирает шасси для автомобилей этого известного концерна.
Когда я позвонил на немецкий мобильный Сергея и объяснил суть звонка, ответ Фокина застал меня врасплох: "Лучше завтра, сейчас собираюсь на работу". "Выходите в ночную смену?" – "Да, на 10 часов. Давайте, пожалуйста, завтра!".
"Засунул свою гордость в одно место"
– Вы всегда работаете в ночную смену, Сергей? – спрашиваю Фокина на следующий день.
– Нет, у меня сменный график на работе. Неделю выхожу в ночную смену. Потом неделю в дневную – в СССР так называлась вторая смена. Далее – в утреннюю. Такой цикл.
– В утреннюю смену во сколько нужно быть на работе?
– В 6 утра должен быть на рабочем месте. Встаю в 4:30. В 5:30 уже на работе. Смена заканчивается в 14:00. Принимаю душ и в 14:30 выхожу из цеха. Дневная смена – с 14 до 22:00, ночная – с 22:00 до 6:00. Конечно, иногда трудно перестраиваться. Организм сопротивляется. Но всё это терпимо. Работаю в основном 5 раз в неделю — с понедельника по пятницу. Иногда выхожу и по субботам — когда есть срочные заказы. Собираю шасси для машин.
– В физическом плане работа тяжелая?
– Доработать до 65 лет будет нелегко. В Германии повысили возрастной ценз выхода на пенсию до 67 лет. Но я под эту статью не подпадаю – выйду на пенсию в 65. Если серьезно, то на работе иногда нужно что-то взять вручную, уложить на линию. Но в основном за тебя всё делают машины. Работаю в концерне "Фольксваген" с 2003 года.
Чтобы устроиться на завод, пришлось переучиваться. Два года учился в профессиональном техническом училище. Но это не совсем то, что на постсоветском пространстве подразумевают под ПТУ. Там была и молодежь, и ученики, старше меня. Два раза в неделю в училище преподавали теорию. Три дня проходили практику на заводе. Окончил учебу, устроился на работу.
– Учились, потому что на пособие по безработице прожить было невозможно?
– Прожить можно. Но очень скромно – каждый месяц получал 400 евро. Плюс – оплачивалась аренда квартиры и коммунальные услуги.
– Психологически тяжело после сборной СССР идти простым рабочим на завод?
– Нелегко. Можно было годами сидеть и ждать предложений из футбола. Но я засунул свою гордость в одно место. Аргумент был один: я – мужчина, должен обеспечивать семью. Хотя здесь есть нюансы. Например, в ЦСКА мы сами чистили бутсы и стирали форму. Помню, как-то всей командой скинулись на стиральную машину – чтобы не стирать вещи вручную.
А на заводе хожу в хорошей спецодежде. Фирма выдает шесть комплектов майок и футболок, три комплекта брюк. В конце недели рабочую одежду бросаю в специальный ящик. Потом забираю — чистую. Хочешь на работе перекусить — пожалуйста, стоят автоматы с булочками, бутербродами, мороженым, кофе и чаем. Плюс полный соцпакет — 30 дней отпуска, медицинская страховка. Причём застрахован не только я, но и жена. Таких условий в ЦСКА не было.
– Вы как-то сказали, что получаете на своей нынешней работе хорошую зарплату и у вас есть уверенность в завтрашнем дне. А хорошая зарплата для Германии – это сколько?
– Как для кого. Футболисты Бундеслиги получают одни деньги. Банкиры – другие. Но те немцы, которые зарабатывают 2,5 тысячи евро в месяц, живут вполне прилично.
– Коллеги на заводе знают, что вы – олимпийский чемпион?
– Конечно. Коллеги по цеху называют меня "Профи". У нас даже есть заводская футбольная команда. Играем на межпредприятийном уровне. При этом на мое футбольное прошлое никто не обращает внимания – в команде все равны. Иногда выступаю в турнирах, где участвуют бывшие профессиональные футболисты. Мой "Айнтрахт" встречается с такими командами, как "Боруссия" Дортмунд или "Ганновер". Для меня такие игры – ещё и небольшая финансовая поддержка. Получаю по 100–200 евро за участие в турнире.
Беседа с Лобановским
– Вы начинали свою игровую карьеру в киргизском клубе "Алга". Реально ли представить в Европе такое судейство, какое было в среднеазиатских зонах Второй союзной лиги?
– Сейчас об этом можно уже с юмором вспоминать. "Алгу" постоянно перемещали по зонам – то в казахскую отправят, то в узбекскую. Мы там на голову сильнее всех были. Но выйти в Первую лигу было нереально. Когда играли в гостях, нас регулярно "убивали". Руководство команды пыталось снимать матчи на видеокамеру – чтобы после вопиющих случаев судейского произвола отправлять пленку в судейскую коллегию. Но и это препятствие наши соперники обходили.
До сих пор помню игру в Самарканде против местного "Динамо". За 10 минут до конца матча ведем 2:0. И в этот момент на всем стадионе выключают свет. Уверен, сделали это, чтобы не снимали на камеру — она была ещё доисторическая, без подключения к электросети не работала. Судья за 10 минут быстро назначил три пенальти. Матч закончился со счётом 3:2 в пользу хозяев.
– Вы стали олимпийским чемпионом, сыграв в Сеуле один матч. Сильно переживали за партнеров, сидя на скамейке запасных?
– Гораздо больше, чем если бы я сам выходил на поле. К тому моменту я ещё не оправился от травмы – было воспаление седалищного нерва. Анатолий Бишовец взял меня и Вадика Тищенко в Корею за нашу игру в отборочном цикле. Так и сказал, что мы заслужили это право. Выпустил меня на замену, когда в четвертьфинале в Австралии выигрывали 3:0. Я ему за такое человеческое отношение до сих пор благодарен.
– В Италию на чемпионат мира-1990 вы поехали, но за сборную так и не сыграли. Хотя Лобановский хотел вас выпустить на матч с Аргентиной. Не жалели ли потом, что отказались сыграть против команды Диего Марадоны?
– У меня проблемы со здоровьем возникли ещё на сборах в Новогорске. Мучили ужасные боли в позвоночнике. Понимал, что это мой последний шанс сыграть на чемпионате мира. Скрыл это от Валерия Васильевича. Но боль так и не прошла.
В первом матче группового турнира с Румынией Лобановский сделал ставку на своих проверенных ребят. Румынам проиграли 0:2. Перед матчем с действующими чемпионами мира, аргентинцами, Валерий Васильевич решил немного перетасовать состав. Вызвал меня за два часа до игры и сказал, что собирается выпустить в стартовом составе. Спросил, готов ли я. У меня колени немного подкосились. Сразу рассказал о своих проблемах со здоровьем. Лобановский сначала не поверил. Спросил, не сговорились ли мы.
– Имел в виду вопрос о премиях, который стал предметом спора между футболистами и советским спорткомитетом?
– Нет, здесь этот вопрос был ни к чему. Хотя ситуация такая и возникла. Спорткомитет пообещал нам премии за выход в финальную стадию, за матчи на чемпионате мира. Потом они почему-то отказались их выплачивать. Пришлось Лобановскому взять дело в свои руки, и, по-моему, всё обещанное нам выплатил украинский спорткомитет.
Я же после того случая за сборную не выступал. Но на Лобановского не обижаюсь — всё-таки подвёл его. Сейчас понимаю, что он очень профессионально относился к делу. Требовал беспрекословного подчинения. В то время это было нормально.
Штраф и операция
– Почему вы уехали из ЦСКА в скромный "Айнтрахт" Брауншвейг? Не было более привлекательных предложений?
– Вроде бы были. Но ЦСКА их блокировал, не хотел меня отпускать. Когда об этом узнал, понял, что нужно самому проявить инициативу. Анатолий Коробочка помог. Он в ГДР служил, связи остались. Познакомил меня с агентом, который и предложил подписать контракт с "Айнтрахтом".
Команда с богатой историей — в 1967 году становилась чемпионом страны. Мол, сейчас находится в затруднительном положении, нужно помочь остаться во второй Бундеслиге. А потом, со временем, и на более серьёзные задачи может замахнуться. Меня эти аргументы убедили. Вот только вместо выхода в элитный дивизион мы вылетели в третью региональную лигу.
– В "Айнтрахте" вы играли вместе с Игорем Белановым и Виктором Пасулько. Обладатель "Золотого мяча-1986" тогда уже заметно сдал?
– Карьера Игоря уже прошла свой пик. Но немцы прекрасно помнили его, и по действиям украинца на поле быстро становилось понятно, что Беланов еще недавно был классным нападающим.
– Вспомните историю с вашим появлением в гражданском суде?
– Эту историю раздула немецкая пресса. Мол, иностранец избил немца. "Айнтрахт" встречался с "Атласом" из Дельменхорста. Игра была боевой, я всё время играл против одного немца. Он меня постоянно провоцировал. Уже на последних минутах матча мы снова с ним столкнулись. Немец, падая, вцепился мне в майку. Я резко отмахнулся. Не кулаком – открытой ладонью. Не знаю, как так получилось, но выбил ему пару зубов.
– Он за это подал иск в суд?
– Да. Сначала в спортивный. Там вынесли вердикт – обоюдное неспортивное поведение. Немец не успокоился, подал в гражданский суд. Газеты начали писать об этом инциденте. Пошла своя политика – типа, легионер избил их гражданина. Гражданский суд оштрафовал меня на 25 тысяч марок. Было очень неприятно. Я пострадал вдвойне — ладонь сильно разорвал об его зубы. Не знаю, какие там микробы в челюсти немца были, но у меня началось заражение. Пришлось ещё и операцию на руке делать.
ДОСЬЕ
Фокин Сергей Александрович
Защитник. Заслуженный мастер спорта СССР.
Родился 26 июля 1961 года в Ульяновске. Через год семья переехала в Фрунзе (ныне Бишкек), Кыргызстан.
Выступал за команды: "Алга" (Фрунзе) (1978–83), ЦСКА (Москва) (1984–92), "Айнтрахт" (Брауншвейг), Германия (1992–2000).
За сборную СССР провел 3 матча. За олимпийскую сборную СССР сыграл 4 матча.
Достижения: чемпион СССР (1991). Обладатель Кубка СССР (1991). Олимпийский чемпион (1988).
С 2003 года собирает шасси на заводе "Фольксваген".
Максим Розенко, специально для "Футбол 24"