"Я не проститутка, чтобы предлагать себя ЦСКА или киевскому „Динамо“" Предраг Пажин – о прошлом снайпера в югославской войне, телефонных счетах Брандау и плевке в судью
Взрывное интервью Любомира Кузьмяка с болгарским защитником "Шахтера" середины "нулевых".
Предраг Пажин у матчі проти московського Локомотива
Ярких событий из его жизни хватило бы на несколько экранизаций увлекательных фильмов. Он стал одним из первых легионеров в новейшей истории "Шахтера" на пути к чемпионским титулам и триумфам. Украинским болельщикам он запомнился яркими прическами, не сдерживаемым поведением и напряжёнными отношениями с судьями. Из Донецка он уехал со скандалом, снимал видео о недопуске на тренировки, а очередной новостью о Пажине стал его поступок в следующей команде в Китае, где болгарин получил сумасшедшую дисквалификацию за плевок в арбитра.
В Болгарии, ставшей для него родной, Предраг приобрел еще более скандальную репутацию. Всему этому предшествовала прерванная карьера футболиста из-за войны в Югославии и его непосредственное участие в ней. Пажин взял в руки автомат и воочию столкнулся со всем ужасом войны. Он хорошо знал легендарного "Аркана" Желька Ражнатовича, прямо на поле решил "воспитать" пинками будущую звезду-одноклубника Матею Кежмана и случайно швырнул бутылкой в президента одного турецкого клуба.
Несмотря на все эти обстоятельства, Предраг — чрезвычайно искренний человек. Он называет вещи своими именами, признает ошибки и откровенно объясняет свои поступки. Так было и в апреле 2004 года, когда через несколько дней после болезненного поражения от "Динамо" именно Пажин пришёл на беседу с болельщиками "Шахтёра". Кто, как не он?
"База "Шахтера" — самая красивая во всей Европе"
– Предраг, в начале января исполнилось 15 лет с тех пор, как вы подписали контракт с "Шахтером". Как часто вы вспоминаете Украину?
– О, это было довольно давно. Тот период был хорошим для меня. Я играл в большой команде – "Шахтер" считаю сильнейшей командой Украины.
– В одном из интервью вы назвали время, проведенное в нашей стране, "кошмарным".
– Да, были определенные неприятные моменты. Когда я приехал в "Шахтер", там был этот тренер. Забыл фамилию, извини.
– Виктор Прокопенко?
– Да, у нас не сложились отношения с Прокопенко. Например, с другим тренером "Шахтера" Валерием Яремченко я хорошо поладил. Позже приехал немец Бернд Шустер. О нём у меня тоже самые лучшие воспоминания, мы прекрасно работали. Затем "Шахтер" возглавил Мирча Луческу. У нас с ним не всё сложилось.
– По вашему мнению, в чём причина?
– Сам не знаю, почему так. Новый тренер хотел отдать меня в аренду в запорожский "Металлург". Для меня такой вариант не был желательным.
– Сейчас, когда вы смотрите по телевизору, как "Шахтер" побеждает "Манчестер Сити", гордитесь тем, что когда-то были частью этого клуба?
– Мне очень нравится, что команда теперь добивается таких успехов. Когда я только приехал в 2003 году, "Шахтер" начал строиться. Я был одним из первых легионеров. Думаю, это строительство началось ещё во времена Невио Скалы, затем его продолжил Бернд Шустер. А сейчас "Шахтёр" стабильно выступает в Лиге чемпионов и борется за чемпионство в Премьер-лиге.
– Как именно вас пригласили в Донецк?
– Это был 2002 год, я играл за сборную Болгарии в отборочном матче Евро-2004 против Португалии. На том матче присутствовал менеджер "Шахтера". Забыл фамилию, но помню, что его звали Игорем. В матче с португальцами я сыграл хорошо, и сразу после встречи мне сказали, что "Шахтер" заинтересован в моих услугах.
– Когда вы приехали, то очень удивились, ведь клуб организовал для вас прекрасные условия.
– Это правда. "Шахтер" выделил мне 12 комнат, хотя я просил всего 2. Огромный дом! После двух месяцев такой жизни я сказал: "Не хочу здесь больше жить. Хочу нормальный дом". Это вовсе не претензии, просто вопрос комфорта. Вспоминаю, например, как меня удивила икра на тренировочной базе "Шахтера". Думаю, что "Кирша" — самая красивая база во всей Европе.
"Увидел, что у Срны хорошее будущее"
– Из Донецка вы уехали со скандалом. Вас отстранили от основной команды, а вы в ответ сняли 10-минутное видео об этом и собирались отправить его в ФИФА. Чем всё закончилось?
– Я показал всем это видео, ведь мне никто не верил. Полгода я тренировался самостоятельно, играл в теннис. Меня просто не допускали на базу "Кирша". Не знаю, почему так сложилось. Луческу запрещал мне тренироваться с первой командой. После показа этого видео всё нормализовалось. Контракт с клубом был расторгнут, меня больше не отправляли в Запорожье, и я смог уехать в Китай.
– Примерно в то же время в клуб пришел Сергей Палкин, который в 29 лет стал генеральным директором "Шахтера".
– Помню, как пообщался с ним и рассказал о видеозаписи, которая у меня есть. Я показал ему видео, и мы решили все вопросы. У меня остались хорошие впечатления от общения с ним. Несколько раз беседовал и с Ринатом Ахметовым, президентом клуба. Как-то приехал из Китая в Донецк и случайно встретил его. Мы прекрасно пообщались – никаких проблем. Ахметов всегда хорошо ко мне относился, он молодец. Могу пожелать ему только позитива.
– Дарио Срна пришел в команду через несколько месяцев после вас. В одном из ранних интервью хорват признавался, что именно вы и Звонимир Вукич учили его играть в бильярд.
– Я помню те времена, это правда. После меня в команде появился Милан Йованович, который потом играл в "Ливерпуле". Тогда приехали Стипе Плетикоса, Дарио Срна, Звонимир Вукич, Игорь Дуляй. После тренировок мы часто играли в бильярд. Я вообще очень люблю это занятие. А Дарио к тому же был хорошим учеником и сейчас тоже отлично играет в бильярд.
– Тогда можно было подумать, что Срна станет легендой "горняков"?
– Да, конечно. Когда он только приехал, ему было 20 лет. Но я увидел в Дарио главное – у него было хорошее будущее и задатки. Было заметно, что из него вырастет хороший футболист и даже легенда донецкого клуба.
– Как-то вы сказали, что в сборную Болгарии из "Шахтера" пригласили бы Анатолия Тимощука. Но вместе с тем жаловались, что в коллективе "оранжево-черных" нет лидера, хотя он как раз был капитаном.
– Тимощук – это сильнейший украинский футболист после Шевченко. Он молодец, играл в "Баварии". Рад за его успехи. У нас вообще было много сильных исполнителей. В обороне играли Айзек Окоронкво и Ассан Ндиайе. Очень жаль, что Ассан умер несколько лет назад.
– В атаке у "горняков" играли украинцы Алексей Белик и Андрей Воробей, а также бразилец Брандао.
– С бразильцем мы жили на сборах в одной комнате. Первое, что предстает перед глазами, когда вспоминаю то время, – Брандао с телефоном в руках. Он постоянно с кем-то разговаривал. Возможно, звонил в Бразилию. Потом и счета соответствующие приходили – по 5 тысяч долларов.
Белик и Воробей – тоже хорошие ребята. Могу отметить Бахарева, Зубова, Вукича, с которым я делил комнату на базе. Прошло много лет, немало фамилий забыл. Но команда у нас была отличная.
"Война — это х****. Никому не желаю такого пережить"
– Вы помните не всех одноклубников, но, возможно, вспомните украинские города, которые вам больше всего понравились?
– Киев – хороший город. Еще Харьков, Днепр, Одесса. Также вспоминаю, как однажды играл во Львове, который мне запомнился старинными зданиями.
– Вы сейчас поддерживаете отношения с кем-то из бывших партнеров по "Шахтеру"?
– Только с Игорем Дуляем. Его жена Бояна была подружкой невесты на моей свадьбе. Понимаешь, у меня сейчас немного другая жизнь. Я больше ничего общего с футболом не имею. Владею строительной фирмой "San Marco", поэтому большинство связей с футбольным миром разорвал.
– Сейчас вы следите за тем, что происходит в Донецке?
– Новости узнаю из прессы. Но до конца не понимаю, что там произошло. О войне знаю не понаслышке. Она была в моей жизни, и я знаю, что это очень и очень плохо. Я помню каждую деталь войны, но мне очень тяжело об этом вспоминать. Это все большая глупость…
– Война фактически прервала начало вашей футбольной карьеры?
– Первым профессиональным клубом, за который я играл, была черногорская "Сутьеска", названная в честь битвы югославских партизан в 1941–1942 годах на реке Сутьеска. Я на год прервал свою футбольную жизнь. Зато научился стрелять, обращаться с оружием. Я был снайпером, сейчас очень хорошо стреляю, но могу сказать, что это опасно.
Я потерял очень много друзей из-за югославской войны. Часто об этом вспоминаю. У меня никогда не было плохого отношения к хорватам, например. А вообще о войне могу сказать просто — это х****. Никому не желаю такого пережить.
– Когда-то у вас была квартира в Донецке. Что с ней сейчас?
– Хм, честно говоря, не знаю. Никаких связей у меня нет. Когда-то у меня действительно была квартира в Украине. Перед тем, как уезжать играть в Китай, я приобрел недвижимость в Донецке. Там даже мои вещи остались. Что с ними, понятия не имею.
– Вашей второй женой была донецчанка Наталья, "Мисс Донбасс-1999". Вы планировали когда-нибудь вернуться в Донецк?
– Когда у меня была семья, я планировал вернуться. Мы с женой расстались 7 лет назад. Не общаемся, не знаю, как у неё дела. Сейчас у меня новый брак, новая семья, всё в порядке.
Предраг и Галя – третья жена (русского происхождения)
– В Донецке вы ездили на внедорожнике Volvo. Почему партнеры любили смеяться над вашей машиной?
– Честно говоря, сам не знаю (улыбается). У всех моих партнеров были крутые машины. В тех краях очень суровая зима – чуть ли не до 30 градусов мороза. Однажды мы поехали на сборы в Испанию. Когда вернулись, то только моя машина легко справилась со снежными заносами и холодом. После этого случая одноклубники начали уважать мою Volvo и отдали должное её владельцу.
"Самый жесткий игрок „Шахтера“? Я, только я"
– Вы были жестким футболистом и в похожем стиле вели себя даже за пределами поля. У вас такой характер с детства?
– Да, я смелый (улыбается). Если бы мне предложили роль в кино, то я сыграл бы роль Мела Гибсона в "Храбром сердце".
– Уже в третьем матче за "Шахтер" вы продемонстрировали свой нрав. В противостоянии с "Черноморцем" вы получили две желтые карточки. Не выдержали и набросились на судью Игоря Яркового.
– Да, набросился. Но судья действительно плохо отсудил тот матч. Даже очень плохо. Я не терплю несправедливости. Меня дисквалифицировали на 5 матчей, но в клубе не оштрафовали за мою несдержанность.
– Еще более длительную дисквалификацию вы получили через два года в Китае за то, что плюнули в арбитра. Он судил еще хуже, чем украинский рефери?
– (смеется) Намного! Я когда-то говорил в прессе – если я плюнул в него, то это мировой рекорд. Я находился на расстоянии 17 метров. Нет, даже 19… Заслуживал ли он этого? Нет, конечно. Я просто был разочарован, ведь этот судья очень плохо отработал. Меня отстранили на 18 месяцев в Азиатской Лиге чемпионов.
– В "Шахтере" ваших времён было много грубых парней. Ненад Лалатович в матче за "Шахтер-2" избил главного арбитра. Войцех Ковалевски, Мариуш Левандовски, Михаил Старостяк – тоже неуступчивые игроки. Кто был самым жестким футболистом?
– Я, только я. Говорю об этом откровенно.
– После болезненного домашнего поражения от "Динамо" только вы решились пообщаться с прессой и болельщиками.
– Это нормально, я открытый человек. Выиграл ты или проиграл – неважно. Постоянно побеждать не получается. В мире нет команды, которая всегда выигрывала бы. А матчи с киевлянами всегда были интересными. Все с нетерпением ждали этой встречи.
"Сейчас я бы ни за что не перекрасил волосы"
– В общении с прессой вы тоже не были шаблонным. Однажды громко заявили: "Я не проститутка, чтобы предлагать себя".
– Это было ещё в Болгарии. Я выступал за "Левски", становился чемпионом страны. Вдруг пресса написала, мол, я предлагал свои услуги софийскому ЦСКА, главному конкуренту моей команды. Тогда и ответил, что я не проститутка, чтобы предлагать себя кому-то. Тем более ЦСКА или киевскому "Динамо". Это два главных соперника моих команд. У меня есть собственное имя, авторитет и уважение, чтобы когда-нибудь предлагать себя им. Я бы даже не предлагал свои услуги "Манчестер Юнайтед". Если кто-то хочет — пожалуйста, приглашайте.
– Яркими были не только ваши высказывания, но и поступки на поле и за его пределами. Помню белый и синий цвета ваших волос.
– Помимо синего с выстриженной буквой "Л" в честь "Левски" и белого, был ещё желтый. Дурак! Сейчас бы никогда этого не сделал.
– В 2003-м вы сыграли с московским "Локомотивом" в рамках Лиги чемпионов. В каждом из трёх пропущенных "Шахтёром" голов можно найти вашу вину. Один из самых провальных матчей в карьере?
– Не буду скрывать – я немало ошибался в тот вечер. Но голы случаются не только из-за ошибок одного игрока. У меня есть запись того матча, и я много раз пересматривал её. Такова жизнь, к сожалению, она не обходится без плохих моментов.
– Когда-то вы сказали болгарским СМИ, что тройка самых неудобных для вас нападающих – это Янкер, Коллер и Ширер. Запомнились ли вам сильные нападающие из украинского чемпионата?
– Не особо. Милевский был ещё молодым. Шевченко и Ребров уже не было. Возможно, выделялся динамовский Ринкон. Это хороший футболист.
– В Болгарии у вас была возможность сыграть против Димитара Бербатова, звезды "Тоттенхэма" и "Манчестер Юнайтед". В 2000 году пресса писала о вашей попытке подкупать его накануне решающего дерби между "Левски" и ЦСКА, которое должно было определить чемпиона.
– Абсолютно выдуманная история. Но это нормально – перед важными матчами пресса начинает придумывать чепуху, сказки. Я до конца не понимал, в чём меня обвиняли. Там такое написали!
– Когда Христо Стоичков, легенда "Барселоны", возглавил сборную Болгарии, то сразу заявил: "Я не доверяю сербам". Опять выдумка болгарских СМИ, чтобы насолить вам?
– На Евро-2004 в группе последний матч мы проводили с итальянцами. После матча я официально сообщил, что прекращаю выступления за сборную. Говорил ли Стоичков о сербах, намекая на меня, я не уверен. По крайней мере, я такого не слышал. Когда-то я сделал выбор в пользу сборной Болгарии, и это было моё осознанное решение. Я родился на территории современной Боснии и Герцеговины, однако уже 20 лет живу в Болгарии и на 50% чувствую себя болгарином.
– На том же чемпионате Европы ваша сборная ужасно стартовала, уступив 0:5 шведам со Златаном Ибрагимовичем в составе. Пресса писала, что в перерыве матча у вас произошла стычка с капитаном сборной Стилианом Петровым, а также с другими партнерами.
– У меня прекрасные отношения со Стилианом и его братом Мартином Петровым. Точно так же, как и с Бербатовым, Илианом Стояновым. Это все мои друзья. Мне никто ни слова не сказал. Также я был в хороших отношениях с Велизаром Димитровым, который когда-то играл в донецком "Металлурге", Валерием Божиновым, Здравко Здравковым, Трифоном Ивановим. Последний, как вы знаете, недавно скончался. Это лучший болгарский защитник всех времён.
– Почему Валерий Божинов, которому пророчили большое будущее, провел лишь небольшой период времени в "Ювентусе" и "Манчестер Сити"?
– У Божинова были хорошие перспективы, но он немного дурак (смеется). Понимаешь, наверное, что я имею в виду.
"Футболка упала на землю. В клубе это расценили как серьёзное оскорбление"
– На пути к признанию вам пришлось преодолеть немало проблем. В 1999-м, когда конфликт на Балканах был особенно острым, местный чемпионат приостановили, а вы поехали на просмотр в бременский "Вердер". Почему после этого вы хотели попрощаться с футболом?
– Мне было 26 лет, в "Вердере" я не остался и сказал себе: "Хватит, больше в футбол не буду играть". Тогда мне помог мой друг Миленко Мандич, который поддержал меня и отгонил от меня плохие мысли. Он организовал мой переезд в Болгарию, где я стал игроком "Левски". С этой командой я завоевал кубок страны и стал чемпионом.
– Миленко Мандич – охранник известного на Балканах "Аркана", Желько Ражнатовича, президента клуба "Обилич", а также лидера "Сербской добровольческой гвардии". Вы знали этого человека лично?
– Очень хорошо знал. Желько был хорошим человеком. В течение некоторого времени мы каждое утро встречались в кафе, много общались. О Ражнатовиче у меня остались самые лучшие воспоминания. В январе 2000 года Желько, а также Миленко были застрелены в Белграде.
Желько Ражнатович
– Когда-то вы признавались, что в турецкой лиге у вас был самый неудачный период карьеры. Почему так?
– Там было достаточно проблем. Я играл за "Коджаэлиспор", до определённого момента всё было в порядке, пока не пришёл новый тренер, и тогда я перестал попадать в состав.
– Помимо игровых моментов, были и инциденты вне поля. Когда вы, например, в порыве гнева бросили бутылку в президента клуба.
– После прихода нового тренера мы проиграли очередной матч. Я пришел в раздевалку, был очень зол. Взял бутылку и швырнул подальше. В тот момент не заметил, что рядом находится президент.
– Сумма штрафа оказалась космической – 50 тысяч долларов.
– Фактически я его не платил – "Коджаэлиспор" просто вычёл с меня эти деньги. Они просто ничего мне не платили. На этом проблемы не закончились. После одного матча какой-то мальчик крикнул мне, чтобы я подарил ему футболку. Никаких проблем – я не мог передать ему её в руки, поэтому пришлось немного подбросить. Футболка не долетела, упала на землю. В клубе это расценили как серьёзное оскорбление и умысел с моей стороны, ведь на футболке был изображён флаг Турции.
"Я ударил Кежмана, а он рассказал об этом тренеру"
– По происхождению вы серб, по месту рождения босниец, а по паспорту болгарин. За какую команду болели в детстве?
– За хорватский "Сплит". Впоследствии я играл в крупном сербском клубе – "Партизане", где провел почти 200 матчей. Болельщики этой команды, "Гробари", а также фанаты "Левски" – лучшие, которых я когда-либо видел.
– У вас была возможность участвовать в Вечном дерби (Večiti derbi) между "Партизаном" и "Црвеной Звездой", одном из самых принципиальных противостояний в мире.
– На моём счёте 15 таких дерби. Это большой праздник, которым живёт вся страна. Удивительно, но мне запомнился тот матч, в котором я не играл. Помню, 6 мая 1995 года на сербской "Маракане" состоялось юбилейное дерби, № 100 по счету. Невероятная атмосфера!
– Когда вспоминают о ваших выступлениях в "Партизане", то обязательно отмечают три золота в чемпионате Югославии, а также конфликт с вашим одноклубником Матеей Кежманом, будущим игроком "Челси", "Атлетико" и ПСЖ. Что произошло в том эпизоде?
– Это был игровой момент, во время которого я, как старший партнер, сделал ему замечание. На это Кежман ответил: "Й…" и упомянул мою маму. После этого я его ударил. Этого никто не видел, но после игры Матея рассказал об инциденте тренеру. В клубе пересмотрели видео, и все увидели мой удар собственными глазами. Кежману был всего 21 год, а я на 6 лет старше его. В команде мне ничего не сказали, у меня был свой авторитет, и я выступал за "Партизан" уже четвертый год.
– Вы простили его?
– Никаких обид нет. Мы после этого не раз встречались и разговаривали. У нас абсолютно нормальные отношения.
– Югославский футбол, в частности "Партизан" в 90-х, подарил Европе многих классных игроков. Пожалуй, самым ярким вашим партнером был Саво Милошевич, лучший бомбардир Евро-2000, игрок "Астон Виллы" и "Пармы". Кого ещё из одноклубников по "Партизану" вы могли бы отметить?
– Дуляя и Вукича, с которыми играл в "Шахтере". А ещё Ивицу Краля, вратаря "Порту", Драгана Чирича из "Барселоны", Младена Крстаича, который выступал в "Шальке". В нашем "Партизане" все игроки были сильными.
– В "Левски" вы играли с украинцем, по словам которого, дикторы не раз прилагали серьезные усилия, чтобы произнести его фамилию.
– Цихмейструк? Ничего сложного (улыбается). Эдуард запомнился мне как хороший полузащитник. В "Левски" я выступал с ещё одним украинцем, экс-футболистом "Шахтёра" Александром Ковалем. Его тоже прекрасно помню.
– Вы заканчивали карьеру в болгарском "Локомотиве" из Мездры. У клуба были финансовые проблемы, поэтому своим молодым партнерам вы давали собственные деньги?
– Давал довольно много. У владельцев клуба были трудности, поэтому я считал нужным помогать ребятам. Мне совсем не жалко.
– Вы говорили, что сейчас не имеете ничего общего с футболом. Не было ли трудно расстаться с любимым делом и заняться бизнесом в сфере стройматериалов и красок?
– Это хороший бизнес, и я полностью доволен своей нынешней жизнью. Живу в Софии, однако часто бываю в Сербии, Боснии и Герцеговине, Италии, Германии, Франции. От футбола окончательно не отказался – у меня есть тренерская лицензия категории "А". Параллельно я владел футзальной командой, но год назад решил отказаться от этого. Главная проблема – нехватка времени.