"Иди и извинись перед Лобановским": украинец из Ла Лиги, которого забыли удалить с поля

В 80-х годах им заинтересовалось киевское "Динамо", которое на тот момент было действующим обладателем Кубка кубков. У него состоялся неприятный разговор с Лобановским — он запомнился на всю жизнь. В "Шахтере" он играл бок о бок с феноменальным Сергеем Щербаковым, а затем собственными глазами видел футбол в исполнении молодого Ромарио. Принял участие в историческом, первом матче сборной Украины (против Венгрии, 1:3), который пришелся… на его день рождения. В конце концов, уехал в Ла Лигу, где, получив два "горчичника", продолжил матч.

Это всё — о Сергее Погодине. Сейчас его имя известно лишь болельщикам с огромным стажем, а также узкому кругу журналистов. А в начале 90-х всё было совсем по-другому. Погодин считался ведущим украинским легионером и стал одним из первых, кто открыл для себя испанский чемпионат. Но давайте по хронологии.

Пройдя подготовку в знаменитом Луганском спортинтернате, юный полузащитник дебютировал за "Зарю", которая тогда была середняком Второй лиги СССР. На момент дебюта Погодину не исполнилось даже 17 лет. Параллельно с ним в той команде начали свой путь к вершинам Тимерлан Гусейнов, Олег Суслов и Сергей Юран.

Проспекта быстро заметили в Киеве. Сезон-1987 он начал уже в составе "Динамо". Конечно, не в первой команде. Для обкатки новичка отправили в дубль — к легендарному Виктору Колотову. Там Погодин играл регулярно — не менее 25 матчей за сезон. И периодически привлекался к тренировкам с первой командой. Правда, воспоминания о Валерии Васильевиче у него довольно неоднозначные.

"Лобановский был строгим, — вспоминал Погодин в интервью "Футбол 24". — Основной и молодёжный составы он держал на расстоянии. Мы были для него чужими, с нами общался очень редко. Приходил ли он на матчи дубля? Когда мы играли в Киеве, приезжала вся команда. Это была такая традиция. После матча возвращались на базу. Тот из молодых, кто попадает в основной состав, едет вместе с ними.

Не помню, по какому поводу, но Лобановский вызвал меня перед тренировкой. Захожу, начинается разговор. Лобановский спрашивает: "Кто у тебя родители?" Отвечаю: "Простые рабочие. Работают на заводе". "Так пусть отец приедет". Я засмеялся и спросил: "Я что, в школе?" Он взбесился: "Все, убирайся!"

Спускаюсь на тренировку. Колотов объявил задание, а потом говорит: "Сергей, ты не в группе. Будешь заниматься индивидуально". Очевидно, за те 10 минут, что прошли, Лобановский уже успел всё рассказать. "Иди и извинись", — советует мне Колотов. Как сейчас помню: иду в бутсах по паркету, стучу. "Васильевич, простите!" Отвечает: "Иди. Потом это всё…" На следующий день я уже тренировался в группе".

А вот оказавшись в "Шахтере" в 1990-м, Сергей попал в родную стихию. Главного тренера Яремченко он обожал: "Валерий Иванович — прямой человек. Он не станет говорить о игроке за спиной. Яремченко мог всё сказать прямо в лицо, не стесняясь. Если ты выполнял работу хорошо — он говорил, что хорошо. Если ты делал её плохо — то слышал соответствующие претензии. Мне такие люди очень импонируют".

Погодин — крайний справа в верхнем ряду

Развал СССР, по словам Погодина, ударил по всему — и по карману, и по игре. Немало ведущих футболистов уехали за границу. "Когда мы принимали команды в Донецке, на "Днепр" ещё могли прийти люди. Когда же приезжали откровенно слабые соперники — на трибунах было по 3–4 тысячи, а может, и меньше. Для сравнения: в 1991 году, когда мы начинали новый сезон, на стадион приходило по 40 тысяч. Можете себе представить, насколько упал уровень чемпионата".

В конце 1992 года два звездных полузащитника "Шахтера" взяли курс на Нидерланды. Сергей Щербаков (тот самый, чья карьера трагически оборвалась в декабре 1993-го) уехал в ПСВ, а Погодин попал в лагерь середняка Эредивизи – "Рода" из Керкраде. Правда, закрепиться там герой этой статьи не смог.

"Думал, что умру там. Голландцы — холодные люди, мне среди них пришлось нелегко, — признается Погодин. — У меня был переводчик — мужчина лет сорока. Его родители остались в Голландии после войны. С ним я общался больше всего. А так — ни с кем. Потренировались — и разошлись. Я очень много времени проводил на стадионе один. Или играл в бильярд, а уже потом возвращался домой".

Разница в менталитете и языковой барьер сломали не одну легионерскую карьеру наших талантов. Правда, об Испании, где Сергей оказался через два года, у него гораздо более приятные воспоминания. Пока он пытался пробиться в "Спартак" эпохи Романцева и отыграл ещё один сезон за "Шахтёр", в Ла Лигу впервые в истории поднялась сенсационная "Мерида". Летом 1995 года дебютанты активно следили за рынком в поисках недорогого усиления, и их выбор остановился на Погодине.

Украинец после своих приключений и ограниченной игровой практики оказался в мощном котле европейского футбола. Давор Шукер феерил в Севилье, Предраг Миятович в Валенсии, Любо Пенев в "Атлетико", Рауль Гонсалес набирал обороты в "Реале". Правда, волшебники Ромарио и Стоичков как раз покинули "Барселону", что, в конечном итоге, обернулось провальным сезоном — "блаугранас" финишировали лишь третьими.

"В Испании мне было очень комфортно, — убеждает Погодин. — Прежде всего потому, что рядом был товарищ — Николай Писарев. Да и в физическом плане я чувствовал себя невероятно. Был готов рвать и метать. Клуб создал комфортные условия. У меня был отдельный двухэтажный дом, как и у Писарева. На первом этаже — кухня и гостиная, на втором — спальни. Коля жил за городом. Я — в черте города, потому что у меня был годовалый ребенок. Близость стадиона и магазинов была для меня необходима".

Словам легионера противоречит статистика. За полгода в Мериде он вышел лишь в трёх матчах. Однако в двух из них успел вписать своё имя в историю.

В октябре, в рамках восьмого тура, "римляне" прибыли на "Аноету", где сыграли против "Реал Сосьедада". Счёт открыл именно Погодин. "Подача углового. После сризки мяч оказался у меня. Я пробил левой ногой — рикошет — мяч влетел в дальний угол. Красавцем этот гол не назовешь. В какой-то мере он случайный", — самокритично подытожил украинец.

Преимущество гостей закрепил их лучший бомбардир Хуан Мануэль Прието, а вот баски смогли забить лишь гол престижа. Таким образом, Погодин внес свой вклад в первую в сезоне победу "Мериды" и реабилитировался за то, что подвел команду в туре №6. Тогда, в выездном матче с "Тенерифе", произошла поистине трагикомическая история. Сергей получил от арбитра две "горчичные карточки", однако оставался в игре ещё целых 17 минут!

"Первую желтую карточку я получил за грубый прием. За что было второе предупреждение — уже не помню. После этого судья меня не удалил, и я доиграл первый тайм. Почему так произошло — не понимаю. А уже в перерыве меня заменили. Тренер, наверное, всё понял. Вот представьте мое удивление: рефери показывает мне вторую желтую и после этого не вынимает красную! Испанского языка я не знал. Возможно, у них тогда такие правила были. Но, по крайней мере, никто мне не приказал покинуть поле — ни арбитр, ни партнеры, ни соперники", — улыбается Погодин.

Зимой 1996 года украинец подписал контракт с тель-авивским "Хапоэлем", где, по его собственным словам, зарабатывал самые большие деньги в своей карьере. В конце карьеры вернулся домой – выступал за запорожское "Торпедо" и луганскую "Зорю" в начале 2000-х. Впоследствии начал тренерскую деятельность. Работал в штабе "МетаДона", был играющим тренером донецкого "Титана" (недолгое время во Второй лиге). Война, начавшаяся в 2014 году, застала его в Донецке, где он руководил филиалом "Шахтера" на Смолянке. До конца 2016 года работал в гуманитарном штабе на "Донбасс Арене". Затем остался без работы.

Родной город Рубежное, где жила сестра Погодина и где похоронены его родители, с мая 2022 года также находится под российской оккупацией. Где и как сейчас живёт Сергей Погодин, автору на момент написания этого материала неизвестно.

Блохин в "Реале": переговоры в Барселоне, баснословные деньги, кто удержал украинца от побега и почему проиграли все