"За сборную Украины я не забивал, но мне везло": как живёт "Крымский Руни" и почему отказался переходить в "Шахтёр"

"После каждой тренировки мучился — лед, уколы"

– Ваши футбольные современники – Фещук и Ковпак – недавно стали игроками любительских клубов. У вас такого желания не возникает?

– Желание возникает, но возможности нет.

– Если я правильно понимаю, речь идет о здоровье?

– Да. Последние годы своей карьеры я провёл "на жилах". Всё – из-за боли.

– Что вам больше всего досаждало?

– Правое колено. Перенёс четыре операции на нём.

– Вы быстро ушли из футбола – в 30 лет, как Эрик Кантона…

– Честно говоря, физически и психологически я был готов завершить карьеру даже на два года раньше.

– Удалось избежать депрессивных состояний?

– Да. Говорю же – психологически был готов. После каждой тренировки мучился – лед, уколы, чтобы заснуть. Эмоционально это меня полностью истощило.

– Почему происходили рецидивы? Неудачное стечение обстоятельств или низкая квалификация врачей, к которым вы обращались?

– Врачи вряд ли были некомпетентными. Все операции я делал в Мюнхене, у доктора Айхгорна. Все спортсмены топ-уровня обращаются к нему с проблемами колен. Возможно, дело в том, что первая травма была очень тяжелой. Я рисковал не вернуться в футбол уже после первой операции, не то что после четвёртой. Доктор говорил, что три операции – предел. А я после четвёртой сыграл ещё два года.

– Как получили первую травму?

– Матч "Днепр" – "Арсенал". Шла 46-я минута первого тайма. Момент, вроде бы, простой. Симоненко сыграл в корпус, и мое колено отклонилось в сторону. Там всё порвалось – связки, мениски, задняя крестообразная и передняя…

– Ужас… "Каменская Сталь" – последний клуб в вашей карьере. Там вы поработали с тренером Владимиром Мазяром, о непростом характере которого я слышал немало нареканий. А у вас какие воспоминания?

– Переход в "Сталь" был ошибкой с самого начала. Я чувствовал, что не нужно туда идти, но меня начали уговаривать со всех сторон. Почему это было ошибкой? Они тренировались на ужасных твёрдых полях, которые никто не поливал. Я со своим коленом не успевал восстанавливаться. К матчам подходил в плохом состоянии.

А что касается Мазяра — что тут рассказывать? Если бы было о чём рассказать, я бы это сделал. Назвать его тренером — сложно.

– Писали, что после "Стали" вами интересовались некоторые клубы из Казахстана и Азербайджана…

– Да, интересовались. Но я уже принял решение.

"Русского языка вообще не знал"

– Вы – простой парень из деревни в Ровенской области. Как попали в "Таврию" – аж в далекий Крым?

– Я был на просмотре в дубле "Ворсклы". Мы играли в Киеве, на зимнем турнире Макарова. Там находился и Олег Федорчук, главный тренер "Таврии", – присматривался к талантам. Молодых было много – Михалик, Чижов… "Полтава" хотела меня оставить, но Федорчук убедил: "Дам тебе шанс – воспользуйся им". Не знаю, чем я руководствовался. Сами понимаете, что в те времена больших зарплат там не было, не говоря уже о дубле, в который я переходил.

– Может, море вас соблазнило?

– Да какое море? (Улыбается) До 19 лет, пока туда не поехал, я его никогда не видел. Так что море меня соблазнить не могло. Сама судьба завела туда. Так должно было быть, значит.

– Вам – 19, вы оказываетесь в полностью русскоязычной среде, очень далеко от дома. Насколько это было тяжело?

– Действительно, тяжело. Русского языка я вообще не знал – понимал, но сказать ничего не мог. Ребята дразнили, мол, первые полгода я не разговаривал, а только слушал. Может, доля правды в этом и есть. Тяжеловато было. Но благодаря работе, тренировкам и матчам осваивался. Отиграешь, получишь эмоции, двигаешься дальше.

– Свой первый гол в Высшей лиге помните?

– Ну конечно! (Улыбается) Это произошло на "Олимпийском". "Таврия" играла против "Арсенала", уступала 1:2. Меня выпустили на 15 минут, и я на 93-й минуте сравнял счёт.

– Фантастика!

– Фантастика, потому что за полгода до этого я побывал на матче "Динамо" – "Реал", который принимал "Олимпийский", а сам выступал на областном уровне. Однако прошло всего полгода – и я тоже отличился на "Олимпийском".

– О Фоменко, который пришел к рулю "Таврии" после Федорчука, тоже приходилось слышать разные отзывы – немногословный, жесткий, требовательный, акцент на физике. Каким он был для вас, Михаил Иванович?

– В принципе, всё, что вы назвали, – таким он и является. Я бы добавил ещё слово "правильный". Если ты работаешь, относишься к своей работе должным образом, – он это заметит.

При Федорчуке я начал выходить в основном составе. Фоменко привёл с собой многих футболистов высокого уровня – Идахор, Вишневский, который поиграл в российской Высшей лиге, Ковпак… Первые полгода я играл за дубль. Тренировался с основным составом, но шансов не было. А потом, на сборах, я получил шанс в первом спарринге – и забил, по-моему, два гола. После сборов уже играл в основном составе – во всех матчах, пока Фоменко возглавлял команду.

– То есть этот тренер – справедливый?

– Да, на 100 процентов. Я считал, что заслуживал этого раньше, потому что на тренировках хорошо себя показывал. Но тогда Фоменко шансов не давал. Теперь я понимаю, почему. Команда была на грани вылета, борьба за выживание была серьёзной. Может, и к лучшему, что тренер не торопился со мной. Я был молод, может, и подвёл бы, кто знает. Всё происходило постепенно, а со временем я дорос даже до капитанской повязки.

"Крым отвоевать не удастся. Они так окопались!"

– За вами в то время закрепилось прозвище "Крымский Руни". Кто его придумал?

– Федорчук, буквально с первых тренировок. Он придумал, а ребята подхватили. До сих пор, когда я звоню Поклонскому или кому-то ещё, они мне напоминают об этом прозвище (улыбается).

– Лаки Идахор, который до "Таврии" три года провёл в киевском "Динамо", – голевая машина?

– Он не такая уж голевая машина, как, например, тот же Селезнев. Игрок хорошего уровня, но не настолько, чтобы решать все. В конце концов, когда Лаки приехал к нам, у него болело колено. Он уже не мог отдаваться на все 100 процентов. Хотя игру понимал хорошо – умел и забить, и пас отдать.

– А ещё был Гаррисон Омоко. Правда ли, что он курил марихуану?

– Я ни разу не видел, чтобы он употреблял алкоголь или приходил на тренировку в каком-то непонятном состоянии. От вас впервые слышу об этом. Может, и курил, не знаю.

– "Таврия" – главный клуб вашей карьеры?

– Сто процентов. Без "Таврии" я не смог бы играть в последующих командах. Этот клуб дал мне толчок и научил многим важным вещам. Тот же Фоменко привил немалое. Без этого я бы не играл так долго и при всех тренерах.

– После печально известных весенних событий 2014 года прежней "Таврии" уже нет, как и украинского Крыма. Как вы переживаете этот момент?

– Всё меняется. Дальше будут ещё какие-то изменения. Как переживаю? Ну, мы не можем ничего отвоевать… Я ездил в Крым буквально два года назад – там отвоевать ничего не удастся. Они так окопались! Везде – очень серьёзные войска.

– Не боялись туда ехать? Ведь есть риск быть вывезенным в Россию или даже исчезнуть без следа…

– Честно говоря, я заранее обзвонил всех. У меня осталось немало друзей и знакомых. То, что у нас афишируют, не всегда там есть. Конечно, в первый год после аннексии происходили чистки – и местных авторитетов, и бандитов, и украинцев. Тогда это могло быть.

Жесткий режим остался – все всех боятся. Но нет угонов автомобилей или другого криминала. Мне рассказывали, что за год в Крыму угнали только две машины. Или другой момент: иду по побережью Ялты, а мне навстречу — мужчина в синей футболке с большим жёлтым тризубом. Никаких проблем не было.

Мне говорили, что у моря людям — всё равно. Все отдыхают — россияне, украинцы, белорусы. Не знаю, как там сейчас. Но украинцев, конечно, становится меньше.

"Луческу хотел меня, но я решил, что перейду в „Днепр“"

– В "Таврии" вы получили первый вызов в сборную Украины. Кто позвонил с приглашением?

– Если не ошибаюсь, о приглашении мне сообщил администратор клуба. Разумеется, эмоции переполняли. В сборную я приезжал с осознанием того, что есть другие футболисты – такие как Шевченко, Воронин, Селезнев, Милевский. Список был настолько солидным, что когда попадаешь в заявку или даже выходишь на замену, то это просто замечательно. Это не тот состав в сборной, который есть сейчас.

– Вы сыграли восемь матчей, однако голами не отличились. Обидно?

– Да, обидно. В каждом матче, даже когда выходил на 3–4 минуты, были моменты. Не сложилось… То в штангу попадал, то вратарь выручал. Значит, так и должно было быть.

– Какой из этих матчей запомнился вам больше всего?

– Наверное, дебютный. Играли со Швецией на выезде. Кстати, все матчи, в которых я участвовал, мы выиграли. Хотя и не забивал, но был счастливчиком (улыбается).

– Вы уже затронули тему кадрового подбора национальной сборной. Когда состав был сильнее – в ваше время или сейчас?

– Сейчас у нас самое сильное молодое поколение, и подбор футболистов – самый сильный. Но если брать конкретно линию атаки, то даже нет смысла сравнивать. Шевченко получал "Золотой мяч", а Воронин играл в "Ливерпуле". Милевский блистал в "Динамо", Селезнев выходил на поле в "Шахтере". Более того, чтобы пробиться в состав наших грандов, им пришлось изрядно потрудиться. Конкуренция тогда была гораздо серьезнее.

– А вами на пике карьеры интересовалось "Динамо" или "Шахтер"?

– Когда я переходил в "Днепр" (2009 год, – "Футбол 24"), меня хотел "Шахтер". Они предлагали "Таврии" большую сумму, но я для себя решил, что перейду в "Днепр".

– Из-за того, что в атаке "Шахтера" сформировался латиноамериканский вектор?

– Наверное, да. Незадолго до трансфера я дважды забил "Шахтеру" – мы тогда обыграли их в чемпионате и в Кубке сыграли 2:2. Луческу хотел меня, они звонили. Но я понимал, что там в атаке играют только бразильцы. В конце концов, можно было подписать контракт, как Василий Кобин: просидеть на скамейке запасных и рассказывать, что он – 5-кратный чемпион (Улыбается).

– Этот вариант – не для вас?

– Я хотел играть. Был уверен, что буду прогрессировать. Сейчас, после завершения карьеры, можно сидеть и анализировать, сколько всего потерял из-за того, что не имел школы. В "Таврии" понадобилось 2–3 года, чтобы освоить то, что сейчас умеют дети. Я же вожу своего малыша на тренировки и всё вижу. В 19 лет осваивать азы – гораздо сложнее.

"Металлист" разваливался, футболистов обманывали"

– Как вы оцениваете свой период в "Днепре"?

– Команда была хорошей как при Безсонове, так и при Рамосе. В первых трех матчах под руководством испанца я забивал, но потом получил травму. Хуанде был откровенен: "Мне нужен результат сейчас, а не через полгода". И я его понимаю. "Днепр" сразу же пригласил Зозулю, Олейника, Калинича.

Но тогда были и другие моменты. "Днепр" не работал с судьями. Это была принципиальная позиция президента. Другие — "Металлист", "Шахтер", "Динамо" и ещё несколько команд — этого не избегали, мягко говоря.

– Рамос – крутой специалист?

– Сразу было понятно, что это тренер топ-уровня. В "Реал" или "Севилью" не приглашают просто так. В "Днепре" у Рамоса существовал языковой барьер, который не позволял доносить информацию так хорошо, как, например, Кучукову. Но у Хуанде был очень сильный помощник – Маркос. Без такого ассистента ему было бы значительно сложнее. Маркос выполнял 60–70 процентов всей работы.

– Что для вас стало абсолютным открытием в тренировочном процессе Рамоса?

– Не могу сказать, что меня что-то удивило. Рамос, конечно, отличался тем, что делал больший акцент на тактику. Разбивал команду на группы по 4–5 футболистов и отрабатывал определенные комбинации.

– Далее ваш путь пролегал через "Арсенал". Читал, что в Киеве вам не заплатили за 5 месяцев…

– При переходе из "Днепра" в "Арсенал" всё было хорошо. Шикарный подбор футболистов, мы тех же днепрян обыгрывали. Задолженности начались в 2012–2013 годах. После того, как команда со скандалом вылетела из еврокубков. Словенскую "Муру" помните? Говорят, что Рабинович с Коломойским что-то не поделили. Начались долги – по 5–6 месяцев.

Потом пришёл Онищенко и стал возвращать деньги, но я уже перешёл в "Металлист". При переходе написал отказ — чтобы меня отпустили и я мог играть.

– Вы попали к Маркевичу. Чем вам импонировал Мирон Богданович?

– Во-первых, он лично звонил и приглашал в команду. Конечно, звонил ещё и Женя Красников. К тому времени в "Металлисте" собрался, пожалуй, самый сильный состав. Маркевич – спокойный, уравновешенный. Тренировки у него больше всего приближены к европейским. Вообще не перегружает подопечных. Акцент – на профессионализме. Если ты хочешь играть – будешь работать до или после тренировки.

– Вы оставались в "Металлисте" практически до самого конца, хотя корабль обреченно шел ко дну. Какими были эти дни полного хаоса?

– В 2014 году мы ещё как-то продержались и даже заняли третье место в чемпионате. Курченко уже не было, Маркевич ушёл. Но футболисты оставались – Гомес, Соса, Шавье. Только Девич перешёл в "Рубин". Расходиться начали после чемпионата, потому что поняли, что ничего не будет, ничего не изменится. Владельца нет, никому ничего не предъявишь. Менеджмент тоже сменился. Футболистов обманывали.

– В Днепре и Харькове вы пересекались со многими крутыми легионерами. Кто из них – самый талантливый?

– Талантливых могу назвать очень много. Марлос, Соса, Гомес, Джулиано, Осмар Феррейра. Всем им, кроме Сосы, который тренировался день и ночь, талант был дан Богом. Чтобы достичь результата, изнурительных тренировок им не требовалось. А если бы они ещё и тренировались, как положено… Это сейчас доказал Гомес, который в "Аталанте" серьёзно работал над собой и вышел на топ-уровень.

– Кто из них – самый большой чудак?

– Алсидеш из "Днепра". В своё время он был одним из сильнейших легионеров в Украине. Настоящий топ. Когда он хотел – обыграть его было нереально. Но, как правило, Алсидеш не хотел играть в футбол.

– "Гол, который я не забил". Какой эпизод вам вспоминается чаще всего?

– Наверное, это матчи за сборную. Как уже говорил, в каждой игре были моменты. Вспоминаю их довольно часто. Но это так. Это уже история.

– Кому из вратарей чаще всего забивали?

– Владимиру Дишленковичу из донецкого "Металлурга". И в "Таврии", и в "Днепре" часто ему забивал. Когда мы встретились в "Металлисте", он вздохнул с облегчением: "Слава Богу, больше ты мне забивать не будешь" (Смеется).

– Вел учет своих голов?

– Нет. Но знаю, что забил 70–80 голов. Где-то так.

"Не хочешь футбола – на трубе будешь играть"

– После окончания карьеры сразу решили записаться на тренерские курсы?

– Сначала пошел на категорию С, хотя можно было обойтись и без этого. Пошел только ради того, чтобы понять, мое ли это. Ответа не получил, поэтому решил получать А+В. Там уже стало интересно – гораздо больше информации. Окончил, а дальше будет видно.

– Тренерский дебют состоялся в "Вересе". Но я так и не понял, что произошло. Вас уволили вскоре после назначения…

– Было даже две попытки. Первая – в Премьер-лиге. Позвонил Боровиков и спросил, не хочу ли я им помочь. Они искали молодого специалиста для тренера Свиркова. Я согласился, поехал во Львов. Вскоре Свиркова уволили. Я ещё остался на несколько матчей с Демченко.

Тогда был случай, когда ехали в Харьков. После него я до Львова не доехал. Просто вышел, сказав, что так не могу. Когда футболистов и персонал не считают ни за что, издеваясь над ними. Тогда не было никаких больных, а они всем рассказывали, что больны. Ребята вернулись на автобусе, но потом всё равно полетели на матч с "Шахтёром". У меня совсем другие жизненные принципы. Обманывать я просто не могу.

– Какой была следующая попытка?

– "Верес", Вторая лига. Всё делалось с нуля. Набирали футболистов, просматривали. За 2–3 недели перебрали около 100 игроков. На небольшие зарплаты нужно было набрать хороших исполнителей. Все команды уже давно тренировались, а мы только собрали коллектив. Начали играть – ничьи, поражения. После игры с Винницей, если не ошибаюсь, в клубе решили что-то менять. Сменили меня.

– Неудачи на старте тренерской карьеры, наверное, сильно охлаждают энтузиазм. И всё же – желание продолжать у вас не исчезло?

– (Вздыхает) Вы правильно сказали. Охлаждает – это ещё мягко сказано. Непонятные ситуации повсюду. Но сам тренерский процесс мне очень нравится. С первого дня во Львове или "Вересе" не было такого, чтобы я чего-то не понимал. Чувствовал себя в своей тарелке. Тренировки, медицинский контроль и прочее – всё должно быть идеально. Некоторые наши руководители этого не понимают и не хотят понимать.

Буду ли я тренировать? Честно говоря, пока не знаю. Прошло больше года с того момента, как я отошел от дела. Разумеется, я продолжаю следить за футболом, тренерами, тенденциями. Учусь, ездил в Европу на курсы, кое-что прохожу в онлайн-режиме. Будет предложение — подумаю.

– А если не футбол? У вас есть запасной вариант?

– Запасной вариант у меня появился давным-давно, ещё когда я сам играл в футбол. Занимаюсь бизнесом, у меня есть определённые бизнес-активы, на жизнь хватает. Кроме того, моё увлечение — это мои дети. Они растут на глазах, и я получаю от этого удовольствие. Старшего вожу на тренировки.

– Расскажите о своей семье.

– Жена Юлия – косметолог. Салон, косметическая клиника. У нас двое мальчиков: Даня – 7 лет, Вовчик – скоро исполнится 2 года. Старшего сына сначала заставлял заниматься акробатикой – это важно для жизни. За год-полтора он очень окреп. Ходит и на футбол – это уже его инициатива. "Хочешь – ходи, не хочешь – на трубе будешь играть" (Смеется). Сын выбрал футбол.

– Девятнадцатого июля вы будете праздновать День рождения. Что бы вы хотели себе пожелать?

– Дата закругляется (улыбается). Я, наверное, счастливый человек, потому что когда спрашивают, что мне подарить, я четко понимаю – ничего не нужно. Хочу только, чтобы родные и друзья были здоровы. Коронавирус перечеркнул все планы – нет возможности поехать в Европу, открыть для себя новые места. Мечтаю, чтобы эта ситуация как можно скорее закончилась, а те, кто на ней зарабатывает, – чтобы меньше занимались этим бизнесом. И, конечно, чтобы закончилась война. Молодые ребята гибнут…

Страница автора в Facebook

"Вышел на поле с сотрясением мозга и забил два гола". Как реализовать 19 пенальти подряд, или Куда делся Васил Гигиадзе