Владимир Безсонов: Врачи-дилетанты – видят, что шея сломана, и запрещают ходить Но я их не слушал

Он принадлежит к той группе людей, которые не привыкли хвастаться своими достижениями. "Не люблю вот это — „я, я, я“, — говорит Владимир Васильевич. — Люблю говорить не о себе, а о команде в целом. Без команды я никто".

Вообще, за время личного общения я слышал от господина Безсонова попытку подчеркнуть свои заслуги лишь один раз, да и то в качестве попытки выразить реверанс в адрес выдающегося динамовца 60-х Андрея Бибы: "Только мы с Андреем Андреевичем могли играть на всех позициях, кроме вратарской".

Андрей Биба и Владимир Безсонов

Вытащить Безсонова на интервью — дело крайне непростое. Этот разговор тоже предварительно не планировался. Поговорить договорились в рамках совместного проекта "Футбол 24" и общественной организации "Друзья Динамо" к 90-летию киевского клуба. Проекта, к которому мы привлекаем только выдающихся капитанов "Динамо". Собственно, после выполнения "обязательной программы" я предложил великому динамовцу выйти за рамки заранее оговоренного. Господин Безсонов согласился.

"Приехал в Киев осенью 1975-го, 17-летним"

– Владимир Васильевич, в истории "Динамо" было немало выдающихся игроков. Но далеко не о каждом фанаты спустя десятки лет после завершения карьеры продолжают петь песни.

– Чтобы тебя уважали, делу, которым занимаешься, нужно отдаваться полностью. Во-вторых, на поле всегда нужно выходить с единственной целью – выигрывать. Болельщик ценит, когда футболист старается выиграть и отдает для этого на поле все силы.

– Удивительно, что вы, воспитанник харьковского футбола, попали в "Динамо" раньше, чем в "Металлист".

– Так как-то получилось. Выступал за харьковский интернат, в котором я, кстати, не учился. Проводили матч с киевским "Динамо". Тогда на меня обратил внимание Михаил Коман. Вскоре в Харьков приехал селекционер киевлян Анатолий Сучков и официально пригласил меня в "Динамо".

Приехал в Киев осенью 1975 года, 17-летним. Ещё и повезло попасть на стадион, на матч Суперкубка Европы, в котором наша команда победила "Баварию" со счётом 2:0. Понятно, что от осознания того, что завтра буду тренироваться рядом с этими футболистами, я ужасно волновался. В "Динамо" играли только мои кумиры. Это было что-то невероятное. С другой стороны, хотелось же стать такими, как они. Это была детская мечта.

– Помните свой первый разговор с Лобановским?

– С вокзала приехал на стадион "Динамо". Сидел и ждал, пока Валерий Васильевич появится, здесь, на втором этаже. Лобановский зашел, поздоровался, познакомился поближе. Ничего особенного он мне тогда не говорил.

"Травмы – неотъемлемая черта нашего вида спорта. Чтобы не обращать на это внимания, нужно полюбить свою боль"

– 1976-й был необычным для нашего времени периодом, когда основной состав "Динамо" вместе с тренерским штабом готовился к Олимпиаде под знаменем сборной СССР, а в составе киевлян в чемпионате Союза играли фактически дублеры.

– В том дубле тоже не было недостатка в опытных игроках – Александр Дамин, Валерий Зуев, Сергей Кузнецов. Для нас, молодых, это был шанс набраться опыта и зарекомендовать себя на самом высоком уровне. Видимо, я как-то проявил себя, раз осенью, когда Олимпиада завершилась, Лобановский постепенно начал подпускать меня к основному составу. Пусть играл не постоянно и по несколько минут, но это тоже был опыт, который помог в будущем.

– Рядом с вами в средней линии играли такие опытные футболисты, как Владимир Мунтян. Думаю, чтобы не получить нагоняй, приходилось вести себя максимально дисциплинированно.

– Не стоит обращать внимания на то, что старшие футболисты тебя ругают. Без этого никак. Надо присматриваться к тому, что такие игроки, как Мунтян, делают на поле. Мне приятно, что ещё с тем составом в 1977 году сумел стать чемпионом СССР. Позже с "Динамо" становился чемпионом ещё пять раз, но это первое золото навсегда останется особенным.

1977 год. Перед товарищеским матчем "Фиорентина" — "Динамо"

– Собственно, в то время побеждали все команды, в составе которых вы выступали.

– Вы имеете в виду юношеский чемпионат Европы в Венгрии и юниорский чемпионат мира в Тунисе? Сложилось хорошее поколение, в котором выделялись не только москвичи или киевляне, но и львовяне Андрей Баль, Григорий Батич, харьковчанин Валентин Крячко. Но, повторюсь, заслужить доверие Лобановского, чтобы войти в основной состав и регулярно выходить на поле вместе с игроками команды 1975 года, было гораздо сложнее.

– В дебютном матче юниорского чемпионата мира вы получили первую серьёзную травму – соперник разорвал вам ступню шипами бутс.

– Еще с тех лет понял, что без самопожертвования в футболе ничего не добьешься. А у нас в "Динамо" все были такими самоотверженными. В сочетании с высоким исполнительским мастерством это приносило результат. Всё должно быть в комплексе – техника, тактика, самоотверженность. Какая-то из этих черт, взятая отдельно, – это хорошо, но выдающихся результатов с ней не достигнешь. Травмы — неотъемлемая черта нашего вида спорта. Да, больно. Чтобы не обращать на это внимания, нужно полюбить свою боль.

– Это возможно?

– Конечно. И тогда боль уже не воспринимается как боль.

"На „Маракане“ поле огромное, наверное, целый гектар"

– В конце 70-х сборную СССР возглавлял спартаковский тренер Константин Бесков. В команду из киевлян он приглашал только вас и Сергея Балтачу. Стиль игры тоже был соответствующим.

– Думаете, мы не могли играть в короткую передачу? Повторяю, что с техникой у всех динамовцев всё было в порядке. Поэтому и адаптироваться к футболу Бескова было несложно. Да и футбол мы демонстрировали вполне приличный. Особенно когда в 1980-м, незадолго до московской Олимпиады, победили Бразилию с Тониньо Серезо, Сократесом и Зико на "Маракане". Тот матч был посвящён 30-летию открытия крупнейшего в мире стадиона.

– В течение первых 30 минут бразильцы не давали гостям поднять головы. Правда, забили лишь один раз, а кроме того, Зико ещё и не реализовал пенальти.

– Нам пришлось адаптироваться к непривычным условиям. Поле там огромное, наверное, целый гектар. Из своей штрафной площадки чужих ворот не видно. Да и сама 200-тысячная чаша тоже впечатляла и давила. Также своё влияние оказал просмотр матча с участием ветеранов бразильского футбола. Они играли перед нами. Вава, Диди, Гарринча — это же не люди, а легенды! Пеле тогда, кажется, не было. С Королём футбола встретился чуть позже, во время открытия стадиона в Лос-Анджелесе. Тогда же в Рио-де-Жанейро потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Игра Сократеса, Тониньо Серезо до сих пор перед глазами. Выдающиеся мастера того времени.

"Не люблю, когда меня ассоциируют только с травмами"

– Когда-то вы сказали, что 1980-й был единственным в вашей карьере сезоном, в котором удалось избежать травм. Остальная часть карьеры похожа на героизм.

– Я вас прошу: не надо делать из меня жертву. Ещё скажут, что выходил на поле на костылях. Не люблю, когда меня ассоциируют только с травмами. Да, часто приходилось играть, терпя боль. Но ведь не я один такой был. А что мне оставалось – беречься? Может, вступал в стыки чуть чаще, чем другие. Тогда бы ни на чемпионатах мира не сыграл, ни Кубок кубков не выиграл бы. Возьмем 1986-й год. Отбыли в Москве матч с "Торпедо", домой возвращались на поезде. В купе почувствовал, что не могу повернуть голову. Обратился к врачу. По приезде в Киев сделали снимки. Оказалось, что у меня перелом третьего и четвёртого позвонков. Надели на шею бандаж. Вылечился. Хотя медики говорили, что о футболе могу забыть. Вы же понимаете, врачи — дилетанты. Видит, что шея сломана, и запрещает ходить, а то могут атрофироваться все конечности. Но это их проблемы. Точнее, у меня проблем не было.

– Недавно общался с Владимиром Лозинским. Он вспоминал, как растянувшееся на всю ночь обсуждение матча "Динамо" – "Днепр" в компании с вами, Демьяненко и Балем стоило ему места в заявке на чемпионате мира-1992.

– Это когда Володя опоздал на самолёт (улыбается). Бывает. У меня, правда, всё было в порядке. Я успевал везде.

"Вся Москва в восторге после твоего заявления"

– А правда ли, что вы выпили больше водки, чем те журналисты, которым вы об этом рассказали в интервью лет десять назад, съели борща?

– (Смеется). Знаете, как всё это было? Приехал человек из Москвы, сидит напротив и пытается вытянуть из меня рассказ о том, как я пил или курил. "Пил и курил, – отвечаю я. – Дальше что?" "А где вы пили, а с кем?" – не унимается тот. "Слушай, ты меня уже замучил. Я столько выпил, что ты борща за всю свою жизнь не съел, б…", – сказал я уже тогда, когда диктофон, вроде бы, был выключен. Мы просто сидели и разговаривали. А тот взял и написал. Едва вышла газета, как мне позвонил из Москвы Вагиз Хидиятуллин. Цитировал, смеялся. "Вся Москва на ушах после твоего заявления", – говорит.

– О том, как у вас на кухне "пили чай" вместе с Демьяненко и Балем хоккеисты Фетисов и Касатонов, расспрашивать не буду. В своё время мне об этом рассказывали другие участники той вечеринки. Интересует другое. Общаетесь ли вы сейчас с Фетисовым, который в настоящее время занимает должность руководителя Федерального агентства по физической культуре и спорту РФ?

– С тех пор, как Слава уехал в НХЛ, мы почти не виделись. В Киев Вячеслав приезжал ещё лет пять назад. Кажется, на открытие телеканала "Хоккей". Тогда с ним виделась дочь Аня. Меня в это время в Киеве не было.

– Но вернёмся к футболу. После 15 сезонов в составе "Динамо" вы переехали в Израиль. Там почти не играли, очень быстро завершили карьеру.

– Не хотел туда ехать. Но попросили друзья – Боря Норман, Яша Шаркинзон. Ко мне в "Маккаби" из Хайфы поехал Витя Чанов. Приехал туда в декабре, после завершения чемпионата СССР-1990. У нас начинался отпуск. Понятно, что я был не готов. Немного потренировался в Хайфе, сыграл пять матчей и понял, что это уже не то. Да, мне было всего 32. Но нужно вовремя уйти. Не хочу сказать, что не получал от футбола удовольствия. Но с теми болями, которые тогда испытывал, я уже не был тем Безсоновым, которого люди запомнили в его лучшие годы. Привык играть на максимуме, но достичь его уже не мог. Чувствовал, что там не успеваю, там недобегаю.

– Тогда ещё и шла война в Персидском заливе.

– Она мне и "помогла". В том смысле, что у меня было оправдание. Поехал в Киев якобы временно, обещал вернуться, хотя знал, что возвращаться уже не буду. Потом позвонил и сказал, что приеду, когда закончится война. Хотя, в принципе, ничего меня там не пугало. Да, когда жил в отеле, выдавали противогазы. Но понимал, что до Хайфы боевые действия не дойдут.

– После вашего возвращения Анатолий Пузач снова стал выступать за "Динамо".

– Да. Но мучить себя я не хотел. Если в Израиле я не мог играть так, как хотелось, то в чемпионате Союза было ещё сложнее. Зато согласился работать у Анатолия Кирилловича помощником. И оставался на должности второго тренера "Динамо" вплоть до тех пор, пока мне не предложили возглавить "Борисфен". В "Динамо", пожалуй, было спокойнее, но хотелось работать самостоятельно. С чего-то нужно было начинать. И учиться.

– "Борисфен" преобразовался в "ЦСКА-Борисфен", а вы вновь возглавили уже самостоятельный "ЦСКА". И довели команду, у которой тогда были проблемы с финансированием, до финала Кубка Украины 1997/1998.

– Не надо из меня делать героя. Мы сделали то, что смогли. Шансов победить "Динамо" в финале не было. Точно так же, как трудно было рассчитывать на победу над московским "Локомотивом" в Кубке кубков.

– Осенью 2010 года "Днепр" под вашим руководством проиграл "Севастополю". Вы подали в отставку и с тех пор не занимали тренерских должностей.

– Предложения были, но смысла говорить о том, чего не произошло, не вижу. Так же, как и не собираюсь пока публично обсуждать причины того, почему пришлось уйти из "Днепра". Ушел и ушел, сейчас работаю селекционером "Динамо". На этом пока и всё.