"Выпил, поспал и забил три гола": первый легионер Кварцяного понравился "Динамо", играл с "Барсой" и не задержался в "Шахтере"

В конце 80-х в Луцке сложилась необычная пара. Тренер называл своего подопечного "игроком с уникальным талантом". Футболист, в свою очередь, считал наставника особенным и чувствовал от него отцовскую любовь. Люди с невероятным характером, которые всегда шли своим путем, смогли превратить непростые черты характера в общекомандный успех. Один творил этот успех на тренерской скамейке, другой — на футбольном поле.

Виталий Кварцяный всегда имел своеобразный подход к футболистам. Для него не существовало полутонов: либо любимец, либо изгой. Первый легионер луцкой "Волыни" Арманд Зейберлиньш признает – в своей карьере наделал немало глупостей. Однако в Луцке пазл сложился, и Кварцяный сумел раскрыть лучшие качества своего подопечного. Но стоило уроженцу Риги покинуть "Волынь" — как магия исчезла.

"Безсонов спросил: „Чума, что ты делаешь?“

– Арманд, как для вас проходят эти непростые дни?

– В основном сидим дома. Спасает наличие дачи в Юрмале – иногда выезжаю к морю. В Риге всё закрыто, как и в Украине, наверное. Я работаю детским тренером. До недавнего времени занимался с детьми в "Сконто", а сейчас перешёл в местный клуб "Альберт". Даже во время вынужденной паузы мы должны контролировать процесс. Поэтому задания даю онлайн, а игроки выполняют упражнения и присылают мне видео – тогда я выставляю оценки. Своего рода аналог обычной школы, только со спортивной спецификой.

– Ваш земляк Андрейс Штолцерс рассказывал, что до 13 лет одинаково успешно занимался хоккеем и футболом, однако сделал выбор в пользу игры с мячом. Вы тоже столкнулись с такой дилеммой?

– Это типичная ситуация для Латвии. Так же, как и Штолцерс, я с 5 лет на коньках. Более того, играл в хоккей вместе с Александром Белявским, нашим легендарным хоккеистом. Мне вообще больше нравился хоккей. В советское время никто не удивлялся мастерству Всеволода Боброва, который одновременно освоил два вида спорта.

Я тоже зимой во дворе играл в хоккей, а летом занимался футболом. В какой-то момент пришлось выбирать свой путь, и я отдал предпочтение футболу. Кстати, когда мы встречались на ветеранских матчах с местными хоккеистами, они прекрасно играли в футбол. Упомянутый мной Белявский отлично действовал в атаке и много забивал.

– Что именно помогло вам сделать этот нелегкий выбор?

– Когда я учился в 9-м классе, мама посоветовала сосредоточиться на футболе: "Тренер называет тебя талантом, он не хочет, чтобы ты бросал футбол". Я взвесил "за" и "против" и попрощался с хоккеем. Уже в 13 лет я был приглашён в футбольную сборную U-15. Первый профессиональный опыт получил в Лиепае, где играл за "Звейниекс" — там меня использовали в качестве игрока, закрывающего возрастной ценз. По правилам в команде должен был выступать футболист, которому ещё не исполнилось 18 лет.

В "Волыни": Зейберлиньш — первый слева в среднем ряду, над ним — Виталий Кварцяный

– Проходит сезон, и из Второй лиги вас приглашают в элитный ростовский СКА. Это результат хорошей работы скаутов?

– В составе латвийской сборной я выступал на турнире "Переправа". Очевидно, неплохо себя проявил, ведь получил приглашения от нескольких команд. Акцент делал только на тех, кто "отбывал армию". Этот вопрос тогда стоял особенно остро. Среди хабаровского СКА, московского ЦСКА, смоленской "Искры" и ростовского СКА я выбрал последний вариант. Если бы не Ростов, то после возвращения домой я оказался бы в армии. А там вообще мог бы попрощаться с карьерой спортсмена.

– Лидером тогдашнего СКА считался уроженец Луганска Сергей Андреев, а самым старшим игроком команды был бывший футболист "Карпат" Александр Андрющенко. Как вас приняли в армейском коллективе?

– Для меня это был шок (улыбается). Приехал какой-то пацан из Второй лиги… Когда зашел в столовую, то не знал, как себя вести. Все в куртках "Адидас", такие серьёзные. Коллектив действительно был замечательным и хорошо меня принял. Кроме Андреева и Андрющенко, отмечу также Скотаренко, Шулаева и Еременко, отца Романа и Алексея, которые играли в Украине. В составе СКА было немало сильных игроков.

– У ваших соперников были ещё более громкие имена. Кто произвёл на вас наибольшее впечатление?

– Боевое крещение я прошел еще до старта сезона, когда в феврале СКА проводил спарринг с киевским "Динамо". Меня выпустили на поле во втором тайме. Смотрю, а там Блохин, Демьяненко, Балтача, Безсонов. В одном из эпизодов побежал за Безсоновым и бросился в подкат – грязь хорошенько замесил. Игрок сборной СССР поднялся на ноги, огляделся по сторонам, посмотрел на меня и спрашивает: "Чума, что ты делаешь?" Я сразу извинился, но это слово "чума" запомнил на всю жизнь (Смеется).

"Ночью спать не мог. Просто плакал от боли"

– В 1984-м вас пригласили в юношескую сборную СССР, которая заняла второе место на чемпионате Европы.

– Собрался сильный коллектив: Татарчук, Скляров, Иванаускас, Бубляускас, Кутепов, Дмитрий Кузнецов. Больше всего я дружил с последним – он сделал классную карьеру, стал чемпионом СССР, немало поиграл в Испании. Жаль, что в финале мы уступили Венгрии в серии пенальти.

– Вы много забивали на турнире, однако в решающей игре на поле не вышли. Почему?

– Из-за конфликта с Сергеем Мосягиным. До чемпионата Европы я считался стабильным игроком основного состава. Перед самым турниром тренер посадил меня на скамейку запасных, хотя я и так забил три гола. В финальном матче я даже пошел разминаться, но из-за вынужденной замены партнера так и не сыграл. Обидно, конечно, но такова жизнь.

Зейберлиньш забивает в ворота юношеской сборной Ирландии

– Несмотря на успешные выступления за сборную, вашу клубную карьеру нельзя назвать столь же удачной.

– Мне пришлось нелегко в тот период – у меня были огромные проблемы со спиной. Я на себе испытал все проблемы остеохондроза. Ночью спать не мог. Когда переворачивался на другую сторону, просто плакал от боли. После чемпионата Европы вообще 4 месяца в футбол не играл – думал, что закончу карьеру.

Немного к жизни меня вернула поездка в Тбилиси, где в ноябре 1984 года перед матчем против местного "Динамо" меня и Гелу Кеташвили тренер сборной Борис Игнатьев награждал знаками отличия – мы получили звание мастеров спорта. Приятно, когда тебе аплодируют 70 тысяч человек.

– В конце 80-х вы получаете приглашение в "Волынь" и, кажется, наконец-то оживаете.

– У меня в голове крутились свои мысли. Я только что женился и не хотел уезжать из дома. Позвонили из Украины – говорят, что в Луцке хотят посмотреть на меня в деле. В то время контрактов не существовало, всё решалось на основании простого заявления. Свою первую игру я провел в Ивано-Франковске, а после этого наконец поговорил с Виталием Кварцяным. "Хочу, чтобы ты играл за нас", – сказал тренер. Так началась моя украинская история.

"Как утром после свадьбы можно ехать на матч?"

– Традиционный Виталий Кварцяный – это бронежилеты, собака на тренировках и подкаты в раздевалке. Каким в молодости был Виталий Владимирович?

– (Смеется) Очень уважаю Владимировича. На тот момент он был одним из самых молодых тренеров лиги – всего 36 лет. Если честно, то таких, как Кварцяный, я больше не видел. Он продаст квартиру ради игрока, готов отдать последнее. Словом, сделает для тебя всё. Владимирович нам говорил: "Вы не команда, вы – банда". В "Волыни" действительно были не футболисты, а бандиты. Мы грызли землю за клуб и за тренера. Как-то нам два месяца не платили премии.

– Кварцяный решил проблему?

– Встретился с партийным руководством, с "шишками". На базу приехали чёрные "Волги". Владимирович собрал нас и выступил перед партийцами: "Если оплаты не будет, то ни один футболист на поле сегодня не выйдет. А теперь, "ребятушки", можете идти".

Проходит полтора часа, тренер снова вызывает нас на беседу, на этот раз без "посторонних". "Вечером после игры все получат зарплату и премии", — сказал Кварцяный, и так и произошло. Вот такой человек!

– В авторской книге Кварцяного "Футбол – это не только победы" тренер рассказывает, как вы не с первой попытки прижились в Луцке. Сейчас можете признать, что вели себя не совсем правильно?

– У нас был выходной, немного погуляли. Я нарушил режим, вступил в перепалку с Павлом Филонюком. Слово за словом, мы отправили друг друга подальше. Филонюк – опытный, а я в команде всего четыре месяца. Это был конец года, я зашел к Владимировичу. "Арманде, пусть все уляжется, езжай домой", – сказал тренер. Тренироваться я тоже не мог — ужасно натер ногу, кровь не переставала течь. Решили, что нужно сделать паузу. Через некоторое время я вернулся, и ситуация наладилась. Кварцяный не всех любит, но меня полюбил, как собственного сына.

– Одна из самых эпических историй в книге Виталия Владимировича посвящена вам и матчу, который состоялся после свадьбы Владимира Мозолюка. "В 9 утра должны были выехать на спарринг в Польшу. Вся команда собралась, а Зейберлиньша нет. Все молчат… Поехали с начальником команды Барабасевичем на такси, забрали Зейберлиньша с квартиры… "Дайте пива, ну дайте пива". Дали Арманду. Он выпил, поспал ещё полчаса, вышел, забил три гола, и мы выиграли 3:0", – вспоминал тренер.

– (Смеётся) Такого не было! Какое пиво? Было совсем иначе. Я трижды не забивал, только дубль оформил. Ну, Владимирович приукрасил, молодец! У меня удивление вызывает другое – как утром после свадьбы можно ехать на матч? Да, я проспал. Жена забыла поставить будильник.

Арманд – в центре нижнего ряда

– Помните, как проснулись?

– Услышал мощный стук в дверь, такой "бах", "бах". Это Анатолий Антонович Барабасевич будил меня: "Арманд, команда уже готова". Я быстро оделся, мы приехали в Польшу. Голова с утра болела не только у меня. Поляки на обед угостили всех пивом. Я не мог просить пива только для себя – ну какое же "Дайте пива"? (Улыбается) На поле под градусом нереально играть, ты что?

– Не пивом единым. Кварцяный отмечал вашу особенную способность забивать голы на выезде: "У сильного игрока характер проявляется на выезде".

– Да нет, я вообще не думал о забитых голах. Даже если я оказываюсь один на один перед пустыми воротами, то ищу партнера, чтобы отдать ему пас. Почему-то с детства больше удовольствия получал от голевой передачи. Володя Дикий в 1989-м забил 22 гола и, пожалуй, половину из моих передач. Хотя Дикий – нападающий от Бога. Я прошел по флангу, обошел двоих, отдал пас, а Володя с одного касания забивает. Комбинация!

"Яремченко оставил меня в запасе, я обиделся"

– Вместе с "Волынью" вы стали победителями шестой украинской зоны во Второй лиге. Это было важное событие?

– Сказка для Луцка! Мы шли очень уверенно, в середине сезона понимали, что не уступим позиции. Иногда создавалось ощущение, что мы обыгрываем всех на полноги. Кварцяный поверил в нас, называл нас "лучшими". Чтобы нас кто-то отвозил? Такого не могло быть. Единственная случайность произошла в Кривом Роге – выигрывали 2:0, но потом трижды пропустили.

– Кто был духовным лидером в раздевалке?

– Иван Польный. Почему-то он застрял в Луцке и не хотел никуда ехать. Считаю, что по потенциалу Иван мог усилить любую команду Высшей лиги. Мощно выглядел Олег Федюков. Прекрасно видел поле Анатолий Раденко, он был мозгом команды. Человек играл за "Шахтер" и московское "Торпедо", никогда не курил и не пил. Сигарет в его руках я никогда не видел. Мы же вместе жили на выездах – чрезвычайно много перенял у него. Какой интеллект! Таких людей не встречал.

– Вы слышали о том, что Анатолий Григорьевич стал священником?

– Ты второй, кто мне об этом рассказывает. В прошлом году я был в Луцке с детской командой "Сконто", луцкие ребята рассказывали о Раденко. Я очень удивился. В спорте нужно расслабляться, а он даже 100 граммов никогда не пил. Хорошо, когда ты знаешь меру и не позволяешь себе лишнего, но иногда нужно выпускать пар.

– Говорят, именно Раденко помог вам перейти из "Волыни" в "Шахтер"?

– За мной из киевского "Динамо" приехали – Кварцяный может это подтвердить. Селекционер посмотрел наши два матча, мы пообщались. "Ты играешь в стиле Безсонова", – сказал тот человек. Возможно, видели во мне замену Владимиру, не знаю. "Таврия" тоже приглашала – телефон обрывали: "Будет у тебя дача на берегу моря", – говорил руководитель команды. А ещё "Гурия" из Ланчхути, "Металлист". Однако я уже договорился с "Шахтёром" и знал, что буду играть в Донецке. Но не только Зейберлинша разбирали на куски — за всеми игроками "Волыни" выстроилась очередь.

– В "Шахтере", выступающем в высшей лиге, вы провели всего три матча. В чём дело?

– Я начал неплохо, играл в спаррингах, потом в матчах чемпионата. Но как-то Валерий Яремченко оставил меня на скамейке запасных, а в стартовом составе вышел Виктор Онопко. Я разозлился, начал вести себя некорректно. Не хотел играть, меня отправили в дубль. Признаю, имели место нарушения режима – я банально не пришел на тренировку, обиделся.

"Штелин пытался сделать из нас дебилов"

– В начале 90-х вы уезжаете в Швецию. Игорь Ядлось, выступавший в низших шведских дивизионах, вспоминал, как местные футболисты могли позволить себе в перерыве съесть огромный бутерброд. Какие у вас воспоминания об Опе и Висбю?

– У нас такого не было. Меня, скорее, поразили бананы в раздевалке после каждой тренировки – можешь есть сколько угодно. Для меня, выходца из СССР, это выглядело необычно. А ещё удивляло разнообразие товаров в магазинах – в "совдепе" я к такому не привык. Даже фотографировался в овощном магазине – чувствовал огромный контраст с нашими неухоженными лавками.

Также с улыбкой вспоминаю противостояние с "Хельсингборгом" Хенрика Ларсона — ещё в молодости он привлекал к себе много внимания. Ещё одно приятное воспоминание о Швеции — моя дочь там родилась. Жаль, что переговоры с Гетеборгом не увенчались успехом – такие варианты были. Зато вскоре я перешел в израильский "Хапоэль" из Беэр-Шевы.

– Ваш партнер по "Хапоэлю" Андрей Телесненко с особыми эмоциями вспоминает противостояние израильтян с "Барселоной" в Кубке УЕФА. Гвардиола, Хаджи и Фигу произвели впечатление?

– Нас так разгромили, что лучше не вспоминать. Я к мячу раз пять прикоснулся. Вроде бы и раньше выходил против хороших команд, за сборную много отыграл, но такого не припомню… "Барселону" тренировал мой кумир Йохан Кройф – мне даже посчастливилось пообщаться с ним. После матча обменялся футболками с Гильермо Амором. В той команде все были личностями. В домашнем матче на 2-й минуте Георге Попеску так врезался мне по ноге, что я не мог бегать. В итоге наш "Хапоэль" уступил каталонцам по сумме двух матчей 0:12.

Рядом с Йоханом Кройфом

– В 1998-м вы возвращаетесь в Украину, однако в запорожском "Металлурге" дела идут не очень удачно – всего 4 матча за сезон.

– Кварцяный работал тогда в Запорожье тренером-селекционером. Я вернулся в Украину в статусе капитана сборной Латвии, надеялся, что всё будет хорошо. Жил в номере с молодым Славой Шевчуком, который тогда только начинал. Немного наставлял его – молодец он! Мне дали подъемные, Владимирович организовал хорошие условия, однако я его подвел. У меня бывают "сбои" – я исчез на неделю. После этого отношение изменилось — стали выпускать со скамейки, в стартовый состав не попадал. А мне 32 года, какая замена?

– Снова дал о себе знать своенравный характер?

– Да, да ещё и с новым наставником не повезло. Александра Томаха сменил Александр Штелин. Не тренер, а… Ну, ты понял. Перед игрой он собирал нас в конференц-зале – на стенах висит 25 плакатов. Пытался сделать из нас дебилов. Как будто мы ничего не знаем о футболе. Сам Штелин футболистом не был, зато пытался объяснить непонятные вещи. Доходило до абсурда. Я вникал в эту теорию, а ребята уже шутили: "Арманде, смотри, для тебя новые плакаты повесили".

– Штелин знал о вашем отношении к его методам?

– Конечно, и отвечал взаимностью. Готовимся к игре с "Черноморцем". Параллельно меня вызывают в сборную Латвии на Baltic Cup. "Ты будешь играть с Одессой, работай", – говорит Штелин. Начинаю со скамейки запасных. "Иди разминаться", – приказывает тренер. Пошёл, разогрелся. "Ещё чуть-чуть", – кричит. На поле я так и не вышел. И так несколько раз. Однажды я сбежал на матч сборной и в Запорожье не вернулся.

– В 2001-м вы пытаетесь ещё раз войти в ту самую реку и снова ищете себя в дорогой сердцу Волыни. Почему провели всего сто минут за сезон?

– Все пошло наперекосяк из-за долга перед "Металлургом" – они требовали деньги за меня.

– Говорят, 20 тысяч долларов.

– Примерно так. Я забил гол в Киеве в матче против ЦСКА-2, газеты об этом написали. Тогда Кварцяному позвонил президент "Металлурга": "У тебя там хороший игрок играет, гол забил…" Владимирович нашел эти деньги, поехал на встречу, однако недоразумения по поводу трансфера не уладили. Возникли какие-то проблемы с документами.

В Риге как раз должен был состояться матч сборных Украины и Латвии, поэтому Кварцяный посоветовал пообщаться с президентами федераций: Суркисом и Межецкисом. На тот момент мне уже исполнилось 36 лет, но я всё-таки попытался поговорить с Межецкисом. "Хорошо, я выясню у Суркиса", — ответил президент нашей федерации. Конечно, на этом всё и закончилось. Таким оказался конец моей карьеры.

– Вы откровенно признавались, что неоднократно принимали не совсем правильные решения. Сейчас хотели бы изменить что-то, если бы у вас была такая возможность?

– Ой, сложно об этом говорить. Знаешь, везде хорошо, где нас нет. Никогда не знаешь, какая команда станет "твоей". В жизни, особенно в спортивной карьере, я наделал миллион ошибок. Если бы можно было вернуть прошлое, я бы обязательно постарался включить мозги.

Понимаешь? Мне всё давалось очень легко. Тренеры доверяли, ведь видели мой уровень. Иногда я встречал футболистов, которые ходили к тренеру и "заносили" партнеров, плели интриги, чтобы попасть в состав. А мне этого делать не нужно было. Я своим трудом это доказывал.

"В „Шахтере“ я ногой открывал двери на дискотеке": он проигнорировал Суркиса, а в России "блатные" пытались его утопить