"В гости зашли футболистки с водкой" История хита "Карпаты проиграли в футбол", или Были ли "Братья Гадюкины" болельщиками
Откровенное интервью "Футбол 24" с Игорем Мельничуком – — знаменитым басистом культовой рок-группы, известной десятками бессмертных хитов, среди которых "Наркоманы на огороде", "Мы – парни из Бандерштадта", "Чуваки, всё четко!" и, безусловно, "Карпаты проиграли в футбол".
А жизнь — это один обман.
В карманах паутина, в голове туман.
Вторую неделю пил трихопол.
Карпаты снова проиграли в футбол.
С момента написания этой песни прошла четверть века, а ничего не изменилось. В карманах, как и тогда, – пусто, а "Карпаты" снова проигрывают матч за матчем.
Львовянин Игорь Мельничук присоединился к группе "Брати Гадюкины" на втором году её существования и принял непосредственное участие в космическом взлёте популярности. Ещё до распада Союза песни "Гадов" уже звучали на каждом шагу. Затем наступил период неопределенности, когда фронтмен группы Сергей Кузьминский боролся с наркотической зависимостью, и десятилетний период распада: участники "Гадюкиных" разошлись – каждый своей дорогой. В 2006-м — грандиозный камбэк культовой группы, которая вновь воссоединилась. Но счастье было недолгим — Кузи ушел из жизни в 2009-м.
Беседуем с Игорем Мельничуком о главных вехах истории "Братьев Гадюкиных", об их легендарном лидере и, конечно же, о футболе.
"Покупал ребятам вино и сигареты — был крутым чуваком"
– Игорь, думаю, вы согласитесь с тем, что для среднестатистического меломана "Братья Гадюкины" ассоциируются, прежде всего, с Сергеем Кузьминским. Как вы с ним познакомились?
– Впервые я его услышал во львовском Парке культуры – там выступала какая-то группа. Песни были непонятны, но мне понравился их клавишник, который на синтезаторе вытворял интересные вещи. Этим клавишником оказался Кузя.
А поближе мы с ним познакомились тогда, когда приехали на практику к нашим друзьям-медикам в горную деревню. Там тусовался Кузя – его девушка тоже была медиком. Помню, как воровали уток у соседей (улыбается). Когда сидели на горе и запекали утку, Сергей впервые исполнил под гитару "Чуваки, всё четко" — как сейчас помню. То есть, мы подружились ещё до "Гадюкиных" — в сложных условиях горной деревни.
– Сколько литров самогона выпили тогда?
– Мы нашли какой-то магазин и выпили там все запасы черничного вина (улыбается).
– Ваш творческий никнейм – "Колбаса" или "Кабасик". Это Кузя придумал?
– Скажу вам сразу, что прозвище "Колбаса" не люблю. Откуда оно взялось? Когда был молодым, старался как можно быстрее научиться играть на бас-гитаре. Не знаю, возможно, я это сам нескромно придумал, но в своё время считался во Львове сильным басистом. Подбирал партии, которые "колбасил" на гитаре. Вот поэтому называли "Ковбасиньо", а потом упростили до "Колбаса". Кстати, колбаса мне не нравится и как продукт. Так же, как сало.
– Читал, что можете и на аккордеоне зажечь…
– Я играю на 12 музыкальных инструментах. Художник умеет рисовать не только карандашом, но и красками, тушью, делает коллажи. Утешал себя тем, что играю плохо, зато – на многих инструментах.
– С 13 лет играли на свадьбах…
– Это была распространённая практика. Мы все играли и на всевозможных вечерах, и на свадьбах. Я хотел себе купить хорошую гитару или ламповый усилитель, который стоил баснословные деньги – 700 рублей. Чтобы накопить такую сумму, нужно было как-то выкручиваться. Но потом усилители перегорали, динамики – тоже перегорали… Зарабатываешь снова. В ресторанах я не очень любил выступать, поэтому — свадьбы. Помните фильм Кустурицы "Черная кошка, белый кот"? У нас были не менее интересные приключения, чем там.
– В песне "Свадьба" есть строчки: "Мы разобрали заборы и дрались все, кому не впадло". И такое бывало?
– Среди музыкантов ходила интересная легенда. Мол, где-то возле Львова, или чуть ближе к горам, есть село, в котором принято ради счастья молодоженов избивать музыкантов. Но никто не знал, как называется этот населённый пункт. Поэтому мы всегда опасались, что однажды попадем туда и нам наваляют "люлей". Гостей же много, а нас всего 4–5.
К счастью, это село удалось обойти. Хотя несколько раз случалось так, что на следующий день после свадьбы нас заставляли играть уже в 7 утра. Иногда, когда мы отказывались, гости начинали разбирать заборы, но до драки все-таки не доходило. Экстрим!
– Много зарабатывали за одну свадьбу?
– Рублей 50–60. В те времена моя мама зарабатывала чуть больше 100 рублей в месяц. Я приезжал со свадьбы, покупал ребятам вино и сигареты — был крутым чуваком. В общем же все бабки уходили на аппаратуру, которая вскоре сгорала.
"Органы, без сомнения, нас "пасли"
– В 1989 году вы стали участником группы "Братья Гадюкины", которая к тому времени уже прославилась не только в Украине, но и в СССР. Тогда же на песни львовской группы обратила внимание Алла Пугачева, она пригласила "Гадов" в Москву…
– Она пригласила нас выступить у неё на "Рождественских встречах". В то время Алла Борисовна была прогрессивной женщиной, несмотря на то, что существовал Советский Союз. Мы пели "В нашем родном СРСР, раз, два, три — холера", это же было про СССР. Я не думаю, что сейчас в России разрешили бы исполнить песню с таким подтекстом. Пугачова, конечно, помогла нам, за что мы ей благодарны, но если смотреть на историю, то "Гадюкины" и без того набирали обороты. Кассеты расходились огромными тиражами, причём их, кстати, продавали пираты, а не мы. Это было, как говорится, "цыганской почтой", "сарафанным радио". Идешь по рынку — играют "Гадюкины", идешь по центру — играют "Гадюкины". Совпали время и место — люди подхватили наше творчество.
– Еще при Союзе вы поехали с концертами в Торонто. Были ли за вами закреплены агенты КГБ? Ведь это традиционная практика – специальные люди сопровождали в зарубежных поездках футболистов, артистов и т. д…
– Если эти люди и были, то они оказались настоящими профессионалами, ведь я ничего подозрительного не заметил. В нашей делегации были музыканты и представители фестиваля "Червона рута". Таких кураторов, как в Северной Корее, у нас не было. Хотя, без сомнения, нас "пасли".
Во Львове тогда существовал Рок-клуб. Руководителем был Юрий Перетятко, а я – его младший помощник. Нам никто не угрожал, но всё было понятно без слов. Нас попросили предоставить список членов клуба. А на следующий день сказали, что двое участников не учатся, а один – не работает. То есть за один день в КГБ "прочесали" две сотни членов Рок-клуба.
– Помимо Северной Америки "Гадюкины" позже, в 90-х, объездили ещё и Европу. Почему вы назвали своё турне "Голой задницей по Европе"?
– Нам выплачивали суточные – франками, марками и так далее. Помню, я это собирал по крупицам, экономил. А потом на эти сбережения купил себе в Бельгии три видеокассеты "Школа игры на бас-гитаре". Так что можете себе представить: вся моя поездка уместилась в три видеокассеты. Сейчас об этом смешно говорить, но в то время не было интернета, чтобы посмотреть, как играют настоящие мастера.
– Ваша самая запоминающаяся поездка и самый эмоциональный концерт?
– Из крупных концертов – это 2006-й, когда мы собрались впервые за много лет, Кузя приехал… Полный Дворец спорта. На улице – "минус 20". Мест не хватает, куча людей мерзнет на улице. Мы поступили правильно, что сыграли тогда.
Ну а второй эмоциональный, энергетический момент – это концерт памяти Сергея Кузьминского, трибьют. Опять – зал, забитый до отказа людьми. Попутно благодарю всех исполнителей, которые в тот вечер выступали с нами. Это был эпохальный концерт!
В конце концов, мы всегда выходили на концерты, как будто в последний раз. Для меня никогда не имело значения — маленький клуб или огромный стадион. Каждое выступление было Событием, как бы пафосно это ни звучало.
Как Кузя "завязал"
– Вы говорите, что на сцене отдавались полностью. Когда концерты идут один за другим, наверное, наступает усталость, опустошение. Каким допингом стимулировали себя "Гадюкины"?
– Пьяным играть невозможно, скажу вам честно. Это то же самое, что играть "под градусом" в футбол. Спросите любого футболиста, сможет ли он бегать, если выпьет два стакана водки. Сердце выпрыгивает из груди – образно говоря, ты бьешь в собственные ворота. Мы это тоже понимали. То же самое и с другими "допингами". Сейчас я иногда могу выпить перед концертом 70–100 граммов виски — исключительно для голоса. В остальном же — сухой закон. Наркотики? Они тоже лишние. Сегодня мы выходим играть "чистыми". Кузя? Он ещё в середине 90-х завязал с опиатами. Начиная с 1995-го не употреблял тяжёлые наркотики.
– Действительно, чтобы избавиться от наркотической зависимости, Кузьминский уехал в Бельгию. Как группа пережила этот период неопределённости?
– Могу рассказать о себе. Я уехал в Польшу, чтобы играть джаз. Сказал себе тогда: если Кузя будет продолжать употреблять, то уйду из группы. Он позвонил мне в Варшаву: "Игорь, всё классно. Я возвращаюсь". "Кузя, – говорю я. – Если всё будет по-старому, то мне это неинтересно". "Нет, я изменился".
Дело не в Бельгии. Если бы каждый наркоман мог поехать в Бельгию и вернуться оттуда другим человеком… Это не панацея. Нужно, чтобы человек сам себе сказал: "Все, я завязал". К чести Сергея, его сила воли была в порядке. Скажу честно: я не отношусь к пропагандистам "травы", но мне кажется, что она полезнее, чем водка. Несмотря на это, в "чистом" состоянии приходят лучшие мысли. Любой наркотик погружает тебя в состояние одиночества. Нужно ли это?
– Наверное,отъезду Кузи в Бельгию предшествовал какой-то конкретный случай, ставший последней каплей?
– Думаю, это скорее сам Кузя принял для себя такое важное решение. Он понял, что может умереть, если не сейчас, то через месяц. Как известно, наркоманы долго не живут. Сергей был умным человеком, что-то перевернулось в его сознании, и он сделал правильный выбор. Выбраться из такой ситуации, в которой находился Кузя, удается далеко не всем – лишь десяти из ста.
"Бабок нет — какой штраф?!"
– В 1994-м вышел третий альбом "Было не любить". На его обложке – пышногрудая барышня. Знаю, что с ней связан грандиозный скандал.
– Это была девушка из Коломыи, которая решила стать моделью. Наши знакомые художники в течение трёх дней уговаривали её. Не знаю, какие методы они использовали, но девушка согласилась сняться топлес. Ребята сделали несколько фотографий и показали нам. Мы взглянули и единодушно решили: другой обложки для альбома не видим. Оформили оригинально. На её груди разместили целомудренный стикер. Полную картину ты видел только тогда, когда вынимал диск. Впоследствии родители девушки подавали на нас в суд, но ничего у них не вышло. Красивая девушка — почему бы не продемонстрировать свои прелести? (Улыбается).
– Именно в том альбоме есть легендарный хит "Карпаты проиграли в футбол". Какова история его написания?
– Это мой текст и моя музыка. Когда Сергей прилетел из Бельгии, я предложил: "Кузя, допиши второй куплет". Поэтому те слова про "голого монгола" писал уже он. Расскажу предысторию.
Я часто ходил с другом на матчи "Карпат". В тот период была какая-то неудачная полоса: наши футболисты проиграли 5 или 6 домашних игр. Такая ситуация разрывала мне сердце. И вот еду я на трамвае, на плече – гитара. Билет не купил, потому что забыл деньги, в карманах — пусто. Неизвестно откуда выскочили два мужика-контролёра. Вывели меня из салона. Я их послал к чёрту: "Бабок нет — какой штраф?!"
Еду дальше в этом трамвае. Стою у заднего окна и слежу за шпалами, которые выныривают из-под вагона. Неожиданно в голове всплывает фраза: "Жизнь как домино, у тебя всегда задница пуста". На это наложились "Карпаты" — буквально вчера ходил на матч и стал свидетелем очередного поражения — вот и начало новой песни. Так что иногда для чего-то значимого достаточно не купить билет на трамвай (Улыбается).
– Вы – футбольный болельщик со стажем?
– Конечно, я переживаю за "Карпаты", но, наверное, не достоин того, чтобы считаться их болельщиком. В последнее время не слежу за выступлениями львовского клуба. Хотя слышал и об инциденте в Ивано-Франковске, и о новых поражениях.
Бесспорно, сердце болит. Но если команда проигрывает, это не значит, что её стоит избивать. Когда-то кричали: "Овцы". Настоящий болельщик должен стойко и достойно выдерживать удары судьбы. Другое дело, что и игроки должны отдавать на поле все силы. Старые "Карпаты" так и делали, не знаю, как там сейчас с самоотдачей.
– Возможно, пришло время написать новую песню а-ля "Карпаты проиграли в футбол", чтобы их немного встряхнуть?
– Ой, не знаю. Я никогда не ставлю перед собой цель написать ту или иную песню. Она рождается сама по себе.
– Каким болельщиком был Кузя?
– Сергей относился к спорту прохладно. Но, помню, когда Кузя жил в Москве, а я заехал к нему в гости, он вышел гулять с собакой, надев желто-синий костюм национальной сборной, на котором крупными буквами было написано "Украина". А ещё у него был шарф львовских "Карпат". Иногда он его тоже надевал.
– Были ли среди поклонников вашего творчества известные футболисты, тренеры, представители других видов спорта? Такие, которые приходили на концерты "Гадов", а потом по-дружески выпивали с вами "по пятьдесят"?
– Однажды к нам в гости зашли футболистки. Они принесли водку. А мы водку не пили – они на нас так нехорошо посмотрели (Улыбается). Классные девушки, но ребята не поддержали их компанию. В целом же мы общались со спортсменами, среди них преимущественно были кикбоксеры и всевозможные борцы. С бандитами дружили… Наше творчество им очень нравилось, поэтому они приходили на концерты, общались с нами. Многих, наверное, уже давно нет. Кто знает, где они.
"Кузя напоминал мне героя произведений Фенимора Купера"
– Статус участника легендарных "Гадюкиных" помогал вам за пределами сцены?
– Крайне редко использовал свои медали и регалии, мол, "я из „Гадюкиных“". Вот сейчас вместе с моим товарищем Павлом Крахмалёвым мы пишем музыку к фильмам, и то, что мы – "Гадюкины", накладывает дополнительную ответственность, ведь у людей – завышенные надежды, ожидания супермузыки. Для фильма супермузыка не всегда нужна, она не должна перетягивать одеяло на себя.
– Как выглядел творческий процесс Сергея Кузьминского? Возможно, он сидел ночами, как Высоцкий, курил сигарету за сигаретой и писал на коленке, на клочке бумаги?
– В нашей группе царили гетеросексуальные отношения, так что я с Сергеем не ночевал (Смеется). Не знаю, как он писал тексты – об этом нужно у девушек спросить. Иногда тексты давались легко, иногда – тяжело. Не было такого, чтобы он накурился "травы" и написал суперпесню.
– "Гадюкиных" называли "украинскими Rolling Stones". Вам это импонировало?
– Мне интересно другое: как реагируют Rolling Stones, когда их сравнивают с "Братьями Гадюкиными"?
– В 1996-м группа распалась. Как вы пережили этот многолетний период?
– У нас было даже два таких периода. Первый – с конца 90-х до 2006-го, когда Сергей начал заниматься электронной музыкой и делал это, кстати, очень успешно. А второй период – когда Кузя умер (2009 год – "Футбол 24"). Мы уже не собирались играть, честно. Но в 2013-м, ещё до Революции, что-то такое висело в воздухе. Я позвонил Мише Лундину, Паше Крахмалёву, другим ребятам: "Ребята, давайте что-нибудь сделаем". Так группа снова вернулась — мы начали собирать песни, материалы. В итоге выпустили новый альбом Made in Ukraine.
– Читал, что в 2006-м возвращению "Гадюкиных" способствовал Авдий Пеналов – многолетний корреспондент France Football…
– Авдий всегда был для нас ангелом-хранителем. Он помогал нам с альбомом "Було не любити". Любая запись требует средств. В те времена Пеналов профинансировал нам студию во Львове. Завязалась тесная дружба. А в 2006-м он предложил участникам группы собраться вместе. Мы легко согласились, ведь очень соскучились по музыке.
– Помните ли вы свой последний разговор с Кузей?
– (Вздыхает) Помню, но не хотел бы об этом говорить. Мы увиделись, конечно, в больнице. Честно говоря, Кузя не всех хотел видеть, однако, слава Богу, нас допустили и мы смогли с ним пообщаться. Много рассказывать не буду. Скажу лишь, что Сергей очень стойко всё переносил. В детстве я любил читать произведения Фенимора Купера об индейцах. Там были персонажи, которые оставались сильными в любых критических ситуациях. И вот Кузя напоминал мне одного из таких героев. Я не видел в нём жалости к себе. Вы же понимаете, что он был очень серьёзно болен, но достойно принимал это. Печально, что его нет с нами… Я не найду слов, которыми можно было бы выразить весь масштаб нашей утраты.
– Чем сейчас занимаются "Братья Гадюкины"?
– Я как раз собираюсь на репетицию. У нас идет запись нового альбома, который будет называться "Смех и грех". Мы полны сил и идей. Наша совместная работа – это, в частности, продолжение памяти о Сергее, который, я убеждён, не в аду, а в раю. Жизнь продолжается.
Хотел бы обратиться и к нашим Карпатам. Нужно уметь выдерживать удары, а невзгоды воспринимать как дар Божий. Они сделают вас только сильнее. Мы играем музыку, пусть Карпаты играют в футбол. Всем нам – сил и света.