"Надо гордиться тем, что украинский тренер работал в московском "Спартаке" Вячеслав Грозный – о себе, УПЛ и Украине

"Цены на газ выросли на 25 процентов — это сказалось на футболе"

– Вячеслав Викторович, вы вернулись в УПЛ после нескольких лет перерыва. Насколько заметно изменился чемпионат?

– В прошлый раз я был главным тренером "Говерлы" Нестора Шуфрича, и команда-лифт, как называли закарпатскую команду, перестала быть командой-лифтом. Она ни разу за этот период не покинула Премьер-лигу по спортивным причинам, подготовила для национальной сборной и для киевского "Динамо" Буяльского, Мякушка, Хлёбаса. Другие игроки выросли, и мне, главному тренеру, приятно и важно, что мы в Закарпатье привозили крупные команды: "Динамо", "Шахтер", "Металлист", "Днепр" — вы же помните тот чемпионат.

Тот чемпионат и сегодняшний чемпионат — это небо и земля, не надо себя обманывать, не надо лукавить. Почему? Потому что тогда были другие бюджеты, в Украине была другая жизнь, развивалась экономика, люди не уезжали на заработки в Россию, а сейчас уехали — не от хорошей жизни, потому что жить тяжело, к большому сожалению. И сейчас ещё цены на газ выросли на 25 процентов. Я не политик, но просто говорю, как всем трудно жить, и это, конечно, сказывается на футболе.

Вы понимаете, если игроки себя ценят, если есть возможность, они стараются уехать туда, где могут зарабатывать деньги. Это не касается "Динамо" и "Шахтера" — эти клубы всегда играют в еврокубках. Но тот чемпионат с 16 командами я вспоминаю с ностальгией. Он был гораздо более высокого уровня. Большинство нынешних игроков тогда выступали в Первой лиге. Это нормальная ситуация. Никто в этом не виноват, так получилось, так сложились обстоятельства сегодня. Никто из бизнесменов не хочет заниматься футболом. Большинство вкладывает средства в политику, а не в футбол — чтобы стать депутатом, чтобы решать свои какие-то вопросы. Мне это не может нравиться.

– Почему вы отстаиваете формат чемпионата с 16 клубами?

– Я всегда боролся за 16 команд, но, к сожалению, у меня мало поддержки. В Украине должно быть 16 команд, потому что у нас 150 тренеров имеют Pro-дипломы. За рубежом нам не дают работать, искусственно нас ограничивают. Тренерские профсоюзы других команд защищают своих тренеров и не пускают нас к себе работать. Наши тренеры не хуже, а лучше, и я с полной уверенностью могу это сказать. Подготовка у нас достаточно квалифицированная, но профсоюзы зарубежных стран не дают возможности нашим игрокам, под надуманными, скажем так, причинами, там работать.

Это нонсенс, потому что и в Украине, и в России работают иностранные тренеры, которые не знают ни украинского, ни русского. Мы не защищаем своих тренеров, к большому сожалению. Это очень плохо. И мы, вернувшись к формату из 16 команд, дадим возможность большему количеству тренеров работать (в частности, с Ю-21, Ю-19), а футболистам — играть в Премьер-лиге. Арбитры смогут судить больше матчей. Нам будет интересно увидеть разные команды, а не играть с одной по 3–4 раза, а если ещё и Кубок, то по 5–6 раз.

Стоит сказать и о том, что "Шахтер" и "Динамо" потеряли топовых легионеров, в том числе и украинцев. Мы смотрим на реалии сегодняшнего дня. Да, кто-то прогрессирует, кто-то растёт. "Динамо" сделало ставку на украинцев — это очень долгий путь. Шепелев, Бурда, Буяльский, Цыганков, Беседин, Шапаренко, Миколенко — им доверили всю ответственность, поэтому, конечно, может пострадать результат. Стратегически они поступили правильно, поэтому такие ребята, как Зинченко, не будут уезжать из Украины, ведь у них есть возможность бороться в чемпионате и играть в европейских кубках. Сейчас уровень нашего чемпионата не может сравниться с той эпохой, когда в 16 командах были топ-игроки, выступавшие за сборные Румынии, Сербии и т. д. Шикарный чемпионат, я с ностальгией о нём вспоминаю.

"Так поступил Моуринью, когда впервые возглавил "Челси"

– С кем вы советовались перед тем, как возглавить "Арсенал-Киев"?

– Ни с кем не советовался. Об этом попросил мой бывший игрок Ивица Пирич, который 15 лет назад играл у меня в "Арсенале". Сказал: "Вы меня тренировали, я знаю, на каком уровне вы как тренер, помогите мне в этот трудный момент". Мы с Москаленко хотим психологически вытащить игроков из этой ситуации. Осознаем финансовые проблемы, есть много разных вопросов. Просто помогите, сколько сможете, я вас по-человечески прошу".

Поэтому советоваться не было нужды. Надо было просто по-человечески пойти и помочь. Я не знаю, сколько ещё буду тренировать, но в крайнем случае этот короткий период отработаю честно, как всегда. Я хочу, чтобы сейчас игроки выросли в психологическом плане, в технико-тактическом плане, во многих аспектах — чтобы мы могли вспоминать этот период с удовольствием. У меня нет претензий к отношению своих подопечных. И я понимаю, как сложно клубу, поэтому эти вопросы даже не затрагиваю. Я осознавал, куда я шел.

– Вы сказали, что вас пытались отговорить…

– 95 процентов знакомых советовали туда не идти. Говорили: там нет денег, там проблемы с футболистами, там столько долгов и ещё много чего. Но я всегда принимаю решение сам. Это не один человек, а десятки людей. Мало кто сказал: "Там тяжело, но иди". Большинство было категорично: "Не надо идти, ты только свое имя потеряешь". Как я могу его потерять, если я – топ-тренер?

Меня дважды признавали лучшим тренером Украины. Я подготовил всех тех игроков, подготовил такие команды — как я могу его потерять? Я могу только готовить игроков, и они будут прогрессировать, расти. Тренер должен работать. Мне это ещё интересно, я не хочу быть пенсионером.

– Какие эмоции вы испытали после первой победы над "Ворсклой"?

– Для меня было важно вытащить команду из той психологической ямы. Я взял весь удар на себя, сказав при первой встрече, что уверен – мы обыграем "Ворсклу". Понимаю, что ваши коллеги это трактовали по-разному, подавали по-разному, удивлялись, почему я так сказал. Так поступил Моуринью, когда впервые возглавил "Челси" и сказал: "Мы станем чемпионами". Все подумали, что его нужно лечить.

Он сделал это, чтобы вытащить игроков из той ситуации, когда они никогда ни за что не боролись. Мне предстояло убедить подопечных в том, что дело в них самих. Хотел, чтобы они поверили, что можно победить. Да, мы могли и не победить, я их предупредил: весь негатив и ответственность за результат всегда беру на себя. Ребятам нечем было рисковать. Я их защитил, и это нормально, так будет и впредь.

– В каком состоянии вы приняли команду?

– Я не имею права что-либо говорить о Равенелли. Он – великолепный футболист в прошлом и неплохой человек. Игроки о нём хорошо отзываются. Даже если бы я знал, на каком уровне он как тренер, и это произвело бы на меня негативное впечатление, я всё равно ничего бы не сказал публично. Я не имею права критиковать своего коллегу ни в коем случае.

Я посмотрел несколько матчей и понял, что команда переживает психологический кризис, что большинство передач идут либо вперед, либо назад, команда не знает, как доставить мяч в ударную зону. И я видел в тот момент, как им нужно изменить видение игры. Сейчас я пытаюсь перестроить команду на совершенно другой футбол – агрессивный, активный, а для этого нужно время, для этого нужны исполнители, для этого нужна конкуренция на всех позициях, для этого нужны финансы, которых объективно нет, давайте будем честны. Если бы были финансы, то и комплектование, и все остальные моменты были бы совсем другими.

– Нынешний состав команды – насколько он вас устраивает?

– Во-первых, я не подбирал игроков. Я пришел туда, когда команда уже была сформирована. Если я скажу "устраивает" – вы спросите, почему команда находится на последнем месте. Если же я скажу, что я недоволен положением дел – это сразу же повлияет на микроклимат в команде…

Я работаю с теми игроками, которые есть. Я на них рассчитываю, я рассчитываю на то, что они будут реализовывать свои внутренние резервы, что их потенциал значительно выше, чем о них говорят и пишут. Я вижу на тренировках, что игроки немного меняются, пытаются поворачиваться лицом к сопернику, а не принимать мяч спиной. Психологически они уже совсем другие — это я могу гарантировать.

Важно, каково качество игры, как они понимают игру, как они хотят реализовать то, о чём мы с ними договариваемся. Даю только то, что они могут выполнить. Я же не могу требовать от них, чтобы они контролировали мяч, как московский "Спартак" или "Барселона" — это нереально. Но я могу использовать сильные качества, которые есть у каждого игрока. Нужно объединить их, нужно прийти к общему знаменателю.

Во-первых, для меня важно, чтобы в команде был хороший микроклимат, сейчас он мне нравится, дай Бог, чтобы он таким и остался — настрой на тренировки, взаимная поддержка, понимание сложившихся трудностей. Здесь у меня есть контакт с командой, который меня устраивает.

Меня не устраивают другие моменты. Например, хотелось бы, чтобы было хорошее финансирование. Я многого хотел бы, но понимал, на что шел. Я не фокусник-иллюзионист, я не могу взмахнуть волшебной палочкой и изменить ситуацию в мгновение ока, чтобы у команды был большой бюджет. Я могу попросить, и с некоторыми людьми мы общаемся, чтобы они пришли и выступили спонсорами. Однако пока такого желания нет.

– То есть сейчас у команды нет спонсора как такового?

– Иначе команда не занимала бы 12-е место. Никто не хочет вкладывать деньги в футбол, просто нет желающих, даже в преддверии выборов никто не горит желанием. Я вот думаю, что политики могли бы даже, скажем так, использовать предвыборную кампанию, вложив деньги в футбольную команду. Это и реклама, и телевидение, популяризация на домашних матчах и много-много чего. Вложив небольшие средства, получаешь гораздо больше, чем если бы покупал депутатские мандаты в Верховную Раду, где платиш от 3 до 5 миллионов долларов.

"Динамо" и "Спартак" были конкурентами, но не врагами

– В 2017 году вы покинули тбилисское "Динамо", проработав буквально несколько месяцев, хотя подписали контракт по схеме 2+1. Что произошло?

– Почему каждый должен знать обо всех нюансах между мной и президентом клуба? Дело в том, что возникли некоторые обстоятельства, на урегулирование которых я попросил время. Мы очень хорошо работали, находили общий язык, общаемся до сих пор. Но в жизни возникли определенные обстоятельства, которые требовали, чтобы я этим занялся. Есть ещё семья, есть дети, есть родные, есть мамы, есть много вопросов, которые без тебя никто не может решить. Мы с президентом поговорили и пришли к взаимному пониманию.

Могу сказать так: благодарен за то, что представилась возможность работать в большом клубе, который выигрывал еврокубки. Мы собрали очень хорошую команду, она действительно была готова к достаточно серьёзной игре. Футболисты очень быстро уловили мои философские подходы к игре, и мне было интересно, но — такова жизнь… Футбол не должен быть на первом месте, на первом месте — жизнь.

– Впоследствии вы возглавили казахский "Иртыш"…

– Помогал им попасть в еврокубки, но мало кто в Украине об этом говорит. Кто-то из украинских тренеров побеждает за рубежом — об этом говорят целый месяц. А на Грозного накладывают табу, потому что он "спартаковец". Послушайте, нужно гордиться тем, что украинский тренер работал в московском "Спартаке". Многие украинцы выросли благодаря тому, что я тогда возглавил московский "Спартак". Это команда высокого класса, как и киевское "Динамо". Мы были конкурентами, соперниками, но не врагами, у нас были прекрасные отношения…

Я в "Спартаке" останусь на всю жизнь. Что в этом плохого? Если я 6 лет был в московском "Спартаке", должен ли я говорить, что меня там не было? Это будет нечестно. Я был в тбилисском "Динамо", я был в Софии в Болгарии. Я люблю Болгарию, и меня там прекрасно принимают, я свободно владею болгарским языком. После освоения болгарского языка мне легко общаться с сербами, македонцами, всеми остальными. Но об этом никто не пишет. Пишут, что Грозный танцевал под лезгинку. Так радуйтесь! А у нас посредственный тренер выигрывает где-то случайно в "левом" зарубежном чемпионате — и будут месяц рассказывать, какой он великий.

Поэтому давайте объективно говорить о том, что есть. Мне не нужно ничего приукрашивать, я и сам знаю себе цену. Там, где я приходил работать, — всегда был результат. Я — первый украинец, который пришел в команды "Спартак", "Тбилиси", "Иртыш". Почему же вы, журналисты, не можете об этом говорить? Вам, наверное, запрещают? Потому что я очень неудобен, говорю то, что думаю?

На знамени "Спартака", на флаге было написано: "Можно всё потерять, кроме достоинства". Это для меня важно, я так живу. И давайте отбросим политические аспекты из спорта, из футбола. Давайте не будем обращать внимания на то, кто на каком языке говорит. Я три года работал в Закарпатье. А почему мы хотим запретить людям говорить на венгерском языке, если многие из них — венгры? Государственный язык — украинский, и государственные чиновники должны говорить на украинском языке. Но не обязательно все люди. Человек имеет право на региональном уровне говорить на том языке, на котором он хочет.

Раньше мы жили нормально, и никто не говорил ни о языке, ни о церкви, ни о чём никто не говорил. И доллар стоил 5 там. Экономика была: наши люди никуда не уезжали, к нам приезжали отдыхать. А сейчас десятки миллионов украинцев нищенствуют по всему миру. Лучшие украинские футболисты уезжают, и не только лучшие.

Конечно, чемпионат не может быть таким, как раньше. На матч приходят 100 или 1000 человек. И никому там сегодня не интересно. Но нужно работать. Вам же нужно писать статьи? Я уверен: 16 команд на следующий чемпионат — это очень правильный шаг. Мы просто опоздали. Мы, скажем так, не должны были сокращать их количество до 12, это большая ошибка.

Я удивляюсь: УЕФА принял решение о том, что мы, тренеры, имеем право использовать технические средства на скамейке и на трибунах, то есть любые гаджеты. Ко мне подходит четвёртый арбитр и говорит: "Вячеслав Викторович, вы не имеете права пользоваться гаджетами". Я отвечаю: "На каком основании, если УЕФА разрешил?" — "Ну, в Украине нам дали указание следить, чтобы тренеры не пользовались".

Боитесь, что я буду наблюдать, как судьи допускают ошибки? Меня интересует, как игроки играют на стандартах, мне нужно оперативно вмешаться в игру, зачем мне судьи? На каком основании нам, тренерам, это запретили? Не мешайте нам, тренерам, выполнять свою профессиональную работу.

Я не очень удобный человек, я говорю то, что думаю, и то, что нужно для развития футбола, а не то, что кому-то нравится. Почему у меня растут игроки? Тренера характеризуют три компонента: постановка игры, рост игроков и результат. Вот и всё. Я просто честно живу, честно выполняю свою работу. И своих детей так же учу.

Константин Кваша, специально для "Футбол 24"

"Чем сейчас занимаюсь? Абсолютно ничем". Куда делся Александр Севидов