"Сижу в подвале, а невестка присылает мне "С Днём Победы": возродил "Пахтакор", стал своим в "Карпатах", отказал "Динамо"

В молодости Сергея Страшненко приглашали в "Динамо", он играл в "Черноморце" и "Днепре", подавал заявление о переходе в "Зорю", однако раскрылся на западе Украины — в "Говерле" и "Карпатах". И все же главной вехой его футбольной жизни стал переход в "Пахтакор", который приходил в себя после авиакатастрофы 1979 года. Украинские клубы направили в Ташкент двух своих представителей: Владимира Нечаева из одесского "Черноморца" и Сергея Страшненко из львовских "Карпат".

В интервью "Футбол 24" Сергей Васильевич рассказывает, почему у него особое отношение к киевскому "Динамо", восхищается Эрнестом Юстом и вспоминает теплый прием узбекских болельщиков.

Стоит добавить, что один из самых известных футболистов в истории сумского футбола остался в родном городе во время российской оккупации. Говорит, что отклонил все предложения и решил не покидать Сумы. В свои 69 лет Сергей Страшненко по-прежнему работает с детьми и делится с ними своими знаниями.

"Сейчас все поняли — какого черта их брать?"

– Ваша родная Сумщина одной из первых приняла на себя удар 24 февраля. Вы не рассматривали вариант с переездом в более безопасное место?

– Я для себя сразу решил – даже в самые тяжелые дни Сумы не покину. Родные края всегда будут для меня особенными и дорогими. Хотя приглашений хватало – звали в Венгрию, ждали в Закарпатье, приглашали во Львов. Однако я принципиально не хотел никуда уезжать.

– За время боев в Сумской области помните ли вы момент, когда было особенно сложно?

– Война – это страдания, страх и боль. Даже если это происходит не рядом с твоим домом, а где-то чуть дальше. Больше всего пострадали приграничные городки, хотя по Сумам тоже прилетали снаряды. Окна сильно дребезжали. До середины мая ощущались проблемы с продовольствием. Где-то не было хлеба, других продуктов… Люди скупали всё, что можно. Некоторые ограничения были, но все же нехватки необходимых продуктов не было. Вообще тяжело было не только Сумской области, но и всей Украине. Однако мы стоим и будем бороться до конца.

– Помните свои ощущения, когда всё началось?

– Моя первая реакция была противоречивой. Война? Какая война? Такого не может быть. Еще и с русскими. Их же кто-то даже братьями называл. А сейчас все поняли – какие это, черт возьми, братья? У меня четыре родные сестры, и все они живут в России уже много лет, почти с самого рождения. Там же живет и мой брат по матери. Как-то раз, во время воздушной тревоги, я сидел в подвале, а мне жена брата прислала картинку "С Днем Победы". Я ответил ей коротко и ясно: "До свидания, сумское телевидение". Для меня этих людей больше не существует, я забыл о них.

– Говорят, оборона Сум войдёт в учебники как одна из самых героических страниц войны с Россией.

– Их БТРы, как приехали к нам, так и заночевали здесь в хлопке (улыбается). У нас много очень сильных ребят, которые записались в территориальную оборону. Именно они и защитили город. Я знаю многих людей из Глухова, Шостки и других городов области — там немало бойцов погибло. Ценой жизни остановили захватчиков.

"Я не видел себя в Киеве"

– Вы родились и выросли в Сумах. Каким было ваше детство?

– Никогда не забуду свой первый футбольный матч. Отец взял меня на футбол, когда мне исполнилось 6 лет. Это был матч любительских команд. Меня настолько поразил один из вратарей, что я очень захотел попробовать себя именно в воротах. Через несколько лет я записался в подготовительную группу при сумском "Спартаке". А в 9-м классе меня пригласили в областную сборную среди школьников. Турнир проходил во Львове, и именно там я понял, что хочу посвятить футболу всю свою жизнь.

– Вскоре появились первые успехи?

– Мне поступили приглашения из Полтавы и Харькова, однако родители настояли на том, что стоит остаться дома. И всё же я хотел в Киев, думал, что в "Динамо" смогу попасть. Поэтому решил поступать в Киевский институт физкультуры. Путь к мечте прервал диктант по украинскому языку. В итоге мне сообщили, что экзамен я не сдал. Через год я вернулся, все экзамены сдал успешно, но снова не прошел.

– Думаете, специально завалили?

– Уверен. Я пересекался там с ребятами, которые приехали где-то с Кавказа. Они даже по-русски говорили плохо. А как диктант написать? Или другой случай – сдаем плавание. Парень едва плавает, а у него "пятерка". Его берут, а я за бортом. С тех пор на "Динамо" и Киев обида осталась (улыбается).

– Непосредственно в "Динамо" вас приглашали?

– В 1972-м такой вариант был. На один из наших матчей приехал Анатолий Сучков, селекционер "Динамо". Представился: "Я от Валерия Лобановского". Через два года я уже разговаривал с самим Валерием Васильевичем. Но я не видел себя в Киеве. Возможно, не совсем правильно было отказываться, но на тот момент я больше не хотел играть в Киеве.

– Вас вызвали в юношескую сборную СССР. Получить приглашение из провинциальных Сум – это нечто необыкновенное.

– Да, это редкость. В сборную меня порекомендовал Николай Кузнецов. Он когда-то играл за "Шахтер" и "Динамо", работал в "Карпатах" и был начальником команды у нас в Сумах. Вот Николай Степанович и посоветовал тренеру юношеской сборной Евгению Лядину обратить на меня внимание. А коллектив подобрался хороший. Я больше дружил с украинцами: Сашей Бойко, отцом Дениса, а также с Николаем Самойленко из Днепра. Был ещё белорус Юрий Пудишев, вратарь Виктор Радаев, который в Украине немного поиграл, а также Бадри Парулава, всю жизнь проведший в кутаиском "Торпедо". Кроме того, за нас играл Вова Федоров — он погиб в авиакатастрофе с "Пахтакором".

"Сказали: "Убрать", вот "Карпаты" и "убрали"

– Как-то вы рассказывали, что у вас есть особая методика и вы любите играть без перчаток. Мол, так лучше контролируете мяч.

– Все потому, что в детстве найти перчатки было трудно – дефицит. Из-за этого начал обращать внимание на то, как правильно ловить мяч голыми руками. Сейчас своих подопечных тоже учу ловить мяч без перчаток. Сначала нужно понять принцип, выработать технику. Когда я впервые попал во взрослую команду, мне несколько раз так пробили, что пальцы на руках местами поменялись местами. Ох, как же болело!

– В сумском "Фрунзенке" вы пересеклись с Виктором Серебряниковым. Легендарный футболист тренером не стал, однако именно в Сумах возглавил первую из двух своих команд.

– Виктор только что закончил карьеру, ему было 33 года. Хотя он и пробыл у нас недолго, но все сразу поняли, насколько это уникальная личность, учитывая его футбольные заслуги и поведение в повседневной жизни. Человек с большой буквы. На мой взгляд, Серебряников чем-то схож по уровню величия с Валерием Поркуяном, с которым я в "Черноморце" пересекся через два года после этого. Отмечу также Галимзяна Хусаинова, который помогал Сергею Мосягину в "Пахтакоре". Это великие люди и невероятные тренеры. Наверное, особая тройка людей в моей жизни.

– В 1976 году вы впервые надолго покидаете родные Сумы и становитесь игроком ужгородской "Говерлы".

– В Закарпатье меня пригласил Иштван Шандор, известный местный футболист и тренер. Очевидно, я проявил себя неплохо, ведь вскоре получил два одновременных приглашения от закарпатцев, работавших в других командах. В "Зорю" приглашал Йожеф Сабо, а из Львова приехал Юрий Сусла, ассистент Эрнеста Юста. Я отдал предпочтение "Карпатам", поскольку полюбил Львов ещё тогда, когда ездил туда играть за сумских школьников.

– Однако вы написали два заявления о зачислении – и в "Зорю", и в "Карпаты"?

– Да, поэтому пришлось ехать в Москву на СТК. Условно говоря, меня вызвали на ковёр. Вместе со мной туда отправился и Юрий Сусла. Как же они меня отчитали… Люди не футбольные, зато с орденами и наградами за участие во Второй мировой войне. Спас меня корреспондент "Советского спорта" Юрий Березовский, который убедил присутствующих не наказывать меня: "Дайте парню шанс поиграть в Первой лиге".

– Еще один особенный тренер в вашей карьере – Эрнест Юст, которого вы называли футбольным богом.

– Это правда, Эрнест Эрвинович для меня – футбольный бог. Юст – это, прежде всего, огромная культура. Он подбирал под себя похожий тренерский штаб: взвешенный Борис Рассихин, спокойный Юрий Сусла. А сколько игроков раскрылись при нём: Думанский, Батич, Суслопаров, Саулевич, Баль… К сожалению, всех этих ребят уже нет в живых. Тот же Виктор Турпак, который фантастически играл в воротах в розыгрыше Кубка 1969 года. Великий и скромный одновременно. Мы не раз общались о тех временах, ведь Витя был моим соседом. Турпак говорил: "Это не я Кубок выиграл, а команда. Это наша общая заслуга".

– В марте 1978 года "Карпаты" встречались в Кубке СССР с "Зенитом", а вскоре в прессе появилась разгромная статья Виктора Понедельника об ужасном поведении зрителей на "Дружбе", которые якобы забросали гостей камнями.

– Этот Понедельник, наверное, эту статью во вторник писал… Одни из лучших болельщиков, которых я встречал, были в Ужгороде и во Львове. Помню тот матч с "Зенитом" – я отыграл все 90 минут. На последних минутах мы пропустили единственный гол и проиграли – "Зенит" пробился в 1/8 финала. Неприятно, да. Но какие претензии могут быть к болельщикам? Какие камни? Это все ерунда. Не припомню хамства или некорректного отношения на "Дружбе". Там, наоборот, обожали своих. Чего только стоила народная любовь к Степану Юрчишину.

– В том же году "Карпаты" были близки к возвращению в Высшую лигу, однако в последнем туре судья Пономарев откровенно обвинил львовян – сначала пенальти, а затем удаление Юрчишина. Вам тоже показалось, что это не случайно?

– Отвечу по-русски: "Основы советского футбола". Сказали "Убрать", вот нас и "убрали". Мы не уступали по уровню минскому "Динамо" и заслуживали играть в Высшей лиге. В то время руководство советского футбола решило, что "Карпаты" в элите не нужны. Поэтому нас и не пропустили в сильнейший дивизион. Судьба противостояния "Карпат" и минского "Динамо" решалась не на поле.

"Мачаидзе поздоровался со мной на украинском: „Серега, привет“

– В 1979 году советский футбол потрясла весть о гибели в авиакатастрофе ташкентского "Пахтакора". Как об этом узнали футболисты "Карпат"?

– Кажется, именно в тот день мы играли против кутайского "Торпедо" – 11 августа. Мы выиграли 1:0, в раздевалку зашел наш тренер Иштван Секеч и сообщил эту новость. Мы отказывались в это верить. Слишком ужасно это звучало. В том "Пахтакоре" я потерял двух знакомых: уже упомянутого Володю Федорова и Володю Макарова, с которым раньше пересекался в "Черноморце". В Одессе я из-за травмы не сыграл, но именно там получил от клуба двухкомнатную квартиру. Как оказалось, это была квартира Макарова. Я еще помогал ему выезжать оттуда — так и познакомились.

– Вы согласились на переезд в Ташкент добровольно?

– В "Пахтакор" набирали новых игроков. Секеч был хорошо знаком с узбекской легендой Геннадием Красницким, который занимался этим процессом. "Я порекомендовал тебя Красницкому, чтобы ты не сидел на скамейке запасных". К тому же "Пахтакор" тренировал Олег Базилевич – исключительный человек, футбольный ум. Я хоть в "Динамо" тогда и не поехал, но именно с Базилевичем мечтал поработать. Поэтому с радостью поехал в Ташкент.

– Как вас приняли узбекские болельщики?

– Мы понимали, что заменить погибших игроков невозможно, но важно было нечто другое – это память о них. Ташкент ужасно скорбел. Мы даже ездили и проводили товарищеские матчи в городах, где родились футболисты того "Пахтакора": Самарканд, Фергана, Ташкентская область… Везде нас встречали фантастически.

– Украина направила на помощь "Пахтакору" двух игроков. Кроме вас, в Ташкент поехал одессит Владимир Нечаев.

– Сначала были только мы двое, но потом в "Пахтакоре" выступали и другие игроки "Карпат": Степан Юрчишин и Игорь Семенка. Степан мало играл, а вот с Игорем я дружил, и он помогал мне не забыть украинский язык. Хотя тот же грузин Манучар Мачаидзе любил здороваться со мной на украинском: "Серега, привет" (Смеется). Я же отвечал: "Ману, привет".

– Приезжие футболисты получали дополнительную мотивацию от партийного руководства?

– Обновленную команду пригласил к себе на встречу первый секретарь ЦК КП Узбекистана Шараф Рашидов. Мы подарили ему мяч с автографами, а он попросил нас об одном: "Пожалуйста, сделайте так, чтобы в память о погибших "Пахтакор" финишировал не ниже 9-го места. Сможете ли вы выступить не хуже?" Задачу мы выполнили и завершили сезон не ниже того места, на котором команда находилась до нашего приезда. Никто из новых игроков никогда не позволял себе равнодушия на поле.

– После авиакатастрофы футболисты "Пахтакора" не боялись подниматься в небо?

– У меня этой фобии не было. Новички также относились к полётам без паники. На ум приходит только Анатолий Могильный, который играл за "Пахтакор" ещё до трагедии и из-за травмы тогда не полетел. Толик всегда предлагал альтернативные варианты: "Вы летите, а я на поезде в Москву приеду". За это время мы уже сыграем матч и вернёмся обратно. Поэтому на выездные матчи Толя летал редко.

"Из-за меня вся команда лишилась премий"

– Один из ваших первых матчей за "Пахтакор" запомнился феерией. Вы уступили в Киеве 3:4.

– Все просто – мы должны были отдать два очка "Динамо", о чем договорились представители команд. Нам выплатили премии ещё до игры – по 250 рублей, всё официально. Правда, всё пошло не по сценарию – Нечаев в начале матча чуть ли не забил с центра поля. Туман помешал Юре Роменскому среагировать на удар. Пришлось и нам пропускать – тут начался цирк. Блохин в конце концов сравнял счет. Вскоре мы снова спонтанно забили, хотя я об этом узнал только по счету на табло. Туман был такой, что противоположных ворот я не видел. В конце концов всё закончилось так, как и планировали – победой "Динамо".

– В следующем году вы снова сыграли против "Динамо" уже в Ташкенте. Судьбу встречи решил единственный гол Анатолия Конькова и ваша ошибка. Как на зло, произошло это всё в ваш день рождения.

– Знаете, говорят, что футбол – это простота в действиях. Счёт 0:0, стадион забит, играем неплохо. До конца осталось минут 15, по моим воротам бьёт Анатолий Коньков. Думаю себе: "Надо эффектно и красиво отбить". Бросился в угол, мяч вроде бы поймал, но упал так, что тот мяч под моей рукой пролетел.

– Удар не был сложным?

– Совсем нет. Я не сразу понял, что произошло. Услышал гул трибун и даже подумал, что зрители так восторженно отреагировали на мой сейв. Если бы же так – мяч закатился за линию. К чести болельщиков и моих партнеров – никто мне ни слова не сказал. А из-за меня вся команда лишилась премий. Зато через несколько дней мы проводили ещё один "межпланетный матч" против "Кайрата".

– Почему "межпланетную"?

– Очень принципиальный соперник. "Пахтакор" против "Кайрата" – это настоящее дерби. Играем в Алма-Ате, во втором тайме кто-то из казахов бьет в "девятку". Я потом шутил – отбил тот удар, потому что не подстриг ногти перед игрой. "Кайрат" разыгрывает угловой, мы отбираем мяч, выбегаем в контратаку, и Андрей Якубик забивает победный гол. После матча ребята устроили мне овации.

– После двух сезонов в "Пахтакоре" вы принимаете решение вернуться в "Карпаты". Однако снова едете в Ужгород. В чём дело?

– В то время формально "Карпат" не существовало, ведь был создан новый клуб СКА "Карпаты" с Рафальчуком, Гамалием и Ленделом. Я приехал во Львов, пришел на тренировку, встретился с тренером Николаем Самариным. Тот сразу сообщил: "Мы тебя берем в команду. Но сначала ты должен подписать документы и дать согласие на получение звания прапорщика". Какая армия? Меня туда не тянуло, поэтому я отказался.

Закарпатье, 1987 год

– Вы ещё в Днепр ездили?

– Как раз пригласили туда. Но футбольные чиновники приняли странное решение. Футболист должен был возвращаться в команду, из которой переехал в Ташкент. Такое правило действовало в течение года. Кто его придумал и зачем? Не знаю. Поскольку "Карпат" уже не существовало, пришлось возвращаться в мою прежнюю команду, которой была ужгородская "Говерла". Так я оказался во Второй лиге. В общей сложности в Ужгороде я отыграл 10 лет – чувствовал себя там как дома.

"Просто стой в воротах — тебя не будут бить"

– В конце 80-х вы стали игроком житомирского "Спартака", который впоследствии стал называться "Полесье". Как вам работалось с Александром Ищенко и Заей Авдишем?

– В Житомир меня пригласил Александр Ищенко, который старше меня на два дня. Говорю ему: "Саша, ты знаешь, сколько мне лет?" Он ответил, что в паспорт заглядывать не будет. Как бы то ни было, мне было почти 35. В итоге вместе с "Полесьем" я выиграл Кубок Второй лиги. Но именно в Житомире у меня начались проблемы со здоровьем.

– Получили травму?

– Да если бы ж то. Желудок подвел. В конце концов, я сам виноват – выработал вредный режим. На завтрак выпил кофе, съел две шоколадные конфеты и выкурил сигарету. А потом пошёл на тренировку и выкладывался там изо всех сил. Не стоит сбрасывать со счётов и радиацию. Как только приезжал в Житомир, чувствовал дискомфорт в горле. Попал там в больницу, пролежал полтора месяца. "Полесье" уже тренировал Зая Авдиш. Однажды он говорит: "Знаю, что ты лечишься, но нужно выйти на игру. Просто хоть в воротах стой — тебя не будут бить".

– Согласились?

– Авдиш дал указание защитникам: "Не давайте бить". И действительно, за весь матч пробили только раз – мяч едва докатился до ворот. В итоге мы выиграли 1:0. Должен сказать, что Зая Зедович – человек благородный. Премии мне мог давать даже тогда, когда я на выездной матч не ехал.

– Вы завершали активную карьеру в родных Сумах, где пересеклись с Михаилом Фоменко. Хотя у вратарей другие нагрузки, но вам же было под 40. Выдерживали физически?

– Если точнее, 37. Отбор в команду был нелегким – Михаил Иванович просматривал девять вратарей одновременно. Однако оставил меня и ещё одного молодого парня. Если в течение первого сезона я бесспорно был основным, то в 1992-м в "Автомобилист" пришел Тарас Гребенюк – выдающийся вратарь. Он только начинал свою карьеру. Я же завершил её с спокойной душой.

– Ваша тренерская деятельность также довольно продолжительна. В сентябре вам исполнится 70, но вы все еще работаете.

– Как раз собираюсь завершить в сентябре. Бывает, кто-то из коллег спрашивает: "Ты почему хромаешь?" Я шучу, что это все ожоги. Ожоги от горячей любви к футболу. Болячки вылезли, состояние здоровья не позволяет работать на полную мощность. Мне нравится моя работа, но нужно найти в себе силы и поставить точку.

"Достал тетрадь, провел разминку – вратари лежали с нашатырем под елками": злой гений "Динамо" и магия третьей минуты