"Сирийцы из „Черноморца“ спали в сауне" Одесский Зидан – о остановке сердца, дубле в ворота „Динамо“ и образцовом Федецком
Интервью Любомира Кузьмяка с Сергеем Драницким, бывшим полузащитником "Волыни" и "Черноморца" 90-х – начала 2000-х годов.
Сергей Драницкий (в центре)
В 90-е его особенно любили в Луцке и Одессе. Такие игроки всегда нравятся публике: искренние, преданные, с изюминкой. Собственно, эта изюминка Сергея Драницкого заключалась в его умении классно исполнять штрафные удары и забивать важные голы. А ещё — всегда бороться за честь клуба.
За время футбольной карьеры его неоднократно выносили с поля на носилках – такие парни, как он, ноги не убирают. Однако самые большие трудности ждали Сергея Николаевича за пределами поля. Кажется, к счастью, теперь уже всё позади. Драницкий постепенно возвращается к жизни и снова погрузился в футбол. Сейчас он работает и почти всё своё время проводит в Берестечке, где занимается воспитанием будущих футболистов.
"Пережил сильнейший стресс из-за огромных финансовых проблем"
– Вы работаете в футбольной школе, которую возглавляет Анатолий Барабасевич, легенда "Волыни". Знаете этого человека много лет.
– Раньше я работал в луцком "Адреналине". После того как Барабасевич на базе училища основал Академию, я переехал в Берестечко. Здесь хорошие условия, у нас есть поля, мы строим трибуны… Анатолий Антонович за это время не изменился – он настоящий фанат футбола. Я играл у него в Польше, а затем в "Волыни". Это человек, который очень многое дал луцкому футболу.
– Когда вы работали в "Адреналине", то присоединились к воспитанию Владислава Дмитренко. Он стал первым футболистом нового тысячелетия, сыгравшим в Премьер-лиге. Виталий Кварцяный давал немалые надежды 16-летнему парню.
– Ну, к Кварцяному у меня своеобразное отношение, которое я оставлю при себе. А вот история Влада непростая. Сначала у него не сложилось в "Волыни". Так случилось, что он попал ко мне, и мы начали работать индивидуально. Огромное количество тренировок дало свои плоды: Дмитренко, на мой взгляд, значительно вырос и вернулся в "Волынь".
– Сейчас Владислав в "Металлисте 1925". Верите ли вы в большое будущее этого парня?
– Дмитренко ездил в Европу, искал себя там. Сейчас у него важный этап в Харькове. Как бы там ни было, у Владислава есть все данные и возможности для того, чтобы стать классным футболистом. Не сомневаюсь, что у него все получится.
– Вам повезло с первым тренером Альбертом Микояном. Именно у него начинали Владимир Мозолюк и Олег Герасимюк.
– Альберт Мамиконович – настоящий местный любимец. Он родился в Грузии, а за "Волынь" выступал в 60-х. Микоян – прирождённый детский тренер, это его стихия. Как-то он случайно увидел меня на площадке. Пригласил к себе в секцию, где я тренировался до 14 лет. Тогда набрался смелости и поехал во Львовский спортинтернат к Ярославу Луцишину. Это был тяжелый период. И даже не для меня, а для моих родителей (улыбается).
– По-настоящему тяжелый период для вас наступил после завершения карьеры.
– Моей последней командой стали "Сумы", где я играл под руководством Михаила Фоменко и Валерия Бермудеса. В Днепродзержинске (теперь – Каменское) я получил перелом уже на 10-й минуте матча. Долго лечился, потом сыграл ещё несколько матчей и решил, что пришло время прощаться. О футболе на время забыл, погрузился в бизнес, вложил немало денег и почти всё потерял. Это была история с несчастливым концом.
– Все это отразилось на здоровье?
– Я испытал сильнейший стресс из-за огромных финансовых проблем. Первый удар пришелся по сердцу. Конечно, футбольная карьера сказалась – я сталкивался с разными тренерами, и у каждого были свои методы. Словом, сильная аритмия довела меня до критического состояния. В какой-то момент я пережил остановку сердца. Месяц провёл в больнице. К счастью, удалось выбраться. Врач предупредил: "Не будешь принимать лекарства — будут большие проблемы". Поэтому и дальше принимаю специальные препараты. Очень благодарен ребятам, которые помогают финансово.
Геннадий Хроль (крайний слева) и Сергей Драницкий (рядом с ним)
– Бывшие партнеры не оставили в беде?
– Так сложилось, что все мои футбольные друзья живут в Одессе. Правда, люди из Луцка также оказывали финансовую поддержку. Постоянно на связи с харьковчанином Геннадием Хролем, который играл в "Черноморце" и в "Карпатах". Также поступало немало средств с анонимных счетов. Это очень важная помощь для меня.
"Самый крепкий напиток в жизни Раденко – шампанское"
– Вы родились недалеко от Луцка, но футбольную карьеру начинали в Польше. Трудно было пробиться в "Волынь"?
– В целом я выступал в пяти польских командах в разные годы. Периодически возвращался домой и снова уезжал в Польшу. За "Волынь" я играл и при Маркевиче, который забрал меня из Львова, и при Покоре, и при Кварцяном, и при Раденко. Закрепиться в составе было непросто: Дикий, Федецкий, Федюков. Каждое имя — легенда. Куда мне, молодому, с ними сравниваться?
– Андрей Федецкий был старше вас на 16 лет.
– Это человек, на которого все равнялись. У нас в команде было два брата-акробата: Дикий и Федецкий. Бесспорные авторитеты, всегда веселые и харизматичные. Андрей – человек с душой. Спокойный, взвешенный. Мог подойти к молодому и подсказать: "Малыш, надо так и так"… Тот же Олег Федюков тоже был классным футболистом и замечательным партнером.
– Для многих стало сюрпризом то, что Анатолий Раденко, тренер "Волыни", сделавший себе имя в "Шахтере", впоследствии станет священнослужителем.
– Незадолго до переезда из Луцка он предложил мне и ещё двум ребятам поехать в Донецк: "Есть вариант с мини-футбольным клубом. Подумайте". Но я не видел себя в этой сфере. На самом деле меня удивил его поступок. Хотя как человек Раденко был замечательным. Когда в клубе не платили зарплату, Анатолий Григорьевич всегда отстаивал интересы подопечных. Пожалуй, самый крепкий напиток в жизни Раденко – шампанское (улыбается).
– Еще один уникальный футболист "Волыни" вашего времени – Михаил Бурч. Как относились в коллективе к тому, что вратарь исполняет пенальти?
– Бурч был чрезвычайно важной частью команды. Михаил и точную передачу отдаст, и атаку начнёт, и в обороне сыграет, как классный защитник. Вот почему я неплохо исполнял штрафные? Это всё Бурч – он оставлял меня после тренировок. С нами ещё работали Тарас Чопик и Сашко Гуменюк. Фактически вратари рассказывали мне о своих секретах. Бурч, например, говорил, какие именно удары не любят голкиперы. Мы пытались всё это повторять. И так каждый раз я наносил по 100 ударов.
– Вас несколько раз пытались купить в "Волыни", однако полноценный трансфер удалось организовать "Черноморцу" только в 2000 году, когда клуб боролся за сохранение места в Высшей лиге.
– Не буду скрывать – я хотел поиграть в элите. Не раз говорил об этом руководству. Переговоры длились долго, однако я всё-таки получил возможность переехать в Одессу. Для меня большая честь выходить на поле с такими игроками, как Гусейнов, Сак или Колесниченко. Был такой период в Одессе, когда мы играли без зарплаты. Однако я просто получал удовольствие от того, что делил раздевалку с такими футболистами.
– Как-то вы упоминали об особых тестах на просмотре в "Черноморце". Нереальные испытания?
– Понимаете, наш тренер Анатолий Азаренков учился в одной группе с Валерием Лобановским. Никогда не забуду эти тесты. Но и детям никогда их не буду давать. Вообще я настолько уставал после тренировок у Азаренкова, что даже в номер не было сил подниматься. Мы с ребятами садились прямо в холле отеля и приходили в себя… Никто даже до душа дойти не мог.
Анатолий Азаренков
– Тренировки были сложнее, чем у Фоменко в Сумах?
– Разница с Азаренковым заключалась только в том, что у Михаила Ивановича мы работали с мячами. В плане нагрузок – всё то же самое. Без мячей вдвое тяжелее. Когда у тебя мяч в ногах, то хоть отдохнуть можешь.
– Когда вы забили дубль в ворота "Динамо", Азаренков поразил своей "сухостью" на пресс-конференции: "По содержанию игры Драницкий не выделялся на поле, а был заметен только благодаря достигнутому результату". Настоящий олдскул?
– Да, Анатолий Александрович был жестким тренером. Иногда не чувствовал нужного момента и перегибал палку. В конце концов, у каждого свои методы. На разборах Азаренков не кричал – возраст уже был солидный. Но часто его теория не имела значения для футболистов. Со стороны это напоминало школьный урок. Было много непонятных цифр. Доходило до абсурда. Например, в матче с Никополем меня "вырубили" на первых минутах.
– Вы столкнулись с соперником и не смогли продолжить игру.
– Боролись за верховой мяч, и соперник врезал мне по лицу. Меня вынесли с поля, в больнице наложили швы. Через день собираемся на базе, знакомимся с показателями КПД. Я – лидер. Как такое может быть, если я пять минут сыграл?
"Мне до Зидана далеко"
– Вы упоминали о Тимерлане Гусейнове. Со стороны он производит впечатление довольно замкнутого человека...
– В коллективе всё наоборот – Гусейнов был главным шутником. Рассказывал анекдоты без перерыва, мы только за животы держались. Знаете, в командах бывает, когда к молодёжи относятся плохо. А Тимерлан, наоборот, подбадривал, отвечал за хорошую атмосферу, часто устраивал для нас арбузные пикники. Гусейнов – уникальный и неповторимый в своём отношении к футболу и жизни.
– В "Черноморце" вы застали экзотических сирийцев: Рафата Мохаммеда и Хусама Джиньята.
– Не могу сказать, что они демонстрировали что-то выдающееся на тренировках. Техника была на уровне, но ничего особенного в них я не увидел. Хотя в отношениях в коллективе проблем не возникало. Помню только, что им было холодно. Поэтому они спали в сауне на базе (улыбается).
– В прессе вас периодически называли "одесским Зиданом". Почему так?
– Меня так еще в Луцке окрестили. В конце 90-х я немного забивал за "Волынь", особенно много со штрафных. Позже в "Черноморце" так могли назвать. Зидан есть Зидан, мне до него далеко (улыбается).
– Говорят, вашим главным конкурентом за любовь одесских болельщиков был Василий Мокан.
– Многие думали, что у нас была конкуренция ещё и на поле – мы же вместе в центральной зоне играли. На самом деле я брал пример с Василия. Это человек, у которого я перенял много важных вещей. Василий родом из Закарпатья, я – из Волыни. У нас были хорошие отношения, хотя меня сложно назвать душой компании. Повезло, что в "Черноморке" играл мой друг Владимир Гапон. Благодаря ему адаптироваться в коллективе было легче.
– Ваш дубль в ворота "Динамо" был не только важным, но и очень красивым. Как всё происходило?
– В воротах киевлян играл Вячеслав Кернозенко. При счёте 0:1 я получил передачу от Гапона и увидел свободный угол. Первый гол получился действительно классным. Через несколько минут забил во второй раз. Жаль, что "Черноморец" не удержал преимущество. Дома храню видеозапись того матча. Она – одна из самых запоминающихся в моей жизни.
– Помните, как провели вечер после того матча?
– Проблемы возникли ещё на стадионе – не мог спокойно выйти из раздевалки (Смеётся). Думал, что одесские болельщики разберут меня на сувениры, поэтому выходил последним. Партнеры по команде тепло меня приветствовали. В автобус со всеми не садился и отправился домой пешком. Там уже ждала жена. Сели с ней вместе и выпили немного вина. Вечером позвонил президент "Волыни" Анатолий Барабасевич – искренне поздравил меня с удачной игрой.
– Одна из последних команд в вашей карьере – житомирское "Полесье" Заи Авдиша. Незабываемое время?
– Ой, вы себе не представляете, насколько это своеобразный человек. Вместе с тем Зая Зедович очень любил футбол. Условия в Житомире были хорошие, правда, задержки зарплаты были постоянными. Авдиш тренировал команду только из любви к футболу. Думаете, ему нужны были деньги? Не сомневаюсь, что он нашёл бы себя в другой сфере.
– Вы трижды возвращались в Сумы, где в конечном итоге и завершили карьеру. Все дело в той травме?
– Почти на ровном месте получил перелом. Я мчался вперед, а меня слегка подтолкнули. Нога просто "вылетела". В результате – тройной перелом. К счастью, врачи кости собрали, хотя и предупредили: "Сомневаемся, что сможешь нормально ходить". А я не просто ходил, а ещё и за ветеранов бегал.