Роман Зуб: Маркевич и Дячук-Ставицкий всегда обещали, но никогда не выполняли

Для опытных болельщиков "Карпат" он до сих пор остается эталоном характера, стойкости и боевого духа. И это при том, что на протяжении своей карьеры в "Карпатах" Роман Зуб выступал не так уж и долго — всего пять лет. Сам Роман говорит, что играл бы в родном городе дольше, если бы не два человека – Мирон Маркевич и Юрий Дячук-Ставицкий. Собственно, из-за Юрия Михайловича господин Зуб ушел из "Карпат" совсем недавно, уже в качестве тренера.

Нынешний гость "Футбол 24" — из тех людей, которые не привыкли кому-то нравиться, а поступают так, как считают нужным. Роман Зуб рассказал, как учился подкатам у Фоменко, получал наставления у Лобановского, увидел суровую гримасу луганской старой гвардии, попал в команду, в которой Кварцяный называл себя "главным бандитом", как попал и вылетел из варшавской "Легии".

– В нашем поколении бойцов хватало, – говорит Роман. – Возьмите, к примеру, Андрейка Покладка. Энергичный парень. Львовская школа всегда отличалась игроками с характером. Куда бы наши ребята ни ехали на просмотр, тренеры отмечали их боевые качества. Такой характер в первую очередь закладывается генетически. А ещё – на улице. Нынешней молодежи этого не хватает. Они сидят в гаджетах, в телефонах, не видят настоящей жизни.

Моё детство — это улица, футбол, парк. Я вырос возле стадиона "Украина", в двух минутах ходьбы от него, на Липовой аллее. Футбол и "Карпаты" были в моих мечтах с самого детства. Матчи нашей команды я посещал постоянно. Чтобы купить билет, мы с друзьями собирали бутылки и сдавали их в стеклоприемную. Немного помню даже отдельных игроков, которые выиграли Кубок СССР в 1969 году. Но осознанное восприятие и понимание началось с того времени, когда за "Карпаты" выступали Олег Родин, Степан Юрчишин, Андрей Баль, Анатолий Саулевич, Юрий Суслопаров. Вот такая команда, которая в 1979 году выиграла 23 домашних матча из 23-х.

– А Юрчишин установил так и не побитый до сих пор рекорд – забил 42 гола за сезон.

– Я ходил смотреть в первую очередь на Родина. Он меня просто завораживал своей игрой. Правый защитник, а такое вытворял, что просто чудо. Детские воспоминания – самые яркие. Один момент запечатлелся в памяти до сих пор. Родин с мячом на правом фланге, а перед ним три соперника. Олег прокинул мяч мимо них и обогнал их, словно на лыжах! Не зря же игрока из первой лиги вызвали в сборную СССР.

– Свои первые шаги в профессиональном футболе вы делали не в родном Львове, а в Киеве.

– Тренировался в "Карпатовской" школе, но с восьмого класса переехал в Киевский спортинтернат. Меня туда взял Владимир Киянченко, тренер юношеской сборной Украины, за которую я выступал. Наш 1967 год был спартакиадным, и Владимир Григорьевич хотел, чтобы все игроки сборной были у него под рукой. Посоветовался со своим тренером Георгием Сырбу и уехал. Георгий Николаевич сказал, чтобы ехал, что это шанс.

Не буду скрывать, в Киеве было тяжело. Одно дело, когда ты дома. В интернате живешь отдельно, оторванный от родителей. Это совсем другая жизнь, приходится постоянно жить в коллективе. Кстати, интернат тоже воспитывает и дух, и характер. Это как маленькая "зона", где старшие всегда притесняют младших. И так по цепочке, из поколения в поколение. Наш интернат находился недалеко от станции метро "Пионерская" (ныне — "Лесная"), на улице Матейка, 6. Рядом тренировались фехтовальщики, пловцы, легкоатлеты, в частности будущий призер Олимпиады по толканию ядра Саша Багач.

– А из футбольной группы Киянченко, кроме вас, кто-нибудь ещё проявил себя?

– Как-то так получилось, что нет. В 1966-м был более сильный состав. А тогда как раз допускалось, чтобы на Спартакиаде выступали четыре человека, на год старше того возраста, который считался базовым. Вот за нас тогда играли Саша Гущин, которого мы называли "Одессой", Саша Дюльдин, который был вызван Анатолием Бышовцем в состав олимпийской сборной СССР. После Спартакиады они, я, а также Миша Николозошвили и Вадик Постовой попали в дубль "Динамо". Правда, никто из нас в составе киевлян закрепиться не смог. Однако в 1985 году мы стали чемпионами СССР среди дублеров. Для меня это достижение.

Да и вообще этот опыт бесценен. В 1984-м, когда я попал в "Динамо", за первую команду ещё выступали звёзды 70-х Олег Блохин и Леонид Буряк, а в дубле были Алексей Михайличенко, Паша Яковенко, Олег Кузнецов. Но возьмём тех, кто не был такими звёздами — Саша Гуйганов, Вадик Каратаев, Юра Гуляев, нападающий Володя Коман. Это тоже были прекрасные футболисты. А главное — тренировал нас Михаил Фоменко. На отдельных тренировках Михаил Иванович занимался с нами наравне. Бросался в подкаты, показывал всё, что умеет. Дисциплина была железной. То, что сказал Фоменко, не подлежало обсуждению.

– Вас тоже Михаил Иванович научил искусству подкатов на всю жизнь.

– Сейчас говорят, что нужно стоять на ногах до последнего и только в исключительных случаях бросаться в подкат. А в "Динамо" 80-х постоянно отрабатывался прессинг. Этому компоненту посвящалось по две-три тренировки в неделю. Так вот, когда киевляне шли в прессинг, первый всегда должен был лететь в подкате. Двое тех, кто находился сзади, просто подбирали мячи. Понятно, что когда соперник летит в подкате, человек либо подпрыгивает, либо убирает ноги. Всё, он уже выбит из колеи, координация нарушена.

– Валерий Лобановский с вами общался?

– Лично – нет. Бывало, нас привлекали к тренировкам с первой командой. В дубле я играл то опорным полузащитником, то передним защитником. Иногда действовал под нападающим или даже либеро. Не помню, на какой именно позиции играл в том матче, но однажды подключился к атаке, вернулся назад, снова подключился. А возвращаться сил уже не было. Слова Лобановского помню до сих пор: "Рома, надо возвращаться". "Но я же три раза туда и обратно пробежал", – отвечаю. "Не интересует. Надо возвращаться".

– По имени Валерий Васильевич вас знал. Это уже хорошо.

– Да всех он знал.

– Неужели? Владимир Лозинский мне рассказывал, что Лобановский несколько лет не обращался к нему по имени.

– (Улыбается). Кстати, Федорович в 1984-м тоже в дубле играл. Он уже не попадал в основной состав.

– После трёх лет из "Динамо" ушли сами или вам дали понять, что пора уходить?

– В 1987-м я демобилизовался из армии, меня ничего не удерживало. Сказать, что я перерос динамовский дубль, сложно. Хотя, может, и перерос. С другой стороны, есть пример Михайличенко. Он терпел, выступая за дубль, не менее пяти лет. И добился своего. Возможно, мне стоило ещё остаться. Посидеть, подождать, пока игроки основного состава начнут уезжать за границу. Ведь в то время пробиться в основной состав было нереально. Вместе с тем, никто меня не выгонял.

Меня тогда приглашали к себе два клуба первой лиги — львовские СКА-Карпаты и луганская "Заря". Конечно, хотелось домой, но связываться с армией как-то не хотелось. Наверное, были какие-то юношеские стереотипы. Поэтому решил поехать в Луганск. Теперь понимаю, что это была ошибка. Со "Зорёй" у меня не сложилось. Во-первых, команда там была очень возрастная. Волчья стая. Иногда среди стариков закрепиться трудно. Они подтягивают друг друга, открыто говорят о тебе неприятные вещи. Когда ты чужой в коллективе да ещё и в чужом городе, то не реагировать трудно. Кроме того, я рано женился. Моя бывшая жена родом из Луганска. Вскоре после свадьбы у нас родился ребёнок. Это тоже не способствует игре в футбол. Потому что не спишь по ночам. Поездки на базу тогда казались счастьем.

"Заря-1988". Роман Зуб — крайний справа в верхнем ряду

– Тогда "Заря" в целом играла плохо.

– Не сказал бы. Просто советская первая лига была очень сильной. В 1987-м мы остались, а через год вылетели. Но прежде всего это был непростой период лично для меня. Хотя недавно я встретился с вратарем Александром Ткаченко. Тогда, в 1987-м, ему было 40, и понятно, что общались мы мало. У меня была своя компания, у них – своя. Однако встретились сейчас и довольно тепло поговорили, посмеялись.

А тогда дружил с Олегом Сусловым, Антоном Броварником, Валерием Черниковым, Володей Фурсовым. Он был у меня шафером на свадьбе. Его судьба сложилась трагично. Отец Володи, тоже бывший футболист, умер рано, потому что много пил. Мама тоже умерла рано. Володя остался один, у него был депрессивный характер. Но он женился, родилась дочь. Казалось, жизнь налаживается. Я приезжал к Володе в Симферополь, когда он выступал за "Таврию". "Володя, тебе есть за что жить", — говорил я. Но характер у Фурсова был переменчивый. В последние годы жизни он докатился до того, что стал фактически бездомным. Так и умер, никому не нужным. Точнее, мне рассказывали, что его избили какие-то малолетки, и он умер от тех побоев. Просил своего сына, который живёт в Луганске, чтобы тот поискал, где похоронен Володя. Но не удалось выяснить, существует ли могила вообще.

– В конце концов, вы вернулись во Львов только в 1989-м, когда СКА-"Карпаты" уже были на спаде.

– Не говорите. Команда у нас тогда была просто сумасшедшая. Только денег уже не было. Прикарпатский военный округ финансировать команду в прежних объемах уже не мог. Или не хотел. Союз уже распадался, и, видимо, военным было не до футбола. Зарплату нам платили, но не больше того. А когда у команды нет денег, судьи её уничтожают. Нам "отрывали голову" чуть ли не в каждом матче. И дома, и на выезде. Кстати, время прошло, Украина уже независима, но ситуация же не изменилась. Сейчас бедных тоже не жалеют. Но тогда люди хотя бы судить умели. Тогда "голову отрывали" с умом. А сейчас большинство арбитров просто тупые. Не знаю, где их набирают — по объявлению или как-то ещё.

Причина вот в чём. В СССР судили бывшие футболисты, а не как сейчас, когда начинают судить с 20 лет. И ещё и болтают, что-то рассказывают. Но что мне может рассказать человек, который футбола не видел даже с вертолёта?

Беседа с легендой "Карпат" Богданом Грещаком

— В 1989-м во Львове возродили "Карпаты", и, соответственно, армейский клуб был вынужден переезжать в Дрогобыч.

– Поиграл там полгода, а потом перешел в "Волынь". У меня как-то с самого начала не сложились отношения с тренером Николаем Самариным. В СКА я ведь приходил еще тогда, когда команду возглавлял Иштван Секеч. Большинство решений Николая Александровича мне были непонятны. Поэтому я хотел уйти ещё в ходе сезона-1989, когда команда играла в первой лиге. Однако ушёл только летом 1990 года, когда получил приглашение от Виталия Кварцяного.

– Вторая лига для человека, который прошёл "динамовский дубль" и три сезона выступал в первой лиге, — это не совсем то.

– Это был сложный период. Союз распадался, и найти хороший вариант было сложно. Поэтому на предложение Кварцяного согласился сразу. Сказал Самарину прямо в глаза, что играть у него не хочу. А тренеры же не любят, когда им такое говорят. Самарин – не исключение. Николай Александрович, кажется, сделал вид, что не услышал. Пришлось повторить во второй раз. "Ну, если ты настаиваешь…" – ответил Николай Александрович. После этого вопрос заключался лишь в компенсации, которую должны были за меня заплатить волыняне. С этим трудностей не возникло, и я оказался в Луцке.

– Там тоже, как и в Луганске, была своя сбитая обойма.

– Не сравнивайте. Это немного другое. У нас на Волыни была просто банда. Как тогда Кварцяный говорил? "Кто здесь главный бандит? Я здесь главный бандит!" Сумасшедшая команда, которая могла сделать что угодно и когда угодно. Олег Федюков, Иван Польный, Володя Антонюк – эти люди могли друг за друга горло перегрызть.

Или нападающий Стьопа Павлов. Легендарная личность. Мне было 23, а ему 34. Он дружил с нами, молодыми. Собирались посидеть, и Степа рассказывал, как он служил на подводной лодке. Он этим гордился. Да и бомбардир Павлов был фантастическим. Забивал невероятные голы. И ногами, и головой. Степан был поразительно крепким. Два защитника не могли сдвинуть его с места. Именно поэтому мы Павлова "Папаем" называли. Окопается в чужой штрафной площадке, и головой у него выиграть практически невозможно. У нас тогда было два нападающих — Стьопа и Паша Филонюк. И игра была очень проста — защитники били вперёд, нападающие скидывали вправо-влево, а мы неслись из глубины и соперников просто сметали.

– А ещё в "Волыни" тех времён выступал Андрей Федецкий, лучший бомбардир в истории клуба.

– Шкрек (у Андрея было такое прозвище) играл под нападающими или на позиции правого хава. Почему его так назвали – не знаю. Это было до меня. А я с Колей Слукой играл в центре полузащиты. Вспоминаю те годы с большим позитивом.

– Молодой Кварцяный чем-то отличался от нынешнего?

– Нет, он практически не изменился. Виталий Владимирович – прекрасный человек и отличный организатор. А в его взрывности, эмоциональности не вижу ничего плохого. Это нужно понимать. Однажды он показывал в раздевалке, как нужно делать подкат. Пол был мокрым, Владимирович поскользнулся и полетел аж под стол. А наговорить мог много чего. Только не считаю, что это нужно выносить на люди. Такие детали должны оставаться в раздевалке.

– В 1991-м Кварцяный сам уступил место тренера "Волыни" Мирону Маркевичу?

– Не знаю. Могу сказать, что с приходом Мирона Богдановича у нас изменился тренировочный процесс, мы играли в футбол с акцентом на атаку. А ещё добавилось дисциплины. Тогда Кварцяный мог на отдельные вещи закрывать глаза. С Маркевичем такое не проходило.

– Собственно, результат говорит сам за себя. Те же самые люди после 17-го места поднялись на восьмое.

– Там было кому играть, поэтому этот результат никого не удивил.

– В "Волыни" вы впервые поработали с ещё одной легендарной личностью – Юрием Дячуком-Ставицким.

– С Юрием Михайловичем знаком с восьми лет, когда он тренировал в карпатовской школе ребят 1968 года рождения. Впечатления от этой личности формируются ещё с тех пор. Пожалуй, мы испытываем взаимную неприязнь. Я к Дячуку-Ставицкому всегда относился одинаково, то есть не относился никак. Где бы то ни было – во Львове или Луцке. А в 1994-м, когда Юрий Михайлович в качестве помощника Маркевича пришел в "Карпаты", я не отреагировал, потому что хотел остаться дома. Уже наездился. Тем более что Мирон Богданович и Юрий Михайлович мне кое-что пообещали. И, как всегда, не выполнили. Квартиру они мне обещали дать ещё в Луцке. Забыли. Потом, когда уезжали во Львов, обещали взять меня в "Карпаты" с собой. И эти слова тоже оказались пустыми обещаниями.

– В первом чемпионате Украины "Волынь" выступила неплохо – заняла в группе пятое место.

– Мы тогда "Днепр", который в 1991-м выступал в высшей союзной лиге, дома победили. С "Динамо" в Луцке тоже суперматч сыграли. Уступили 2:3, Дима Топчиев тогда два забил. Мы едва не отыгрались. С "Нафтовиком" в Ахтырке весь матч вели 1:0 (гол забил Зуб – авт.), не реализовали множество моментов, а на заключительной минуте пропустили дважды с интервалом в 40 секунд. А когда "Нефтяник" через месяц приехал к нам в Луцк, мы были так взбешены, что просто разгромили соперников, победив 3:0.

– Лучшим бомбардиром той команды был вратарь Михаил Бурч.

– Он у нас все пенальти пробивал, иногда даже штрафные исполнял. Миша прекрасно играл ногами, он любил во время товарищеских матчей играть в поле. Как для вратаря, рост у Бурча был небольшой, но не за красивые же глаза он продержался в футболе столько лет. Особенно у Кварцяного. Виталий Владимирович не из тех, кто начнёт наступать себе на яйца.

– Вы упоминали, что хорошо играли с "Динамо" при Маркевиче. Но в следующем чемпионате пришёл Роман Покора, и "Волынь" вообще отобрала у "Динамо" очки на "Республиканском".

– Я в том матче не играл, кажется, из-за травмы. Роман Михайлович вообще любил отбирать очки у киевлян. А я лично благодарен Покоре за то, что, в отличие от его предшественников, всё, что он мне пообещал, выполнил.

– Правда, долго под руководством этого тренера вы не играли.

– В тот период такое явление, как агенты, только зарождалось. К нам начали приезжать люди из Польши. Несколько раз. Предложили мне перейти в ГКС из Катовице. Поехал в декабре 1992-го на просмотр и уже должен был подписать контракт. И вот когда я собрал вещи в машину, пересек украинско-польскую границу, чтобы ехать из ГКС на первые сборы, агент звонит и говорит: "Ты переходишь в варшавскую "Легию". Не мог понять, как так. "Мы же поступаем некрасиво, — говорю я. — Мы же договорились". "Пусть тебя это не интересует".

Не интересует — значит, не интересует. Поехал с "Легией" на первые сборы в Закопане, потом готовился в Италии и подписал с варшавцами контракт. Конечно, это было невероятно. "Легия" — польский гранд, то же самое, что "Динамо" и "Шахтер" в Украине.

– Хорошо, но недолго.

– Всё было прекрасно вплоть до того злополучного домашнего матча против "Видзева". После матча у трёх игроков "Легии" взяли допинг-пробы. У меня обнаружили повышенный уровень тестостерона. До сих пор не понимаю, как он мог появиться. Даже ездил в Москву, чтобы сдать повторный тест. Там общался с профессором. Он сказал, что если бы я пытался снизить уровень тестостерона, который показала та допинг-проба, его бы при повторном анализе тоже поймали. "Скорее всего, тебя подставили", — сказал мне профессор. Более того, в Москве тогда вынесли заключение, что варшавская лаборатория не имела права проверять меня как иностранца, поскольку у неё не было аккредитации Международного олимпийского комитета. Соответственно, меня могли отправить только в аккредитованное учреждение — в Кёльн, в один из швейцарских городов или в ту же Москву. Однако в Варшаве меня слушать не хотели. Сейчас я мудрее и понимаю, что если бы подал в суд, дело бы выиграл. Но это же был 1993 год, мы, выходцы из "совка", были ошеломлены. Получил годовую дисквалификацию.

– Кто мог вас подставить?

– Знаю, кто и знаю, почему, но говорить не буду, потому что люди скажут, что я оправдываюсь, а доказать свою правоту не смогу. Могу сказать другое. У тренера Януша Вуйчика был допинговый скандал по итогам выступлений сборной Польши на Олимпиаде-1992. Тогда этот конфликт удалось уладить. Он бы решил и мою проблему, но сезон я не доиграл, потому что именно с тренером у меня был конфликт. Собственно, он произошёл ещё до матча с "Видзевом", и из-за этого я начал ту игру на скамейке запасных. Вышел на замену ещё в первом тайме, мы победили 2:1, победный гол забили на последней минуте.

В принципе, тогда весь сезон 1992/1993 в Польше оказался скандальным. "Легия" боролась за чемпионство с ЛКС из Лодзи. Причём очков у команд было поровну, и всё должна была решить разница мячей. В заключительном туре "Легия" победила в Кракове "Вислу" со счётом 6:0, а ЛКС разгромил "Олимпию" из Познани 7:1. Позже эти матчи признали договорными, их результат аннулировали и отстранили команды от участия в еврокубках. А чемпионом стал познанский "Лех".

Продолжение следует…

Олег Кузнецов: "Фоменко с Колотовым прятались в кустах и следили, кто, когда и в каком состоянии появится"