"Перед моим отлетом состоялся длительный разговор с Лобановским" Андрей Шевченко – о золотой эпохе в "Милане", загадочном поражении от "Ливерпуля" и историческом голе сборной России
Интервью "Футбол 24" с культовым экс-нападающим "Милана", "Динамо" и сборной Украины, обладателем "Золотого мяча-2004".
С тех пор как Шевченко-тренер возглавил национальную сборную Украины, Шевченко-игрок отошёл на второй план. Мы уже не воспринимаем его как исключительного таланта-суперфорварда, который забивал на лучших стадионах Европы. В последнее время интервью Шевченко — словно написаны по одной лекалке. Все вопросы и ответы в основном вращаются вокруг темы украинской сборной. Это логично. Но…
"Футбол 24" решил пойти другим путем. Перед товарищеским матчем со Словакией у нас появилась возможность расспросить тренера о событиях давно минувших лет. На полчаса Андрей Николаевич снова стал тем Шевой, который выигрывал бомбардирскую гонку в Серии А и точным ударом с 11-метровой отметки принес "Милану" победу в финале Лиги чемпионов.
"Слова Лобановского сыграли огромную роль"
– Существует легенда, что ваш роман с "Миланом" начался задолго до официального перехода на "Сан-Сиро". Мол, во время экскурсии вы бросили монетку на миланском стадионе, чтобы вернуться. Готовясь к нашему разговору, перечитал ваши предыдущиеинтервью. В одном из них вы подтверждаете эту историю, в другом – опровергаете. Это была монетка или нет?
– (Улыбается) Монетка была однозначно. Такая традиция существует не только в нашей стране. Туннель на "Сан-Сиро", сбоку – ограждение. Я бросил туда монетку. И в самом Милане тоже бросил – в фонтан. Но это не имеет большого значения.
– Каким было благословение Валерия Лобановского на ваш переход в "Милан"? Какие наставления вы получили от Мастера?
– Перед моим отлетом, уже после окончания сезона, у нас состоялся длительный разговор. Валерий Васильевич сказал мне так: "Подняться на определенный уровень – это очень трудно. Но ты поднялся. Удержаться на этом уровне – еще труднее". Эти слова сыграли огромную роль в моей жизни, придали мне колоссальную мотивацию. Я сосредоточился на задаче, которая заключалась в том, чтобы приехать и отлично сыграть не только один сезон, но и как можно больше лет удерживаться на высоком уровне.
Впоследствии, когда я приехал в "Динамо", мы с Валерием Васильевичем продолжили общение. Я рассказывал, с какими трудностями столкнулся в Италии, о мотивации и так далее. Он говорил: чтобы перестроить организм после тех нагрузок, которые были в "Динамо", нужно работать индивидуально. Особенно в период адаптации к другой методологии тренировок. Это мне помогло. Я знал, когда нужно подстегнуть себя, заняться дополнительными тренировками.
– Признайтесь: нервничали, ехав в лагерь европейского суперклуба?
– Нет. Я чувствовал себя спокойно. Был уверен в своих силах.
– Вы начали много забивать с первых же матчей за "Милан". Если говорить о конкретных людях – кто больше всего способствовал вашей быстрой адаптации?
– В "Милане" был очень хороший коллектив. Я познакомился с командой на Сардинии. Костакурта, Альбертини, Себастьяно Росси, Мальдини – они взяли меня под своё крыло в первое время. Особенно – Костакурта. Он заезжал за мной и забирал на тренировку или на обед в ресторан – мы жили недалеко друг от друга. Не припомню ни одного вечера (особенно в течение первых 2–3 лет), когда я оставался один. Всегда — в компании команды.
– Мне рассказывали, что в Милане вам сначала запрещали звонить домой, чтобы вы полностью адаптировались в новой языковой среде. Это правда?
– Нет, мне никто ничего не запрещал. Для меня создали хорошую возможность общаться с командой, знакомиться с новыми людьми. Я сразу же начал брать уроки итальянского языка – 2–3 раза в неделю. Уже через три месяца я почувствовал значительный прогресс. Стал без проблем общаться с партнерами по команде, давать интервью. Итальянский язык сам по себе лёгкий, но в то же время очень сложный. Особенно в плане грамматики.
– Как родители переживали разлуку с вами?
– В Милан я приехал в июле, а уже в ноябре перевез их к себе. Отцу как раз предстояла операция на сердце. Они оставались со мной до тех пор, пока папе не стало лучше, и врачи не разрешили ему вернуться в Украину.
"Берлускони помог с операцией для моего отца"
– "У нас, родившихся в СССР, был заложен барьер: на Западе живут совсем другие люди. На самом деле – мы все одинаковые", – сказали вы в одном из своих интервью. Сколько времени вам понадобилось, чтобы понять это?
– Я с раннего детства очень много путешествовал, поэтому у меня была возможность сравнивать образ жизни, технический прогресс и так далее. Видел, насколько западные страны ушли вперёд. Но когда ты приезжаешь туда, общаешься с людьми, понимаешь их менталитет, страна открывается для тебя совсем по-другому. И когда я попытался сравнить украинцев и итальянцев, то осознал, что мы между собой очень похожи во многих вещах. Это стало для меня большим открытием. Просто после того, как осваиваешь язык, чувствуешь себя в их среде гораздо комфортнее.
– Осенью 99-го, уже в качестве игрока "Милана", вы забиваете исторический гол на "Лужниках" в ворота сборной России. И эта ничья до сих пор не даёт покоя россиянам. Чисто по-человечески вам жаль Филимонова, который пропустил "парашют", что, по большому счету, сломало его карьеру?
– Я об этом никогда не задумывался. Это – футбол. У каждого бывают свои взлеты и падения, хорошие матчи или плохие. На личности я никогда не переходил. Перед нами стояла задача удачно сыграть в этом матче, вернуться домой с результатом. Как сложилась судьба Филимонова потом – это его личное дело.
– После финального свистка вы подошли к нему. Помните, что сказали?
– Я уже не помню тот момент (улыбается). Прошло слишком много времени.
– В первом же сезоне вы стали лучшим снайпером кальчо. Звездой в команде звёзд. Желанным гостем на светских элитных вечеринках. Как вам, извините, не взлетела голова от успеха? Как удалось остаться собой, не загордиться?
– Я вам уже ответил на этот вопрос (улыбается). Когда говорил, что для меня самое главное – мотивация. Выйти на определённый уровень и там как можно дольше продержаться. Я знал, что у меня впереди ещё много лет в футболе.
В Италии – очень высокое общественное давление. Там ужасно любят футбол, выпускают множество футбольных журналов. Они могут тебя прославлять, но с таким же успехом и критикуют. Ты рискуешь очень больно упасть с высоты и разбиться. Поэтому всегда нужно поддерживать определенный баланс. Если у тебя есть цель чего-то достичь — это придает тебе сил. Ты балансируешь, чтобы не было ощутимых падений.
– Бывали ли моменты, когда СМИ вас критиковали?
– Таких моментов было много. Просто в Италии ты находишься под пристальным вниманием каждую неделю. Если сыграл плохой матч, не рассчитывай, что это сойдёт тебе с рук. Поэтому мотивация — огромная! К следующему матчу ты должен сделать выводы и сыграть намного лучше. Это касается и результата команды, и твоей личной игры.
– Вы родились в год Дракона. Первый сезон в "Милане" также прошел в год Дракона. У вас есть татуировка с драконом. Придаете ли вы символам большое значение?
– Это единственная татуировка, которую я сделал. Хотел запечатлеть важный год в жизни – переезд в другую страну, много перемен – поэтому оставил на плече небольшое напоминание. Хотя в целом я не придаю значения мистическим символам. Они не оказывают на меня влияния. А татуировка появилась спонтанно. Тогда это было очень модно. Многие ребята из команды сделали себе татуировки. Я подумал и решил – почему бы и нет?
– Сильвио Берлускони – мультимиллиардер. За время его правления в "Милане" сменились сотни, тысячи футболистов. Но именно между вами сложились особые дружеские отношения. Как вы это объясняете себе?
– Сильвио Берлускони – хороший человек. Через "Милан" прошло множество звезд. Он находил подход ко всем, общался со всеми, искал общий язык. Ко мне Берлускони относился очень хорошо, от души. Помогал с операцией для моего отца, в других жизненных ситуациях. В сложные моменты всегда протягивал руку помощи. Но это касается не только меня, но и многих других игроков "Милана".
– Эпоха Берлускони закончилась. "Милану" пока не удается вернуться на прежний высокий уровень. Что вы думаете по этому поводу?
– Я уже сказал об этом несколько слов. Сейчас не хочу комментировать. У них есть своё видение развития клуба и так далее. Посмотрим, как они закончат этот сезон.
– Есть знаменитая история о том, как вы привозили в Милан сало. Кто в команде больше всего подсел на украинский наркотик?
– Трудно вспомнить. Ребятам было интересно попробовать сало. Правда, не всем — кто-то попробовал, а кто-то нет (улыбается). Приучить итальянцев к чему-то не их, не традиционному, очень трудно. Самое интересное, что у них есть этот продукт – в отдалённых частях Италии, в основном на севере.
"Когда идешь к "точке", вся жизнь пролетает перед глазами"
– Финал Лиги чемпионов-2003 против "Ювентуса". Вы исполняете решающий удар в серии пенальти. Что чувствовали в тот момент?
– Я смотрел налево, на арбитра, ожидая свистка. Правда, когда он прозвучал – я не услышал. Переводил взгляд с вратаря на судью, с судьи на вратаря. Когда же увидел кивок, разрешавший бить… Я знал, что решается судьба. Что у меня есть шанс изменить судьбу команды. Я, как и многие другие футболисты "Милана", впервые играл в финале Лиги чемпионов. Осознавал огромную ответственность, но был к ней готов.
Эмоции, конечно, потрясающие. Эти 50–60 метров от центра поля до 11-метровой отметки. Когда идешь к мячу, вся жизнь пролетает перед глазами. Был сосредоточен. Думал о том, как буду выполнять удар. У меня был конкретный план — я знал, как буду пробивать. Мысленно повторял: "Не меняй решение, не меняй решение…" Пробил Буффону именно так, как хотел.
– Много раз пересматривали видеозапись этого матча?
– Его часто показывают, поэтому каждый раз, когда смотришь, – это приятно (Смеется). А специально – не так часто.
– Ваши слова: "Иногда кажется, что за решающий гол в серьёзной игре можно отдать жизнь". Финал Лиги чемпионов-2005 против "Ливерпуля" – именно из такой категории?
– Это вообще мистический момент, который даже трудно себе представить. "Милан" был значительно сильнее. Вел 3:0, имел множество моментов даже тогда, когда "Ливерпуль" сравнял счёт. Помню момент, когда удар практически с линии ворот – мяч попадает Дудеку в руку. Он мог отскочить ко мне или в ворота, но я смотрю – мяч таким "парашютом" летит выше перекладины. Тяжело… Это шокирует… Почему так произошло?.. Но в этом и прелесть футбола. В тот вечер мы проиграли. Зато через два года "Милан" обыграл "Ливерпуль" в другом финале Лиги чемпионов.
– Как долго вам было больно из-за фиаско в том стамбульском матче?
– Это моменты, которые останутся на всю жизнь. Это проигранный финал, и, так или иначе, остались неприятные ощущения. Такое не забывается – и выигранные финалы, и проигранные. Нужно понимать, что между победой и поражением – совсем тоненькая грань. Всё может измениться в ту или иную сторону. По крайней мере, у меня осталось убеждение, что я сделал всё, чтобы мы смогли победить в том матче.
Для "Ливерпуля" отыграться со счётом 0:3 и победить в серии пенальти… Команда проявила невероятное мужество. Помню последние минуты, когда защитник Каррагер, которого я обхожу, который практически ничего не видит и не может устоять на ногах, падает и всё-таки останавливает этот мяч. Они отдали абсолютно все силы. "Ливерпулю" стоит отдать должное за то стремление, которое команда проявила, чтобы вернуться в игру, переломить ход событий и выиграть в серии пенальти.
– Вы упомянули Каррагера. Интересно, кто был самым непроходимым защитником, с которым вам приходилось сталкиваться?
– В своё время я играл против Паоло Мальдини – это был один из моих первых матчей за сборную Украины. На "Республиканском" мы принимали Италию. Сабо выпустил меня правым нападающим, а слева у них играл Мальдини. Вот тогда я понял, что такое хороший защитник (улыбается). Мальдини – лучший защитник в истории футбола.
– Через "Милан" прошло немало топовых плеймейкеров. Чьи передачи вам было удобнее всего превращать в голы?
– Скажу, что Андреа Пирло – феноменальный игрок. Имею в виду его технику, видение игры и ювелирную точность передач. Такие игроки, как Кака и Руй Кошта, – топовые футболисты, но хочу выделить именно Пирло. То, как он умел найти нападающего, выполнить ювелирную передачу, независимо от расстояния, скорости, расположения защитников. Я знал, что он всегда меня видит. Если я сделаю движение – он отдаст именно туда, куда я побегу.
– Вы уже общались после того, как Пирло завершил карьеру?
– Конечно. Мы с Андреа общаемся довольно часто.
– Если бы была возможность переиграть этот эпизод: вы бы всё равно перешли из "Милана" в "Челси"?
– Я не смотрю на жизнь таким образом. Этот период должен был произойти. У меня было много травм, после которых трудно восстанавливаться и демонстрировать хороший футбол. Хотя порой мне это удавалось. К периоду в "Челси" я отношусь очень спокойно. В чем-то он был неудачным, а в чем-то – наоборот.
Фото Игоря Хомича ("Футбол 24")