"Папа, там в Дагестане будет крутая игра!": интересовался "Динамо", дебютировал за Украину и погиб – трагедия Сергея Перхуна

Конец лета 2001 года потряс украинский футбол огромной трагедией. Разум упорно отказывался принять этот факт — вратарь национальной сборной Сергей Перхун скончался, так и не придя в сознание, из-за травмы, полученной на футбольном поле.

Долгие десять дней ожидания и тревоги завершились утром 28 августа. Сергей через неделю должен был отмечать свой 24-й день рождения. Украина потеряла потенциального первого номера сборной, хотя все эти футбольные мелочи не могли сравниться с горем, которое пережила семья.

Отец Владимир Сергеевич всегда поддерживал тесную связь с сыном. Вместе они прошли долгий и непростой путь к признанию, вершиной которого на тот момент был вызов в главную команду страны. Команды, о которой так мечтали оба. Уже через три дня после дебюта в сине-жёлтой футболке Перхун получил смертельную травму.

Даже спустя 20 лет после этих ужасных событий Владимиру Сергеевичу трудно вспоминать тот матч. Однако только отец хорошо знает о самых заветных футбольных мечтах сына. Только он видел первые успехи и неудачи, всячески поддерживал мальчика, а впоследствии так же радовался его победам. Перхун-старший с улыбкой вспоминает жизненный путь Сергея. Он рассказывает о сыне с невероятной теплотой и искренностью. Впрочем, ему чрезвычайно тяжело вспоминать о самом трагическом моменте жизни. Время идёт, но душевные раны остаются навсегда.

Посвящается светлой памяти Сергея Перхуна.

"Я бы точно так же сказал сыну: "Иди в футбол"

– Владимир Сергеевич, как часто вы погружаетесь в воспоминания и вспоминаете сына?

– Раньше – каждый час, постоянно думал об этом. Время идёт, боль в сердце притупляется, хотя останется на всю жизнь. Вообще не бывает такого дня, чтобы я не вспоминал Сергея. Он мне очень часто снится. Почему-то особенно юный возраст – когда он ещё не за молодёжную сборную играл, а за юношескую. Я тогда нередко ездил вместе с командой: в Венгрию, в Словакию.

– Вы не задумывались о том, как могла бы сложиться карьера вашего сына, если бы не тот случай?

– Мне очень нравится игра Георгия Бущана в воротах национальной команды. Но я думаю, что место вратаря номер один в Украине на долгие годы принадлежало бы Сергею. Не сомневаюсь, что сын только растёл бы в мастерстве. И сбылась бы его мечта. Сергей мечтал о "Барселоне" и сборной Украины. Он ужасно хотел играть в Испании – ему очень нравились местные люди. Все было бы иначе – и мы не жили бы с раной в сердце, как сейчас.

– У Сергея были кумиры, на которых он равнялся?

– Петер Шмейхель и Андреас Кепке были его любимцами. Особенно датчанин.

– Не задавали ли вы себе вопрос, могли ли вы что-то изменить и не допустить трагедии?

– Нет, мы не упрекали себя. Если бы мы знали об этом раньше, то всё равно не смогли бы запретить заниматься футболом. Я точно так же сказал бы сыну: "Иди в футбол". Это было его желание, мечта и смысл жизни. С самого детства он постоянно просился на футбол. Ему, наверное, исполнилось шесть лет, и Сергей попросил: "Мама, папа, запишите меня в секцию". Его тянуло туда. Конечно, хотелось бы, чтобы он остался жив. Но я ничего бы не менял.

– В вашей семье никто не имел отношения к спорту?

– Я окончил университет, который теперь носит имя Олеся Гончара в Днепре, по специальности "преподаватель украинского языка и литературы". Футболом не занимался, но у меня есть звание мастера спорта по велоспорту. Мой отец, Сергей Георгиевич, обожал футбол. Дедушке исполнилось 89, когда Сергея не стало. Он танкист, прошел всю войну, дошел до Берлина, на Рейхстаге оставил свой автограф. Папа привил мне любовь к футболу, а я — уже Серёже. Сын видел, как я смотрю матч по телевизору. Сколько ему тогда было — год-два, но он садился и болел вместе со мной.

– Сергей знал украинский?

– Да, но не скажу, что хорошо ею владел. Однако ужасно любил Украину. Когда получал вызовы в сборные, то безумно радовался: "Папа, это же наша Родина!" Формировался и рос ещё при советской власти. Помню, в 10-м классе подружился с парнем, который горячо поддерживал процесс обретения независимости, загорелся этим. В конце концов, в нашей семье старшее поколение общалось на украинском, например, мои папа и мама.

– Сергея вы назвали в честь своего отца?

– Получается, что да. Тогда как-то не задумывался – просто нравилось это имя.

"Сергей выходил из ворот в стиле Яшина – руками вперёд"

– Вы до сих пор храните все вещи, связанные с Сергеем?

– В своё время основал музей. Экспонатов множество: фото, медали, значки, газеты. Архив храню дома – абсолютно всё, что касается сына. Собирал их ещё до трагедии. Коллекционировал программки, справочники, а ещё марки – я давний филателист. В какой бы стране Сергей ни был, всегда привозил мне почтовые марки. Собирали с ним коллекцию.

– Сергей не сразу стал вратарём?

– Начинал в поле. Я привел его в секцию на небольшой стадион "Трудовые резервы". К сожалению, набор закончился, мы опоздали. Тренер Анатолий Исламович Бурганов выслушал меня и говорит: "Что поделаешь – приходите в следующем году". Я начал просить, убеждать, мол, сын – настоящий футбольный фанат. "Да все хотят, но не все могут", – ответил Бурганов. Потом добавил: "Ну, раз уж пришли, пусть переодевается". Сергей побегал два часа, потом тренер меня зовет — думаю, наверное, скажет, чтобы в следующий раз мы не приходили.

– А всё оказалось наоборот?

– "Пусть приходит! Он мне понравился", – сказал Бурганов. Сергей был невысоким, но крепким сложением. Тренер ставил мальчишку в защиту, а потом решил перевести в ворота. "Это его место", – утверждал впоследствии Анатолий Исламович.

– Сергей дебютировал в Высшей лиге в 16-летнем возрасте. Этот рекорд сохраняется вот уже почти 20 лет. Это был не тот случай, когда молодой игрок рано и спонтанно начинает, а впоследствии исчезает в небытие.

– На момент первой игры сыну исполнилось 16 лет, 1 месяц и 4 дня. Если бы не тот матч с "Кривбассом", то дебютировал бы позже. Основным вратарём "Днепра" считался Николай Медин. Накануне его квартиру ограбили – об этом сообщили на базе. Николай Павлов начал искать альтернативу. Сирота получил травму, выбор пал на Сергея. Конкуренция в "Днепре" была сильной, но сына это не пугало. "Папа, это даже лучше", – не раз говорил он мне.

– Судя по видеозаписям и воспоминаниям партнеров, Сергей хорошо действовал на выходах. Это было его сильнейшим вратарским достоинством?

– Откровенно говоря, сначала у него были с этим проблемы – он немного боялся. А потом постепенно превратил недостаток в "коронку". Возможно, это прозвучит громко, но сын выходил из ворот в стиле Яшина – руками вперёд. После Льва Ивановича большинство вратарей выходили ногами. Сергей следовал примеру старой школы. Еще хорошо отбирал верховые мячи. Рост позволял – 187 сантиметров.

– Малыш появился на свет крепким ребёнком. 4800, кажется?

– Совершенно точно. Родился крупным. Когда ему был год-полтора, он немало времени проводил у бабушки на окраине города, которая называется Шляховка. Спал на железной кровати, рядом на стене висел ковер. Как только начинал топать ногами — соседи аж волновались. Моя мама Раиса Федоровна удивлялась такой силе малыша — ещё тогда понимали, что он родился футболистом. С детства Сергей полностью посвящал себя футболу. Даже в кино не ходил. Три раза в неделю тренировки, по выходным играл. Всё свободное время этому посвящал. И так 10 лет! У него не было детства. Точнее, было, но прошло оно на тренировках. Самое главное, что ему это нравилось.

"Давал 200 долларов и говорил: „Папа, это тебе на пиво“"

– Школа для многих футболистов – далеко не любимое место. Какие школьные предметы нравились Сергею?

– География и история. Особенно украинская история – пожалуй, это был его любимый школьный учебник. А ещё Серёжа знал столицы почти всех стран мира. Такое себе хобби. Что бы ни спросил – всё знал. Откуда? "Просто нравится", – объяснял он. Вместе с тем, не буду идеализировать Сергея – у него не всегда было время на учебу. Поэтому всякое случалось. Мог испытывать трудности с математикой. Ну, как футболист учился: получал "тройки", хотя по любимым предметам всегда ставил "пятерки".

– С физкультурой никаких проблем не было?

– Как ни странно, были (улыбается). Сергей за дубль играл ещё в 15 лет. Бывало, пропускал уроки. В частности, редко ходил на физкультуру – их же на базе часто закрывали. Учитель об этом не знал и поставил ему "тройку". Классный руководитель пошла выяснять, в чём дело: "Что вы делаете? Он же в "Днепре" играет! Такие нагрузки получает. А вы ему "тройку"! Учитель удивился — не знал об этом. Потом извинялся перед Сергеем, посмеялись вместе.

– Как Сергей воспринимал неудачи?

– Переживал, волновался – мы видели и знали, что возникли какие-то проблемы. Однако очень быстро приходил в себя. Но работал над ошибками – серьезно относился к анализу. В 1998-м "Днепр" играл в Донецке на День шахтёра. Проиграли 0:6, а Сергей пропустил шесть голов. Помню, приехал домой очень грустный. На следующий день пришел и говорит: "Тренеры провели анализ — ни одной моей ошибки не увидели". Как выяснилось потом, этот матч сдали.

– Футболисты традиционно помнят, на что тратят свою первую зарплату. Вы помните, что сделал Сергей с деньгами?

– Он домой и половины не принёс (Смеётся). Накупил шоколадок, раздал друзьям. Когда ездил в какие-то зарубежные поездки со сборной, то всегда привозил сувениры для товарищей: сладости, футболки… У нас же ничего не было – дефицит. Сергей относился к деньгам без фанатизма – как к своему роду инструменту, не копил, не придавал им ключевого значения.

– Щедрая душа?

– Как-то в Москве к нему подошёл мужчина и сказал, что родом из Днепропетровска. Мол, нет денег на обратную дорогу. Сергей без колебаний достал 100 долларов. Честно скажу – я, например, не дал бы (Смеётся). Часто бывало, что он давал мне просто так 200 долларов и говорил: "Папа, это тебе на пиво". Маме щедро дарил. Когда мы возражали, он убеждал: "Да перестаньте. У меня ещё будет". Создавалось впечатление, что он думал, будто у него ещё всё впереди. Жил для людей… А как он любил жизнь!

– Для вас поход на матч с участием сына был чем-то особенным?

– Посещал все игры, на которые только мог. Ездил на несколько матчей в Молдову. Постоянно вел таблицы, записи – как Сергей сыграл, сколько отбил, как пропустил. Если не был физически на стадионе или по телевизору не транслировали, то слушал по радио.

"Ты пойдёшь ко мне в киевское "Динамо"?", – спрашивал Лобановский"

– В начале карьеры у Сергея была серьезная проблема – он сломал руку, которая долго не заживала.

– В одном из матчей он даже отразил пенальти со сломанной рукой. Хотя перед самым матчем ещё носил гипс.

– Перелом он получил в курьезной ситуации.

– В составе юношеской сборной Сергей завоевал бронзу чемпионата Европы-1994 в Ирландии. На одной из тренировок он заключил пари с крепким партнером Олегом Федоруком. Соревновались, кто кого победит в серии пенальти.

– Эпоха в "Днепре" закончилась в 1998-м. Как у Сергея появился вариант с тираспольским "Шерифом"?

– Полноценных предложений после "Днепра" у сына не было. Клуб просил серьезные деньги – никто не соглашался на такие условия. У "Шерифа" в то время были средства и амбиции благодаря президенту Виктору Гушану. Тот заинтересовался игрой Сергея и пригласил в Молдову. Я убеждал, мол, это далеко не идеальный вариант. Но сын уехал и провёл там два полноценных сезона. Потом почувствовал, что перерос эту команду.

– С поиском нового места работы снова возникли проблемы.

– У него не было собственного агента – это существенно затрудняло процесс трудоустройства. Он самостоятельно ездил повсюду. Приглашал "Галатасарай" – не повезло. Буквально за день до приезда Сергея они подписали вратаря.

– Варианты в Украине были?

– "Ворскла" проявляла интерес. Сергей и Андрей Головко, его товарищ из "Днепра", поехали в Полтаву. Андрей остался, а Сергей вернулся – говорил, что это не его команда.

– Вроде бы был интерес со стороны Валерия Лобановского и "Динамо".

– Не знаю, корректно ли говорить об этом как о мечте, однако Сергей действительно хотел играть за "Динамо". Просто не было конкретики. Валерий Васильевич пригласил Сергея в сборную, там они пообщались. После матча в Латвии Лобановский обнял Сергея и похвалил. "Ты пойдёшь ко мне в киевское "Динамо"?", – спросил Валерий Васильевич. Сын, конечно, ответил согласием. Возможно, со временем их судьбы пересеклись бы — при условии, что Сергей остался бы жив.

"Ко мне подошел Садырин и сказал: „Я потерял сына“

– Сергей провёл всего один тайм за национальную команду и не пропустил ни одного гола.

– В официальный реестр не принято включать ещё один спарринг – они играли против одесского "Чёрноморца". Победили, кажется, 2:0.

– В своей книге "Мой сын – вратарь" вы писали, что вызов в сборную для Сергея был чем-то особенным. Как он воспринял дебютное приглашение?

– Сергей звонил нам почти каждый день – мы постоянно были на связи. Пусть даже из Тирасполя или из Москвы – всегда звонил. Когда узнал о сборной, позвонил нам с чувством огромного счастья. Это была его мечта – вот она, сборная Украины! Он же прошел все этапы: юношеская, молодежная… И наконец – национальная команда!

– Сергея якобы должны были вызвать на официальные матчи отбора ЧМ-2002. Это правда?

– Сын спрашивал у Валерия Васильевича, получит ли он вызов. "Сергейка, теперь ты наш. Будешь играть за сборную", – успокоил его Лобановский. Думаю, Сергей не выдумывал, когда рассказывал.

– Вызов в сборную он получил после великолепного периода в ЦСКА. Помимо вариантов в Украине, сорвались ещё несколько возможностей за рубежом.

– Серьёзно интересовался "Торпедо-ЗИЛ", который тренировал Евгений Кучеревский. Но из-за финансовых проблем клуб отказался от подписания. Так случилось, что где-то на сборах игру Сергея заметил Павел Садырин, тренер ЦСКА. Ещё когда Сергей находился в реанимации, мы поближе познакомились с женой Садырина, Татьяной Яковной. Она вспоминала эмоции мужа, когда ЦСКА подписал контракт с Сергеем. "Таня, какого я вратаря взял! Это второй Яшин! Еще не видел таких", — не мог нарадоваться Павел Федорович.

– Между ними сразу возникла химия?

– Как между отцом и сыном – он сам мне об этом рассказал. После смерти Сергея ко мне подошёл Садырин и сказал: "Я потерял сына". Гибель Сергея ещё больше подорвала Павла Фёдоровича – через несколько месяцев его не стало.

– Эпоха Сергея в ЦСКА – сплошной успех и восторженные отзывы в прессе. Он наконец-то нашёл свою команду и тренера?

– Больше всего мне понравилась характеристика вратаря "Зенита" и сборной Армении Романа Березовского. Храню газету с его интервью. Запомнил цитату Романова: "Есть гений в поэзии — это Пушкин. В музыке — это Моцарт. Вот таким гением среди вратарей всегда был Перхун". Я как это прочитал…

"Я умру, но гол не пропущу"

– Роковая игра с "Анжи" 18 августа 2001 года. Было плохое предчувствие?

– Пророческий сон. Я в это не особо верил, но как раз с четверга на пятницу приснился сон. В ту ночь я спал ужасно – жара, не мог заснуть. Идем вместе с Сергеем по зеленому полю. Неизвестно откуда появляется темный человек с пистолетом в руках и дважды стреляет. Сначала в меня, а потом в Сергея. Я поднимаюсь, а он – нет. Зову сына, но он так и не встает на ноги.

– Когда вы в последний раз общались с Сергеем?

– В четверг. Как раз перед тем сном. А в субботу состоялся матч. Если бы мы разговаривали в пятницу, я бы предупредил, рассказал о ночных кошмарах. Звонил по стационарному телефону с базы. "Папа, там в Дагестане будет такая заварушка! Все ребята готовятся, будет тяжело. Но я умру, да гол не пропущу", – такими были его слова. И действительно не пропустил.

– Помимо этой фразы, жена Сергеева вспоминала об одном особенном смс.

– Написал перед игрой: "Люблю тебя до судорог". Как будто прощался или предчувствовал что-то плохое.

– Когда вы узнали о том, что произошло?

– В тот день, в субботу, мы поехали с друзьями на турбазу. Переночевали, утром в воскресенье позавтракали. Я всегда возил с собой радиоприемники: то "VEF", то "Океан". В новостях сообщили, что вчера произошло такое событие. Бросились звонить в Махачкалу – да где там. С трудом дозвонились до жены Юли. Она сообщила, что Сергея собираются везти в Москву. Мы добрались туда на третий день.

– Следующие семь дней вы провели рядом с Сергеем?

– Он был в очень тяжелом состоянии – нас периодически пускали в палату. Надеялись до последнего, ходили в церковь.

– Состояние сразу было неутешительным?

– Стабильная, но очень тяжелая. Потом нам рассказали, что в Махачкале не было аппарата искусственной вентиляции легких. Его перевезли в Москву. Хирурги впоследствии признали – это была ошибка. Сергею требовался покой. А там возникла серия ошибочных решений. Все началось с укола от столбняка. Зачем? Какой столбняк? Сын был в сознании. Еще спрашивал у Садирина: "А вы выпустите меня на следующую игру?" Он переоделся в раздевалке, ехал со всеми в автобусе в аэропорт. Перед посадкой в самолет случился приступ – он потерял сознание. Если бы же его со стадиона сразу в больницу отвезли. Но что теперь сказать…

– На повторе этого эпизода заметен особый момент – Сергей после столкновения падает, поворачивается и смотрит на ворота.

– Посмотрел, не пересек ли мяч линию. Он же пообещал, что не пропустит. Даже в такой ситуации хотел спасти ворота.

– Вы много раз смотрели этот повтор?

– Сначала каждый час. А потом реже – раз-два в неделю. Теперь просто не хочется, не могу. Это снова напоминает об этом, прямо в самое сердце… Сильно волнует. Вообще после случая с Серёжей целый год футбол не смотрел. Я не мог! Включаю футбол – и слезы на глазах. Да и сейчас в интернете всё это трудно читать.

"Встреча с Будуновым? Я не захотел"

– Как-то вы говорили, что на Будунова не держите зла, но общаться с ним не хотите.

– Не думаю, что он сделал это нарочно. Но хотел запугать. В таких эпизодах нападающие всё же уступают вратарю. А этот пошёл… Он ещё потом "Спорт-Экспрессу" говорил: "Я увидел, что Перхун бежит меня убить". Ну о чём ты говоришь? Сергей мог и колено выставить, и локоть. Посмотрите этот момент на видео – сын сгруппировался и пощадил соперника. Руку под себя подставил. И подставил висок.

– Будунов пытался поговорить с вами только один раз?

– Я не захотел. Мне звонили из федерации, мол, он приедет на беседу. Камени на сердце у меня нет. Понимаю, что он не хотел, не думал… Но почему не сразу? Только через 6 лет. Тогда ему советовали: "Приезжай на похороны, расскажи". В газете Будунов объяснял, что боялся мести болельщиков, которые якобы хотели его убить. Да что ты за джигит? Если ты прав. Если нечаянно. Надо было приехать — я бы его понял.

– В момент трагедии жена Сергеева была беременна во второй раз.

– Велись разговоры об аборте. Мол, с двумя детьми останется одна. Молодец, что решилась и родила. Сейчас мы особо не общаемся – они в Москве живут. ЦСКА выделил квартиру, обеспечил денежные выплаты. Из-за всех этих действий со стороны России – я не сторонник этого… До 2014 года они приезжали на кладбище в Днепре. Мы встречались с внучками. Теперь у них свои заботы.

– На прощание с Сергеем пришло примерно 10 тысяч человек.

– Церемония проходила на стадионе "Метеор". Людей было действительно очень много. Приходили все, кто хотел. В новостях о Сергее много рассказывали. Болельщики ЦСКА относились к сыну с огромным уважением. Дали ему прозвище "СуПЕРХУН". Потом приезжали ко мне, рассказывали немало хороших историй о сыне.

– У вас есть младшая дочь Яна, которая встречалась с футболистом "Днепра" и "Ворсклы" Виталием Несиным. В 20 лет он погиб в ДТП.

– Да, я знал Виталика. Они не были помолвлены, только встречались, но я был знаком с парнем. Очень жаль, что так случилось.

– Вы рассказывали, что много времени проводите с детьми Яны.

– Да, у меня есть внук Андрейка и внучка Мария. Малышу 11 лет, он ходил и на футбол, и на плавание, и на борьбу, и на бокс. Но компьютер он любит больше, чем спорт (улыбается). Говорил Андрею, что дядя Сергей в его возрасте добился серьезных успехов в футболе. Однако его футбольную карьеру трудно повторить – у каждого своя судьба.

"Если бы его отпустили из „Динамо“ раньше, может, судьба сложилась бы иначе". Каким в нашей памяти навсегда останется Андрей Гусин