"Отчислял Андрея Ярмоленко из „Динамо“ Это ему помогло" Анатолий Шепель – о "мажорах" в динамовской школе и списке для Лобановского
Вторая часть интервью Любомира Кузьмяка со знаменитым нападающим "Черноморца", киевского и московского "Динамо" 1970-х годов.
"Кто-то говорит о женщинах, спиртном, отдыхе. А мне интересно с Гоголем"
– В 1972 году в "Черноморец" из Николаева приехала местная легенда Евгений Деревяга. Однако бомбардир задержался в Одессе лишь на один сезон. Почему так?
– Не смог перестроиться, ведь николаевский и одесский футбол – разные. Да и в семейном плане не был доволен. Смотрел на него на поле и казалось, что он просто несчастен в Одессе. Когда выходишь на игру – нужно забывать обо всём. А на него что-то давило.
– Выдающийся комментатор тех времен Николай Озеров назвал вас "лучшим футболистом СССР". Было приятно?
– У каждого своё мнение. Каждому человеку нравятся определённые компоненты: техника, результативность, скорость. За всем этим скрывается тяжёлый труд, нелегкий кусок хлеба. Значит, Озерову пришлись по душе определённые элементы моей игры.
– Ваш переход в "Динамо" в Одессе восприняли почти как предательство. Что сопровождало ваш переезд?
– Этот трансфер имел репутацию скандального. Дело было вот в чём: "Динамо" входило в политическую сферу. Первый секретарь ЦК КПУ Владимир Васильевич Щербицкий понимал, что такое футбол для Украины. Всё лучшее в Украине, конечно, концентрировалось в "Динамо".
– У вас были варианты не соглашаться на переход?
– Нет, практически не было.
– Хотели уехать из Одессы?
– Двусмысленные чувства. Хотел попробовать себя на высоком уровне.
– Говорят, вы подготовили для "Динамо" список из 23 пунктов. Если киевляне выполнят их, вы согласитесь. Чепуха?
– Я читал комментарий по этому поводу моего бывшего партнера Виталика Шевченко. Это идиотизм. Мол, один из 23 пунктов – гарантия защиты диссертации моей тещей. Моя теща – кубанская казачка. У неё было шестеро детей. Какая диссертация? В конце концов, я способен сам написать эту диссертацию, если понадобится.
– Шевченко ещё рассказал, что вы держались в стороне от команды. Как вас воспринял коллектив?
– Так было после второго прихода. Алескеров тогда полностью изменил состав. Шевченко должен быть благодарен тренеру – после тяжелой травмы он взял этого игрока в "Черноморец". Отделенность? Многие говорят о женщинах, кто-то – о спиртном, другие – об отдыхе. А мне было интересно другое. Я "общался" с Николаем Васильевичем Гоголем. Я заканчивал учебу в университете, размышлял о поступлении в аспирантуру. Времени на пустые разговоры у меня не было. Это разные интересы. Нельзя плыть по течению. Ты определил свой путь? Иди по нему со знаниями и с Божьей помощью.
– Впоследствии у вас был ещё один сложный переход – из киевского "Динамо" в московское. Опять предательство?
– Я переходил туда, потому что хотел быть лидером. А ещё выхода не было — нужно было идти в армию. Александр Севидов, наставник команды, часто со мной разговаривал. Это очень хороший психолог. Александр Александрович сказал мне: "У тебя не будет того комфорта в Москве, но ты будешь лидером".
– Лучшие финансовые условия?
– Я уходил не ради больших денег. Да и москвичи были на 10-м месте. Позже мы выиграли бронзу, а тогда стали чемпионами. У меня не было квартиры, я жил на базе. Москва – суетливый город. Комфорта было мало. Но я стал лидером, забил золотой гол в 1976-м за 2 минуты до конца матча.
– Что для вас значит лидерство?
– Когда я возглавлял ДЮФШ "Динамо", я отчислял Андрея Ярмоленко. Это ему помогло. Он понял, что нужно работать, а не ходить с задратой головой с детства. Лидер вступает в игру, когда команда проигрывает, тянет её за собой. Сегодня в "Динамо" я этого не вижу.
– За что именно отчисляли Ярмоленко?
– Нельзя вести себя высокомерно по отношению к тренировкам, партнерам и команде. К коллективу нужно относиться с уважением.
– Впоследствии Андрея всё-таки вернули?
– Его возвращал Сабо. Йожеф ездил в Чернигов и забирал его в Киев. Ярмоленко впоследствии сам признал в одном из интервью, что это пошло ему на пользу.
– Андрей признавался, что инициатором процесса прощания с "Динамо" был тренер Александр Лысенко.
– Это один из лучших наших специалистов. Не скажу, что именно он поставил меня в известность об этой ситуации. В чём заключается суть работы директора футбольной школы? Ты никогда и никому ничего не навязываешь.
– Вы в течение 20 лет возглавляли динамовскую школу. Почему ушли?
– В 2014-м начали увольнять тренеров: Семенова, Ескина. Без уведомления директора. Мне ничего не оставалось, как написать заявление по собственному желанию.
– В "динамовской" школе было немало детей высокопоставленных чиновников, "мажоров". Вам приказывали их принимать?
– На меня трудно давить. Если такие вопросы решались, то только через президента. Хотя за время работы с Григорием Суркисом у нас всё было в порядке. В общем, есть хорошая методика – создать отдельную группу из таких детей и дистанцировать их. Говорил детям депутатов: "Если нет мотивации, то со временем наступает деградация". Человек должен знать цену труда. Эти дети не знают. Мы даже эксперименты проводили. Хотите в общую группу? Запускайте. Две тренировки — и мальчик приходил: "Я больше не хочу здесь играть". Объяснял всем: "Выходишь на поле, и для тебя не может существовать „сын того“ или „сын другого“". Существует только соперник и партнер. В двусторонних играх все шли в подкаты. Кто был к этому не готов — отсеивался естественным путем. Что сейчас творится? Я это вижу, но говорить об этом нет смысла.
"В жизни с Блохиным легче, чем на поле"
– Какими были ваши отношения с Лобановским?
– Его концепция и взгляды на футбол отличались от моих. Я и сейчас считаю, что его концепция правильна для него. Но не для меня.
– Вы как-то признались, что задавали слишком много вопросов Валерию Васильевичу.
– Лобановский прошёл определённый путь. Он видел, как можно добиться успеха с этими футболистами. А любое несогласие – препятствие для его успеха. Я с ним не спорил. Просто говорил: "Да нет, так не получится". Поэтому после окончания карьеры футболиста я возглавил команду "Припять" и пытался убедиться, прав ли я.
– Каков итог?
– Я собрал коллектив с улицы. Мы работали полтора года. Результат неплохой. Прав ли я был? Сейчас мне 67, надеюсь, доживу до 68. У меня вес на килограмм отличается от игрового. Меня спрашивают: "Опыт с собой заберете?" Сейчас приглашают тренера, дают ему миллион. Но команду он не вытащит. Лобановский прошел путь из Второй лиги в Высшую. Тот же Севидов начинал с ДЮСШ.
– Экс-игрок "Зенита" Сергей Веденеев критиковал подходы Лобановского: "Если в этот тренировочный цикл загнать людей со средним здоровьем – многие сломаются. Сколько игроков "погибло" из-за этого? Шепель, Виталий Шевченко. Были в своих клубах ведущими игроками, в сборную ездили. Перешли в Киев — исчезли с лица земли".
– Нынешние футболисты получают не более 50% от наших нагрузок. У меня есть вывод – генетически старое поколение более одарённое, чем нынешнее. Нашу программу нельзя применять к современному футболу.
– Мы вспоминали о Мюллере, Габовде, Пеле, Хмельницком. К когорте великих нападающих можно отнести Олега Блохина. Какие впечатления от игры с ним?
– Скажу так – в жизни с ним легче, чем на поле. Олег – достаточно мягкий человек. Многие звезды в определенный момент выстраивают свою привычную жизнь, учитывая собственные успехи в спорте. Хотя звезды тоже страдают. К Блохину я всегда хорошо относился. Он всегда выделялся, но в "Динамо" существовала концепция коллективной игры. Месси без "Барселоны" — не Месси. Когда болельщик начинает тобой восхищаться? Когда ты делаешь на поле то, чего он от тебя не ожидает.
– События финала Кубка СССР 1974 года описаны в книге "Два сезона". Там приводятся ваши слова о том, что даже в дополнительное время при счёте 0:0 вы были уверены в победе над "Зарей". А ещё цитируется предложение Лобановскому от капитана Виктора Колотова: "Надо выпустить Шепеля". Вы вышли, а "Динамо" выиграло Кубок.
– Меня выпустили свежим и готовым. Надо уметь работать без мяча. Нападающих "Динамо" всегда брали в персональную опеку. Стоило "повозить" защитников за собой и освобождать свободные зоны. Я не забил, но помог партнерам трижды отличиться.
Анатолий Шепель – третий слева в нижнем ряду
– Александр Минаев играл с вами за московское "Динамо". В одном из интервью поразил откровенностью: "Севидов позволял спать днём только любимчику Шепелю".
– Пообедать и лечь спать с физиологической точки зрения — это большая нагрузка на печень. Иногда на поле выходишь сонным. Я просто изменил время – вместо "после обеда" перешел на "до обеда". Всегда час-полтора тратил на дневной сон. Это исключительно восстановление нервной системы.
– Вы единственный придерживались такого режима?
– Потом Саша Бубнов присмотрелся к этому (улыбается). Надо знать свой организм. Не обязательно будешь хорошо играть, если будешь спать именно по такому расписанию.
– В московском "Динамо", кроме вас, был ещё один украинец – Эдвард Козинкевич, экс-игрок "Карпат" и "Шахтёра". Во Львове о нём сохранились добрые воспоминания.
– Эдик не очень хотел оставаться в Москве. Он чистокровный львовянин… Я с ним тесно общался и скажу, что это прекрасный человек. Даже другой характеристики давать не хочу. И как товарищ, и как друг. Всегда меня поддерживал и шутил: "Эти москвичи должны платить за билет вдвое дороже, чтобы увидеть твою игру".
– Вы упоминали, что с точки зрения комфорта в Москве не всё было в порядке. Козинкевич был для вас лучиком света?
– Сам в составе не играл, зато поддерживал. Ему было тяжело, но "Казик" знал, как мне помочь, настраивал на игру: "Там ты не успел, там сыграл великолепно". Это очень важно.
– Некоторое время Лев Яшин посвятил административной работе в "Динамо". У вас остались воспоминания о нём?
– Руководство назначило его на хозяйственные дела, потому что уже тогда он начал болеть. К нему отнеслись очень лояльно. Он проводил собеседования. Яшин – настоящий русский мужик. Никогда не подчеркивал свой статус. Таким же был и Аркадий Чернышов, старший тренер сборной СССР по хоккею. Это все старая гвардия: Лобановский, Базилевич, Севидов, Бесков, Алескеров, Юст.
– Эрнест Юст – легендарный тренер "Карпат". Вы знали его лично?
– "Карпаты" тренировались в Ялте на тяжелом поле, а я в составе "Автомобилиста" принял участие в спарринге с ними. Юст подошел после игры и дал несколько советов. Кто я такой для него? Парень из противоположной команды, который только начал играть. У Юста был такой взгляд! Просто так такие люди не говорят.
"Руководство московского "Динамо" поняло: "Хохол упрямый"
– За сборную СССР вы сыграли один матч в 1974-м против Чехословакии. Вы вспоминали Бескова, который, собственно, и пригласил вас в главную команду страны. Чем вам запомнилась игра против команды Иво Виктора и Антонина Паненки?
– Меня пригласили в сборную ещё из Первой лиги на турне по Южной Америке. А потом вызвали и из Киева. Соперник понравился тем, что ничего не делал бездумно – всё было спланировано. Кроме того, отмечу уважение к партнеру, которое царило в сборной Чехословакии. Если кто-то ошибался, то никто не кричал "Ты такой-то". Это мне понравилось.
– Ваше прощание с московским "Динамо" показалось загадочным. Что за дисквалификация, которая фактически перечеркнула вашу карьеру?
– Об этой истории я никому не рассказывал. Кроме Валентина Щербачева, известного журналиста, об этом никто не знает. Я доверился тебе, поэтому искренне об этом говорю. Мы возвращались из южноамериканского турне в Москву. Летели через Нью-Йорк. Рейс задержался на 8 часов, мы должны были вылететь на самолете "Аэрофлота" вслед за хоккеистами во главе со Всеволодом Бобровым. В СМИ сообщили, что наш самолёт исчез над океаном. У жены случился нервный срыв. Внезапно ухудшилось здоровье, никто не знал, что с ней происходит.
– Вам было не до футбола?
– Я занимался поиском врачей, решением проблемы. А параллельно нужно играть. Как-то возвращался из Каталонии, звоню домой, а мне сообщают: "Твоя жена в тяжелом состоянии". Подошел к Севидову и объяснил ситуацию. Тренер отнесся к этому нормально, пошел на встречу.
– Но и это ещё не всё?
– Как на зло, команда показывала плохие результаты. Московское "Динамо" — действующий чемпион, все ждут убедительной игры. У руководства масса вопросов: "Где Шепель?" Севидов меня прикрывает, периодически интересуется, как у меня дела. Приехал начальник команды Иван Иванович Мозер, уроженец Мукачево, тоже проверил, какова ситуация. А я же офицер — взяли и посадили меня в карцер на 5 суток.
– Как они прошли?
– Старшина и прапорщик были из Украины – вот они меня и из карцера выпускали (улыбается). Брали мяч и гоняли… Начальник дивизии говорил: "Уберите его отсюда, он мне дивизию развалит". Так я просидел 5 суток, потом руководство вызвало на беседу. Я им объяснил ситуацию с женой. Были угрозы, вроде "закопаем", а в противовес предлагали хорошие жилищные условия. Однако я четко ответил: "Выбираю счастье семьи, а не футбол".
– Руководство на этом не остановилось?
– Поняли, что не сломают меня: "Хохол упрямый". Подготовили дисквалификацию. Я пошел даже на это. Любой нормальный человек назовёт меня "ненормальным". Кого я должен был выбрать? Футбол или жену, которая начинала со мной с деревянных досок, на которых мы сначала спали? Прав ли я, не знаю. Мы уже отпраздновали 45-летие со дня свадьбы. Дай Бог, до 50-ти доживём.
– Одной дисквалификацией не обошлось. Даже в прессе развернулась критика. "Комсомольская правда" писала: "Шепель отпросился на несколько дней, чтобы навестить свою больную жену, но вместо этого исчез аж на… 45 дней. Видимо, рассчитывал, что ему, как звезде, всё сойдёт с рук. Когда он вернулся, одноклубники указали ему на дверь, обвинив в неуважении к коллективу и хамительстве". А ещё писали, что вы продали две "Волги", которые вам помог приобрести клуб.
– Даже фамилию корреспондента помню. Хотели, чтобы я приехал к ним в редакцию. Машину я получил благодаря Севидову. Жил на базе, а передвигаться же как-то нужно было. Выдали мне "Газ-24" – очень престижную на то время машину. Я её действительно продал, ведь был безработным, а деньги на лечение жены нужны были.
– На какой срок вас дисквалифицировали?
– На два года с запретом на работу в спорте. Не каждый смог бы подняться. Они считали, что для меня наступит конец. Но я не сдался и опробовал методику одного инженера и биохимика.
– Это поддержание физической формы?
– Не поддержание, а повышение порога возможностей. Я сейчас выгляжу по своему возрасту? Чувствую себя прекрасно и, во всяком случае, выдержать один тайм в дублирующем составе на позиции хава я смогу.
"Авария на ЧАЭС? Могу утверждать, что это Горбачёв"
– Как вам удалось не сломаться за эти два года в моральном плане?
– Хороших женщин и девушек много. Но профессия жены не каждой по душе. А ещё мне в жизни всегда везло на хороших людей: Хмельницкий, Рудаков, "Казик"-Козинкевич, Сергей Никулин в московском "Динамо".
– Вы не пытались пойти на компромисс с руководством клуба?
– Севидов предложил написать покаянное письмо. Не знаю, хорошо это или плохо, но во мне есть украинский упрямство. Я понимал, что существует властная вертикаль, которая опиралась на министра Щолокова и Андропова, контролировавших ведомство. Надо было говорить не всегда правду.
– Вы не смогли?
– Я просто не мог выходить на поле и думать о совсем другом.
– И всё же ваше возвращение в футбол состоялось.
– После этих занятий по специальной программе я не мог тренироваться в общей группе. Более того, моя скорость стала такой же, как в молодости. Один новозеландский бегун утверждал, что при прохождении такой методики это возможно.
– Вы вернулись в "Черноморец". Были ли другие варианты?
– Тренер одесситов Анатолий Зубрицкий и секретарь обкома партии Константин Масик настаивали на моем возвращении. За клубом стоят власти. Кстати, если чиновник совершает ошибки, то это ошибки не властей, а конкретного человека. А в той ситуации Константин Иванович был ко мне благосклонен. Хотя вариантов было много, пока московское "Динамо" не поставило условие – Шепель может вернуться после дисквалификации только в родной клуб. Выхода не было, и я вернулся в "Черноморец".
– В дубле "моряков" тогда начинал свою карьеру Игорь Беланов. Какое впечатление он на вас произвёл?
– Поражала скорость Игоря. Когда его пригласили в "Динамо", у него не всё получалось. Лобановский терпел и верил. В конце концов Беланов отблагодарил тренера своей игрой.
– Последний матч в карьере вы сыграли в 29 лет. При этом благодаря специальной методике вы находились в отличной форме.
– Зубрицкий ушел, на смену пригласили двух Викторов: Зубкова и Прокопенко.
– Вы в своё время играли с Виктором Захаровичем.
– Я не говорю, что нужно жить так, как это делаю я. Я просто не соглашался тогда с некоторыми вещами. Есть определенные принципы, которыми нельзя пренебрегать. То, что предлагал Зубков, мне не подходило. Кроме "Черноморца" ни один другой клуб не мог меня взять. Выбора не оставалось.
– В такой ситуации у любого могут опуститься руки. Вы переходите на тренерскую работу и уезжаете в благополучную ещё тогда Припять.
– Команды в городе не было, однако через год мы становимся чемпионами области. Просто хотел доказать себе, что я прав. Было приятно впоследствии встретиться с Лобановским: "Там что-то о Припяти много говорят. А ты не знаешь, кто там работает?" (смеется) Я ответил: "Валерий Васильевич, если придет время, то я вам не уступлю". Его интересовало, почему именно так считаю, я рассказывал. Лобановский умел и слушать, и слышать.
– Как выглядел город за несколько лет до трагедии на Чернобыльской АЭС?
– Очень красивый город, хорошая инфраструктура. Всё было очень продумано. Стоит ли винить работников ЧАЭС? Могу утверждать, что это Горбачёв. Рассказывают, какой он сильный демократ. Демократы не идут через кровь. А у него всё шло через кровь.
– Читал, что вы некоторое время работали журналистом.
– Я не работал журналистом, просто много писал. Меня часто просили это делать.
– Вам нравилось?
– Журналистика требует понимания предмета, но не одностороннего. Если хочешь писать о футболе, то должен знать, что на поле может быть больно уже на первой минуте. А смотреть глазами других – это не журналистика.
– Вы публично поддержали Революцию Достоинства. Как вы относитесь к тем процессам, которые сейчас происходят в нашей стране?
– Беда такой формы протеста в том, что этих детей, студентов могут обмануть и направить не туда. Когда начался Майдан, когда использовали эмоции молодежи, я сказал фразу, которую повторю и сейчас: "Многие не знают, как это делать, но еще меньше знают о последствиях того, как это сделать".
Владимир Дударенко: "Тренировались у Шапошникова в танковых шлемах, поэтому хорошо играли головой"