"Объясняли Жаже в ночном клубе, что так не подобает": Маркевич – — не просто тренер, Ярославский исчез, потеряна ЛЧ
Интервью "Футбол 24" с Дмитрием Кукурузой, болельщиком харьковского "Металлиста" и соучредителем фонда "Трибуна Героев".
Дмитрий Кукуруза с сыном и Евгением Коноплянкой / Facebook
"После жестокой драки — абсолютно джентльменские отношения"
– Более 20 лет – в фанатском движении. Свой первый поход на сектор вы помните?
– Это был матч ещё в Первой лиге с охтырским "Нефтяником". Старый стадион "Металлист" с деревянными скамейками, с очень олдскульной крутой атмосферой. Как всегда в те времена, всё закончилось дракой с милицией, таким себе экшеном. Насколько я помню, мы были не очень довольны результатом. Даже с Западной трибуны, где сидели почетные гости, летели банки и стаканы в тренерскую скамейку "Нефтяника". На меня это произвело большое впечатление. С того момента я впервые задумался, что хотел бы более систематично посещать стадион.
– А каким был дебютный выезд?
– Вот выезд, если честно, не очень помню. Их было много. Запоминаются выезды на какие-то крупные события. Обычно это был выезд в Днепр – особые эмоции. Но для меня самым интересным и эмоциональным стала поездка в Ливерпуль на матч с "Эвертоном", когда "Металлист" сыграл 1:1. Там всё было прекрасно. Интересный перелёт, нас — чуть больше 20 фанатов. Летели одним самолетом с командой. "Металлист" на подъеме, ты рядом с игроками. В Ливерпуле мы круто проводили время. Первая Англия, первый легендарный английский стадион — это было очень эмоционально!
– В тесных английских улочках местные парни не хотели устроить "третий тайм"?
– Могло, наверное, такое случиться. Были некоторые встречи без эксцессов, когда мы познакомились с фанатами "Эвертона". Они после ничейного результата, когда болельщики "ирисок" были недовольны, даже немного набрасывались на них, чтобы мы спокойно смогли выйти. Вокруг стояла конная полиция, обычная полиция – старая добрая Англия. Потом, когда "Эвертон" приехал в Харьков, мы их тоже встретили довольно дружелюбно.
– Какие города, кроме Днепра, были негостеприимными и опасными для "Металлиста"?
– В то время Днепр был самым опасным местом. Также выезды в Киев были довольно интересными. Не могу сказать, что я принимал в этом какое-то сверхактивное участие. Не совсем юным я попал на трибуны, да и история с "третьими таймами" в какой-то момент перешла в более организованное русло. Нужно было тренироваться. Если ты неподготовленным попадаешь в подобные ситуации, это может закончиться плохо.
– Ваш фан-сектор всегда отличался тем, что исполнял "Аргентину" – с трибун летели сотни лент, всевозможные конфетти…
– Конечно, на трибунах мы старались как можно ярче поддерживать команду. Тем более что команда показывала хорошие результаты. Это всегда было шоу, очень эмоциональные матчи.
– Золотая эпоха – начало 2010-х, когда украинская лига была самой сильной, а фанатское движение – самым многочисленным. Один из ультрас "Днепра" как-то сказал мне: "Если бы не война, то мы бы, наверное, начали убивать друг друга".
– Действительно, уровень агрессии был достаточно высоким. На последнем выезде это ощущалось – уже не просто соперничество, а настоящая ненависть между движениями. Поэтому я соглашусь – это могло закончиться трагически, если бы не 2014 год.
– Кодекс чести существовал, или в тот момент уже выходили против оппонентов с подручными материалами?
– Конечно, кодекс чести существовал всегда. Участвовать в драках с помощью подручных средств – недопустимо. Такое правило, must have. С одной стороны – это жесткая драка, а с другой – после неё могут быть абсолютно джентльменские отношения. Это не спорт, но есть уважение к оппоненту.
"Не знаю, в каком состоянии играл Рикун…"
– В той команде Маркевича хватало ярких исполнителей. Кто из них пользовался в фан-секторе наибольшим уважением?
– Если исходить из распространенного мнения харьковской публики, то, конечно, суперзвездой был Марко Девич. Также – Александр Горяинов, Эдмар. Но есть и скрытые герои. В фан-секторе очень уважали Виталия Бордияна. Это не столь раскрученная фигура, но мы всегда его уважали.
– Были также ребята, которые не всегда ладили с режимом. Вспоминается Рыкун. Тайсон любил погулять, Жажа Коэльо. У фанатов везде есть свои глаза и уши. Ловили футболистов в нестандартных ситуациях?
– Я лично никого за руку не ловил. Но Жажа действительно любил посещать ночные клубы. Бывали ситуации, когда ребята подходили к нему и объясняли, что так себя вести не подобает. Но Жажа – это такой игрок, как Балотелли. Он не исправляется, такой человек.
Об Александре Рыкуне могу сказать одно – отношусь к нему с огромным уважением. Талантливый человек. То, что он делал на футбольном поле, – это топ. Не знаю, в каком состоянии играл Рыкун, но когда выходил на поле — всегда демонстрировал фантастический уровень. Очень жаль, что из-за нарушений режима он не раскрыл полностью свой потенциал. А мог бы стать мировой суперзвездой.
– Мирон Маркевич – лучший тренер в истории "Металлиста"? Как вы отреагировали, когда он впоследствии возглавил "Днепр"?
– Мирон Богданович всегда пользовался огромным уважением. Это история не только о "Металлисте", но и в целом об общении с болельщиками, о поддержке. Он очень поддерживал ребят, которые ушли воевать в 2014 году. Этот человек – не просто тренер. Он слился с "Металлистом" во всех аспектах. Очень уважаемый человек в Харькове.
Что касается перехода в "Днепр"… Не могу себе представить, что у меня возникли по этому поводу какие-то эмоции. Уже сложилась другая ситуация. Для многих болельщиков 2014 год — рубеж, после которого изменилось всё. Многим стало не до футбола. Тем более, в том году все украинские болельщики объединились, и между ними не было конфликтов. Перешёл — значит, перешёл.
– В сезоне 2013/14 "Металлист" остановился в шаге от мечты, когда предстояло дебютировать в Лиге чемпионов – дисквалификация. На кого возлагаете ответственность за ту историю?
– Мне кажется, что эта ситуация связана с Курченко. Непрофессиональный человек, который никогда не имел отношения к футболу. Еще с самого начала выдвигались гипотезы, что клуб был для него игрушкой для собственного эго. В принципе, так и произошло. Если непрофессиональный человек с непонятной мотивацией начинает заниматься каким-то делом — я не верю, что это дело может увенчаться успехом. Время всё показало. Большое поражение "Металлиста" — то, что клуб не сыграл в той Лиге чемпионов. Это была мечта многих харьковчан, болельщиков и футболистов тоже. Переломный момент в истории клуба.
– Александр Ярославский. С одной стороны – благодаря любви к клубу и щедрым капиталовложениям он поднял "Металлист" на вершины. С другой стороны – даже несмотря на войну, у Ярославского не прервались контакты с российским бизнесом, сам он находится за границей, а клуб фактически повторяет историю почти десятилетней давности. Каково ваше мнение об этом человеке?
– Нет никакой связи с ним, поэтому вообще трудно что-то сейчас комментировать. Действительно, в своё время он сделал очень много для "Металлиста". Да и как будто вернулся в "Металлист", как будто должно было быть какое-то светлое будущее. Но цепочка определенных событий привела к тому, что мы сейчас имеем – Ярославский за границей, команда в Первой лиге. Не вижу ни в прессе, ни где-либо еще никакой информации о нем, поэтому сложно анализировать – где он и какое отношение имеет к "Металлисту". Да и во время войны, когда гибнет не только большое количество украинцев, но и болельщиков, и друзей, эта тема остается на втором, третьем, а то и пятом плане.
– Фанаты "Металлиста" навсегда войдут в историю благодаря хиту "Путин х*йло". После массированных обстрелов Харькова ходило мнение, что адресат таким образом мстит, потому что песенка очень сильно его задела.
– Если не ошибаюсь, впервые этот заряд прозвучал на совместном марше с фанатами "Шахтера". Но известным и масштабным он стал тогда, когда состоялся марш фанатов "Днепра" и "Металлиста" в Харькове. Тогда этот заряд прозвучал максимально громко и стал хитом. Видите, ультрас-культура тоже кое-что привнесла в общеукраинскую культуру (Улыбается).
А что касается обстрелов — это может быть гипотеза, теория заговора. Я не знаю, возможно. Мы же с вами не знаем, что у этого человека, которого не хочется называть, вообще на уме. Трудно понять, о чём он думает и чем руководствуется.
– Был момент, когда "Шахтер" пытался найти в Харькове новый дом. Фанаты "Металлиста" выступили против, устраивали акции протеста. В конце концов, "горняки" уехали дальше.
– Конечно, это наш родной стадион, а играть будет "Шахтер", с которым у нас были не очень дружеские отношения. Да и представители некоторых других фан-движений относились к этой команде аналогично. Но сейчас могу сказать, что футболисты "Шахтера" и сам клуб мощно поддерживают фонд "Трибуна Героев". Мы с игроками общаемся, дружим. Я очень сильно изменил своё мнение о "Шахтере". Не буду врать: даже в Лиге чемпионов начал за них болеть.
А в то время протесты казались правильными. У нас было право на такое мнение. Хотя я уже отошел от активной деятельности — началась война, появились новые обязанности и интересы. Даже тогда Харьков очень мощно поддерживал "Шахтер" — стадион собирался полный. Когда к тебе приезжает "Манчестер Сити" — это настоящее событие.
– Как вы относитесь к клубу "Металлист 1925"?
– Совершенно нормально. В Харькове недавно состоялась встреча семей погибших ультрас с представителями "Металлиста" и "Металлиста 1925". На ней присутствовали Горяинов и Эдмар. Лично от себя могу сказать, что не вижу сейчас в этом проблемы. У нас единственная проблема – наши северные соседи. И пока мы её не решим, всё остальное практически не имеет смысла. Это очень мелкие "внутриклубные" вопросы.
"Сначала прилетает ракета, а потом включается сирена"
– Каким для вас был первый день вторжения в Харьков?
– Я в это время находился с сыном в Полтаве. У него был футбольный турнир, ожидался день финала. Меня разбудил коллега с работы где-то между 5 и 6 часами утра: "Все, война началась". Я ничего не понял: "Шутишь?" Сразу начал проверять новости. Думаю, примерно такая же реакция была у всех.
Жена с дочерью находились в Харькове. Сразу позвонил ей. Пытались решить – она к нам или мы к ней. Ситуация была крайне непонятной. Я сел в машину и поехал. Очень поразило, что в Харьков ехали всего 2–3 машины, а в обратном направлении — пробка от Харькова аж до Полтавы.
Первый день в городе, с точки зрения обстрелов, прошел довольно спокойно. Возможно, думали, что обойдут стороной — не знаю, какими были их планы. Но стрелковые бои уже велись с утра, какая-то техника на кольцевой дороге. Мои родители жили на Северной Салтовке. Папа был на заправке, видел бой собственными глазами и сфотографировал "мотолигу", которая с телом оккупанта стоит на перекрестке. Все переживали из-за обстрелов. Никто же не понимал, что это такое и как будет происходить. Ночь выдалась довольно неприятной. Ну а потом я уже пришёл в себя, и начались конкретные действия.
– Бомбардировки авиацией – насколько это страшно?
– Это было не очень приятно, скажем прямо. Звук самолета – это, наверное, навсегда (улыбается). Он вызывает тревогу.
– Как сейчас обстоят дела в Северной Салтовке? Что осталось от той части города?
– Там сейчас нет обстрелов (на момент записи интервью, – "Футбол 24"). Район полностью разрушен. Я там вырос, пошёл в первый класс и жил примерно до двадцати лет. Теперь он восстанавливается, но для меня выглядит как большая рана. Из асфальта уже проросли какие-то деревья, кусты. Как это всё восстановить – непонятно. Те дома, которые уцелели, – изрешечены. Выглядит апокалиптично. Чтобы понять, что несет с собой "русский мир", стоит заехать на Северную Салтовку, посмотреть. И представить, что происходит в других наших городах — Бахмуте и так далее.
– Как изменился Харьков ментально за эти полтора года?
– Наверное, люди понимают, что такое настоящая опасность. Многие к этому привыкли. Надо понимать, что в течение длительного времени Харьков подвергался обстрелам из ствольной артиллерии, РСЗО, самолетов. Человек может 2–3 месяца ходить в магазин по одному и тому же маршруту, а потом идет — прилетает "Град" и всё, человека нет. Гибло довольно много людей – в основном гражданских. Это настоящий террор. Некоторые к этому привыкли, изменили свои привычки. Построили жизнь, исходя из этого.
Сейчас там намного спокойнее. Только обстрелы ракетами в основном продолжаются. По гражданскому зданию вряд ли полетит "Искандер". Хотя в Харькове есть такая особенность: сначала прилетает ракета, а потом включается сирена. Это всегда неожиданность.
"Больше всего погибших – в киевском "Динамо"
– Летом прошлого года вы с товарищем Тихоном Амосовым создали фонд "Трибуна Героев". Цель благородная – помогать семьям погибших на войне ультрас. Импульс дал Олег Лужный. Он был первым из знаменитостей?
– На самом деле многие люди с самого начала поддержали эту идею. Мы официально стартовали в августе 2022 года, но ещё задолго до этого начали готовить почву. Общались со многими футболистами, звездами шоу-бизнеса – со всеми, кто может привлечь внимание общественности. Для меня Олег Лужный – это "Динамо" конца 90-х, потом он играл за лондонский "Арсенал". Выдающаяся фигура в украинском футболе. Он очень помог тем, что организовал нам встречу во Львове с Александром Шевченко, Григорием Козловским и Владимиром Матковским. Для нас Львов — сакральный город, потому что именно эти люди поверили в нашу идею и сделали первые крупные взносы. Помимо финансовой поддержки, они помогли советами, правильно сфокусировали направление деятельности. Эти две встречи оказались очень полезными.
– В прошлом сезоне в фонде участвовали 15 из 16 клубов УПЛ. Кто отказался?
– Вы знаете, всё это постоянно меняется – я уже не помню (улыбается). Мы привлекаем средства благодаря программе Владимира Езерского. Еще на августовской пресс-конференции он заявил: футболисты играют благодаря тому, что ребята гибнут на фронте, поэтому должны поддерживать эти семьи. Поэтому капитаны доплачивают средства в фонд от своих команд. Сейчас это клубы УПЛ и Первая лига. Есть системная и постоянная поддержка.
– Сергей Ребров не так давно пожертвовал 100 тысяч гривен.
– Более того, это не разовое пожертвование. Сергей Ребров помогает систематически, ежемесячно. Встреча с ним была очень интересной для семей. Он сказал им приятные, правильные слова. Ребров – это легенда.
– После таких благородных жестов со стороны наших звезд вы стали смотреть на них по-другому?
– Александр Зинченко с Владой помогают. Андрей Шевченко присоединился. Тарас Степаненко систематически и постоянно помогает, хотя это и не афишируется. Валера Бондарь с Дашей Савиной, Сергей Сидорчук…
– А Ярик Ракицкий?
– Мы к нему лично не обращались за такой помощью. Но я хочу вам сказать, что на самом деле это иллюзия, мол, у футболистов – свой мир. Если с ними теснее общаться и задавать такие вопросы, то ответ очень прост – они помогают. К ним обращаются многие люди, они помогают, но делают это незаметно. Например, со Степаненко мы познакомились, когда они отправляли огромное количество аптечек в Харьков, а мы с Тихоном помогали доставить их по назначению. Так что футболисты в основном помогают, просто мы с вами об этом не знаем. О том же Ракицком недавно сказал Алиев. Кто бы мог подумать? Но вот так.
– Сможете назвать топ-5 крупнейших донаторов фонда?
– Самый крупный разовый взнос – миллион гривен. Не хотел бы кого-то забыть – всё это можно посмотреть в нашем Instagram в отчётах. Михаил Дианов тоже пожертвовал миллион. Если говорить о тех, кто наиболее систематично делает пожертвования, то это футболисты по инициативе Езерского – постоянные ежемесячные пожертвования.
– Скольким семьям вы сейчас помогаете?
– На данный момент у нас подтверждено около 210 погибших (на момент записи интервью, – Футбол 24). К сожалению, эта цифра – не окончательная. Во-первых, война продолжается, и число погибших растет. Во-вторых, по многим людям у нас нет окончательной информации. Пропавшие без вести, возможный плен, где-то нет тел… Цифра существенно вырастет, когда информация подтвердится.
Сейчас в программе поддержки находятся около 150 семей. Финансово ежемесячно мы помогаем примерно 80 семьям, а ещё 20 находятся на этапе оформления документов. Концепция фонда – мы помогаем финансово до момента получения семьёй государственной помощи. Ориентировочно 45 семей уже получили её. А 15 из этих 45 юридический отдел фонда помог получить эти средства – 225 миллионов от государства. Это значительные деньги, которые, верю, помогают семьям начать новую нормальную жизнь.
– Какие клубы лидируют в печальном рейтинге погибших ультрас?
– Больше всего погибших у киевского "Динамо" – более 30 (на момент записи интервью, – "Футбол 24"). Далее – "Металлист", "Днепр", "Кривбасс". То есть в многочисленных фан-движениях – самые большие и потери.
– Вы, наверное, принимаете эти истории близко к сердцу. Все они – печальные. Может быть, вспомните какую-то особенную?
– Каждая история – тяжелая. Для нас это не цифры и не просто фамилии. Для нас это реальные люди, для нас это истории, для нас это фанатское братство. Многих мы знали лично. Пожалуй, самые сложные случаи — те, где остаются дети… Человек мог не идти на войну, имея троих детей, но всё равно пошёл — и погиб.
Очень грустно, что гибнет много молодых ребят. То есть, им по 20 лет. Недавно погибли двое 20-летних парней. Когда ты видишь год рождения – 2003 – для меня это… (показывает рукой детский рост, – "Футбол 24"). Я сам 1984 года рождения – представляю себе таких вот детей. А на самом деле это воины, которые пошли воевать за Украину и погибли.
– Некоторые со временем "устают от войны" и начинают меньше жертвовать в тот или иной фонд. Вы тоже ощущаете падение финансовых поступлений?
– Конечно. Но мы в основном рассчитываем на футбольную семью. Работаем над тем, чтобы сформировать поток поступлений, который будет покрывать все потребности. Это, например, получение грантов. У нас есть проект – съемка полноценных фильмов для нашего YouTube о погибших, по 30–40 минут с рассказами родных, друзей, с фотографиями и видеокадрами. Полноценный продакшн. Для этого проекта ищем грант, потому что наша цель — снять фильмы обо всех погибших. То есть, с одной стороны, налаживаем системное финансирование от футбольной семьи, с другой — ищем альтернативные варианты.
– Есть также проблема доверия к фондам после резонансных историй с некоторыми недобросовестными волонтерами. Почему стоит продолжать делать пожертвования и как лучше разобраться – кому стоит перечислять средства, а кому нет?
– Хочется сказать людям: война не закончилась. Когда приезжаешь из прифронтовых городов, где война ощущается сильнее всего, то видишь, что люди немного расслабились. Как будто войны уже нет рядом. Но это неправда. Мне очень грустно видеть беззаботную жизнь в Instagram или просто где-то на улицах. Мы должны быть такими же мобилизованными, должны сосредоточиться только на этом. Сейчас единственная задача — это победа. Без неё будущее невозможно.
Поэтому нужно собраться, вспомнить, как это было в начале войны, и продолжать. Иначе нам будет трудно победить. Здесь вопрос даже не в средствах, а в ментальной мобилизации людей. Очень легко забыть о войне, начать жить своей жизнью и сказать: "Я устал".
А кому делать пожертвования? Каждый выбирает сам. Если честно, прошло полтора года — за это время можно было выяснить, кому и куда делать пожертвования, как проверять. Эта система фактически отлажена. Нет такого хаоса, как в начале войны. Есть конкретные волонтеры, проекты, фонды. Эти люди уже стали профессиональными волонтерами.
– Волонтеры также должны быть осторожны в своих контактах, ведь можно попасть в неприятную ситуацию. Не так давно "Трибуну Героев" спрашивали: почему вы поддерживаете Андрея Павелка? Чему вас научила эта история? Какие выводы сделаны?
– Эта история научила нас, что ребятам с трибуны, которые всю жизнь болели за свои команды и занимались исключительно этим, нужно понимать контекст происходящего и последствия тех или иных действий. Мы сделали официальное заявление о том, что не поддерживаем никаких политических движений. Ни у кого из руководителей или учредителей фонда нет никаких политических амбиций. Нас это вообще не интересует. А интересует только одно – помощь семьям погибших. Я очень благодарен фанатским движениям разных клубов и понимаю, что наша главная ответственность — перед ними. Это наш самый большой и, поверьте, самый строгий контролер. Вся эта история уже закрыта со всеми людьми, у которых были к нам вопросы. Более того, они стали поддерживать нас ещё сильнее. Никаких проблем с представителями футбольной семьи нет — ни с журналистами, ни с футболистами, ни с клубами, ни с организациями. Этот вопрос полностью закрыт.