"На костылях бегал лучше, чем без них": двойной открытый перелом у легенды "Металлиста", звездный Блохин и позитив Лемешко

Его карьера закончилась в 28 лет. В результате грубого подката сзади любимец харьковских болельщиков получил двойной открытый перелом. Травма Сергея Малька воспринялась в Харькове как личная беда каждого. Его искренне любил весь город, и представить "Металлист" без "мотора" команды было просто невозможно.

Договариваемся об интервью с самого утра. Жизнерадостный Сергей Николаевич заряжает позитивом на весь день. Максимум улыбок, радости и позитива — так, будто это не его жизнь сломал ужасный поступок Нодара Хизанишвили (отца экс-игрока "Рейнджерс" Зураба Хизанишвили). Даже о плохом и неприятном Малько говорит с добротой. Удивляешься – откуда у человека столько света.

Он хромает и не может передвигаться без трости. Но сила духа перевешивает всё это второстепенное. А ещё у него феноменальная память — только успевай записывать. И солидный послужной список: "Металлист", "Днепр", "Динамо". Легенда с поистине железным характером.

"Не решился вовремя на операцию, и всё — поздно…"

– Четыре года назад на "Металлисте" состоялось торжественное празднование вашего 60-летнего юбилея. Что запомнилось больше всего?

– Это был большой праздник – спасибо друзьям, федерации футбола, городу, ветеранам… Всё было прекрасно организовано. Кроме того, помогли финансово. Пришло примерно две тысячи болельщиков. Мне было приятно.

– Это был хороший повод встретиться с бывшими партнерами?

– Я часто вижусь с ними. Володя Линке сейчас спортивный директор "Металлиста 1925". Встречаюсь с Юрием Цимбалюком, который работал в федерации. Детей тренируем вместе с Олегом Крамаренко и Виктором Камарзаевым – они работают в "Металлисте". В городе встречаю Бачиашвили, Довбия, Гену Дегтярева. К сожалению, умер Роман Шподарунок. Из старшего поколения общаюсь с Александром Поллаком, венгром из Закарпатья. Недавно приезжал Ростик Поточняк.

– Причина у него не самая радостная – перенёс операцию.

– Мы с ребятами навещали его в палате областной больницы. Это было в ноябре. Мы время от времени звоним друг другу. Ему финансово помог Мирон Маркевич.

– В своё время вам тоже потребовалось хирургическое вмешательство.

– У меня проблемы с тазобедренным суставом, тазом. Вот хожу с палочкой. Деньги набрал, мне помогли, но как раз началась революция. Вовремя не решился и всё, поздно… Ещё сейчас раздумываю, дело не в деньгах. Почтенный возраст, у меня есть сомнения. Здесь и артериальное давление, и прочие проблемы. Поточняк вообще ходить не мог. Мы, кстати, с ним любили подшучивать.

– Как именно?

– Он называл меня "петухом" и говорил, что я из деревни. Я же в Песочине родился. "Какая это деревня? – говорю я. – В 13 километрах от Харькова. А вот ты – крестьянин. Где там твои Винники? От них до красивого Львова – ого-го!" Представляешь, недавно говорит мне: "Сергей, Винники – это уже Львов" (смеется).

– Проблемы с тазом – последствия той страшной травмы?

– Нет, это началось лет 15 назад. Я же до 50 лет бегал за ветеранов. Надо было ложиться под нож, когда доллар стоил 5 гривен... Операция тогда стоила тысячу долларов. Если бы я только знал. Ну ничего, не жалуюсь.

– На "Металлист 1925" ходите на матчи Второй лиги?

– Конечно. Мои ребята 2003 года в прошлом сезоне подавали мячи на всех матчах. Сейчас они уже подросли, уступили место младшим.

– Вас часто сравнивали с иконами современного "Металлиста". Особенно с Клейтоном Шавьером. Согласны?

– Я до 25 лет играл нападающим. А потом Берников ушел в "Шахтер", и я стал опорником. Я не был классическим диспетчером – только бей, беги, сражайся (улыбается). Сравнения? У Маркевича была хорошая команда, не только Клейтон, но и Жажа, Тайсон, Марлос, Соса. Мне нравится выражение "неплохой был футболист". А с кем-то сравнивать не стоит (смеется).

"Утром открываю глаза — вижу стены палаты и ногу на вытяжке"

– Главная травма вашей жизни оставила страшные последствия?

– Нагрузку чувствую, когда тренировки интенсивные. Раньше в отпуске был 42 дня. Чем заняться? Домино… А сейчас много передвигаюсь – федерация, тренировки. Фактически обхожусь без таблеток. Если сильная боль — принимаю обезболивающие. Но я же мужчина! Терплю (смеется).

– С большим футболом вы закончили в 80-х. На улицах Харькова вас узнают?

– У нас хорошие болельщики! На матчи Второй лиги ходит по 9 тысяч человек. "Гелиос", правда, в городе не признают. Раньше "Металлист" собирал полные трибуны. Поэтому вниманием я не обделен.

– Вы часто вспоминаете тот роковой эпизод мая 1982-го?

– Как сказать… Это произошло 8 мая. Прошло 35 лет. Часто путают игрока, который меня сломал. Пишут, мол, это был Хинчагашвили. Нет, это был Нодар Хизанишвили. Момент хорошо запомнил. Идет подача с углового, я должен был прикрывать кого-то. Но я устал, шла 70-я минута. Поэтому попросил кого-то из ребят заменить меня. Мяч выбили, я его подобрал. "Шведкой" убрал соперника, проскочил, и меня сбили.

– Пресса писала, что Хизанишвили нанес удар сзади.

– Мы вели 2:0, начались нервы. Они же только что выиграли Кубок обладателей кубков, а тут их дебютант Высшей лиги возит. Начали грубить. Ударил сзади.

– Когда-то вы признавались, что вышли на поле без щитков. Если бы они у вас были, последствия могли бы быть не такими ужасными.

– Это моя ошибка. Тогда разрешали выходить без щитков. А поле скользкое, скорость у меня хорошая… Что случилось, то случилось. Нодара я знал ещё по "молодежке". Он тоже 1953 года рождения, только чуть старше. Вместе в Иран ездили, в Киеве играли.

– Несколькими минутами ранее травму получил Линке после удара Сулаквелидзе. А ещё говорят, что Отар Габелия выместил злость на фотографе.

– Меня уже не было на поле, но рассказывали, будто Габелия выхватил фотоаппарат из злости. Грузины нервничали.

– Хизанишвили даже желтую не получил?

– Даже желтой… Такое было судейство.

– Обидчик не извинялся?

– Нет, никто из Тбилиси не вышел на связь.

– Вы обиделись?

– Так бывает – есть хорошие люди, а есть плохие. Нодар должен был извиниться, а не его партнеры. Я знал и Кипиани, и Шенгелию. Я с грузинами и в сборной играл, хорошие ребята. Но жизнь продолжается, ничего страшного.

– Однако вам это стоило карьеры.

– На больничном провёл 16 месяцев. Но ничего, начал работать, восстанавливаться.

– Вы от природы такой добрый человек?

– Ну как добрый? Обычный (улыбается).

– Это был двойной открытый перелом?

– Да, с загрязнением. В тот день шел дождь. А перелом ещё и с осколками. Три часа делали операцию под общим наркозом, полтора часа вымывали всё это из раны.

– "Скорая" выехала на поле. Детали помните?

– Завезли меня за восточную трибуну. Начали накладывать шину. Я заметил у водителя две бутылки "Бецмана", такое вино было. Еще пошутил: "Будешь пить после игры?" Он ответил, что такую победу нужно отметить. Привезли в больницу, начали качать кислородную маску – не берет меня. Может, напряжение дало о себе знать… Спрашивают: "Пил спиртное?" Какой там алкоголь – у нас перед этим "Спартак" был в расписании.

– Наркоз всё-таки подействовал?

– Помню только, как девушки-медсестры засмеялись, и я заснул. Утром открываю глаза – вижу стены палаты и ногу на вытяжке. Так я пролежал 47 дней. Всего провёл 78 дней в гипсе – от паха до пальцев. Потом поставили аппарат Илизарова.

– Гостей в палате принимали?

– Приходили партнеры, болельщики. Словом, приятный проходной двор. Сначала закрыли доступ и ограничили прием гостей. Люди приносили клубнику, фрукты – могла попасть инфекция. Пришлось пить антибиотики.

– Говорят, что в городе началась волна нападений на кавказцев из-за того поступка Хизанишвили.

– Мне рассказывали, что в следующем матче с "Араратом" начали притеснять армян. Может, и так, но я уже говорил – люди бывают разные.

"Автобус занесло. Повезло, что стояли отбойники"

– Возвращение на поле стоило вам титанических усилий?

– Было непросто, я вернулся и расплатился с "Металлистом", а потом самостоятельно поехал на сборы в узбекский Янгиер. Там в аэропорту встретил Владимира Чеботарева, легенду "Кайрата". Говорит мне: "Сергей, что ты здесь делаешь? Я сейчас в Павлодаре работаю. Давай ко мне в команду". Поехал я туда и сыграл матч на Кубок Казахстана. На чемпионат меня заявить не могут – проблемы с документами. Приехал в Москву в спорткомитет. На встречу приходит Валентин Николаев, тот самый из "команды лейтенантов", где играли Бобров, Гринин… Разговорились, он предложил встретиться с Колосковым.

– Рассказали о проблеме?

– Колоскова на месте не было, зато был Алексей Парамонов, которому сейчас 92. Представитель старой гвардии, интеллигент. Посмотрел на документы и сказал, что я могу играть только за "Металлист" или за "Маяк", две харьковские команды. А "Металлист" в Высшей лиге — я уже не тот. Попробовал за "Маяк".

– И как?

– Не понравилось. Нас тренировал Аркадий Панов. Я ему сказал откровенно, что не готов к такому, мне же 32, а там молодые ребята. Предложили играть за заводскую команду. Приняли меня как инженера по технике безопасности, а параллельно я играл за заводскую команду "Искра".

– Когда восстанавливался, у тебя была какая-то специальная программа?

– В основном, это бассейн. Курс проходил самостоятельно. Когда снял гипс, мы с женой в ужасе – нога такая худенькая, как рука. Мышцы атрофировались… Организм оказался сильным, и я быстро вернул себе форму. Ходил в тренажерный зал в Институте имени Ситенко. Там стояли тренажеры 1908 года, дореволюционные. Ещё бронзовые с втулками. Качал пресс… Сейчас детям говорю — штанга не обязательна, главное — пресс, подтягивания.

– Говорят, в ваше время зародилась фраза: "Если не знаешь, что делать с мячом – отдай Мальку".

– Да перестань. Я пас никому не отдавал, любил атаку. Рано начал играть со взрослыми, потом в "Маяке" играл с "дядями", например, с Мартыновичем, который пришел из "Металлиста". Попробуй ему не отдать пас!

– В "Металлист" в 1974-м вас брал Николай Королев или Виталий Зуб?

– Второй. При Королеве я сыграл один матч, но фактически начал карьеру у Зуба.

– В том сезоне вы поехали на финальный турнир за выход в Первую лигу в Сочи. Ваш партнер Юрий Цимбалюк рассказывал, как "Икарус" с командой едва не сорвался в пропасть.

– Была гололедица… Додумались ради экономии ехать тысячу километров через горы на автобусе. Под Туапсе нас занесло. Никто бы не выжил. Повезло, что стояли отбойники. Вышли, пересели на рейсовый автобус, а потом на поезде добрались до пункта назначения. Но сам эпизод очень жуткий.

– В 1975 году в команду пришел 17-летний Юрий Сивуха. Помните первые шаги будущей легенды?

– У нас было три хороших вратаря: Виктор Турпак, с которым я дружил, Алексей Житник и Виктор Удовенко. Впоследствии с Юрой встретились в "Динамо". С последним рубежом "Металлист" проблем не имел.

– Еще до этого команду возглавил Олег Ошенков, а вы забили 8 голов за сезон.

– Хороший тренер! К сожалению, мы с ним не удержались в Первой лиге. В Краснодаре нас обвинили в решающей игре.

– И вы стали игроком "Днепра".

– Я был патриотом и так просто уходить не хотел. Сказал, что если не вылетим, останусь в Харькове. Но, к сожалению, всё сложилось иначе. Приехали гонцы из Днепропетровска в Писочин ко мне домой. Подписал документы и стал игроком "Днепра".

"Блохин? Парень, как парень"

– Какие впечатления от работы с Виктором Каневским?

– Толковый тренер, хоть и своеобразный. Он работал ещё с Вячеславом Соловьевым и знал Виктора Маслова. Старая школа…

– В "Днепре" хватало качественных игроков: Колтун, Шнейдерман, Томах, Найда, Христян…

– Я сначала хотел уехать оттуда. На сборах игра не клеится – всем летим. Говорю: "Виктор Ильич, возвращаюсь в Харьков". Каневский ответил, чтобы я не волновался и отбросил такие мысли. А партнеры же все пожилые: Колтун – 1944 года рождения, Богданов и Пилипчук тоже. Найда и Евсеенко – 1945 года, Маслов – 1949 года, Романюк – 1947 года… Всем почти за 30. Но чемпионат, как ни странно, начали великолепно: "Зенит" "положили", минское "Динамо" тоже. Играли хорошо в той команде все, случайных людей не было.

– В апреле 1976 года "Днепр" сыграл с московским "Торпедо" вничью 1:1. Говорят, что судья Карло Круашвили засчитал ваш гол, объяснив это новым на тот момент правилом пассивного офсайда.

– Честно говоря, не помню, как было на самом деле. Это же судьи, кто его знает... Видишь, как недавно наша сборная сыграла с Турцией.

– В 1978 году вас пригласили в "Динамо". Как вы об этом узнали?

– Лобановский приглашал ещё в середине предыдущего сезона, но тогда не сложилось. Его помощник Владимир Онисько приезжал на матчи с моим участием. Потом пришла записка от Валерия Васильевича, мол, куда я пропал. После Каневского "Днепр" возглавил Вадим Иванов, и отношения у нас не сложились. Пришло время менять команду.

– В "Динамо" была безумная конкуренция?

– Половина команды – заслуженные мастера спорта, а сколько игроков сборной… Я чувствовал, что не пройду в стартовый состав: Блохин, Таран, Онищенко, Хапсалис. И это только атака. Меня выпускали, в основном, на замену.

– Из десяти матчей вы вышли в стартовом составе лишь один раз.

– В таких условиях было нереально рассчитывать на большее. Я не привык так играть. Когда выходят на замену и играют – это настоящие таланты. Например, как этот парень Асенсио из "Реала".

– Микроклимат в коллективе был хорошим?

– Я дружил с Коньковым, Решком, Фоменко. Харьковцев было немало. Старшие ребята имели семьи, держались отдельно. Блохин? Парень, как парень. Я больше общался с Буряком. У Олега, конечно, была небольшая звездная манера и гонор.

– Александр Бережной рассказывал, как на одной из тренировок вы не выдержали и "набросились" на Лобановского, мол, нагрузки нечеловеческие…

– Да вы что! Я такого не помню. У меня всегда было два сердца. Тем более, Лобановскому я бы не посмел такого сказать. Это был фанатично преданный футболу человек. Тренировки короткие, но интенсивные. Нагрузки действительно были серьёзные. А ещё я играл за дубль, потом за основной состав, нас закрывали на базе. По 5–6 дней находился вдали от дома. А я же молодой, душа рвётся на свободу. Как-то раз Лобановский вызвал меня и откровенно сказал: "Доиграй сезон, и я тебя отпущу". Так и решили. Я уехал чуть раньше — в Харькове ко мне подошёл Владимир Булгаков и пригласил в "Металлист". Квартира у меня была в Днепропетровске, но в Харькове жила родня. Я согласился на предложение без колебаний.

– Вы возвращаетесь в Харьков, а здесь уже работал Евгений Лемешко. Легендарный тренер?

– Возьмем, к примеру, Лобановского – у него за 45 минут тренировки можно выжать все соки. А у Пилиповича за два часа не всегда измучишься (улыбается). Лемешко был прекрасным психологом, чувствовал команду. В Первой лиге мы 300 дней не были дома – поездки в Хабаровск и далёкие города. Самолётом, поездом, как угодно… И тренер всегда был с нами: играл с нами в баскетбол, держал мяч — за это мы его любили и уважали. Когда мы нарушали режим, он тоже это чувствовал и знал. О Лемешко можно сказать только хорошее.

– У каждого футболиста есть своя любимая история, связанная с Евгением Филипповичем. У вас тоже есть?

– Не обо всех из них можно писать (улыбается). Ехали как-то в октябре на игру в Кутаиси на поезде через Майкоп. Наш игрок Леонид Сааков родился в Баку, но его жена была родом из Майкопа и как раз готовилась дома к рождению ребенка. Леонид подошёл к тренеру: "Отпустите меня к жене, а я к вам подсяду по дороге". Остановка в Майкопе — 27 минут.

– Сааков успел?

– Я все глаза выглядел на той остановке – его нет. Так и поехали в Кутаиси без него. Вышли из поезда, я тащу три большие сумки, а Пилипович с портфельчиком рядом идет. Говорю тренеру: "Возьмите, пожалуйста, сумку Саакова". Лемешко посмотрел на меня и говорит: "Гроза пришла в начале мая, прощай, Сааков, в октябре". Леонид приехал на следующий день и сразу пошёл к тренеру, который уже успел его отчислить. Но делал это всё только на бумаге. На самом деле никого не наказывал. Часто на выездные матчи вообще ездили по 14 футболистов…

– Евгений Филиппович не раз повторял, что его любимым игроком был Ростислав Поточняк.

– Говорят, что Ростик бегал медленно. Извините, но 30 метров он пробегал за 3,9. Скорость отличная, выбор позиции. Чувствовал, куда летит мяч. В Союзе было несколько таких, как Поточняк – Фоменко, Долматов, Шестернев.

– В Харькове особенно восхищались атакующим трио Линке-Малько-Бачиашвили.

– Сюда ещё можно добавить двух полузащитников: Ткаченко и Дегтярёва. Что касается атаки, то Нодар мог удержать мяч, выиграть борьбу в воздухе. Бачиашвили действительно много забивал. Линке более техничен. Я играл не особо остро. Когда выполнял функции опорника, то любил подключать Володю Журавчака. Он же бывший гимнаст – легкий, маленький и хорошо чувствовал себя при резких подключениях.

"Спартак" мы "возили"

– Как-то вы признались, что курите с 23 лет. Сейчас продолжаете?

– "Покуриваю". В наше время многие игроки курили. Лемешко не знал. На улицу открыто никто не выходил. В лесу, на базе курили…

– В 1981-м "Металлист" пробился в полуфинал Кубка СССР. В серии пенальти ваша команда проиграла "Спартаку"…

– Мы их "возили"… Поле тяжелое, в воротах Дасаев, на поле братья Мачаидзе. Комментировал тот матч Маслаченко. Сестра потом рассказывала, что он во время трансляции сказал: "Спартаку" повезет, если они пройдут дальше". Мы допустили ошибку при назначении игроков, которые исполняли пенальти. Пробивать должны только те, кто играл весь матч. Я пошел первым и справился. Затем бил Сапешко, который промахнулся. Не забил и Цимбалюк, который вышел на замену.

– В том же году в двух матчах подряд вы сделали два дубля. И все четыре гола забили с пенальти. У вас был свой секрет исполнения?

– Перед травмой я не забил московскому "Динамо" 2 мая. Такова жизнь… А ещё во время углового потерял Новикова, и мы пропустили. После игры Лемешко рассказал мне всё, что думает. Что касается пенальти, то я старался бить в правый от вратаря угол на неудобной высоте. Сейчас их исполняют немного по-другому. Я старался подрезать мяч.

– В первом туре вы также не забили. Сезон начинался действительно зловеще…

– В матче с "Днепром" пробил мимо ворот. Такое впечатление, что всё шло к той травме и общей неудаче.

– В том сезоне "Металлист" обновился благодаря молодым Виктору Суслу, Игорю Якубовскому и Сергею Кузнецову. Какое впечатление они на вас произвели?

– Сусло – способный парень, сам харьковчанин, но заканчивал киевский интернат. Хорошим футболистом был и Якубовский. Что касается Кузнецова, то это исключительно заслуга Лемешко. Он увидел в Сергее футболиста.

– Когда игрок заканчивает карьеру в 28 лет, легко сбиться с пути…

– Я от жизни отрывался на несколько месяцев. Но на костылях я бегал лучше, чем без них (улыбается). Жил на 8-м этаже, а лифт не всегда работал. Приходилось выкручиваться. Чувствовал, что голень не работает. Нервничал, потому что бегал не так. После завершения активной карьеры пошёл работать с детьми. Играл на областном уровне до 1990 года. Всё равно был в футболе с головой. Потом немного начало болеть пах. Сказали, что мне нужна операция.

– Сейчас часто вспоминаете прошлое?

– Всех матчей не помню. Но воспоминаний много. Особенно запомнился 1975-й год и кубковый матч со "Спартаком" из Орджоникидзе, когда я в конце игры забил победный гол. Затем к нам на стадион "Динамо" приехал "Пахтакор", от которого мы пропустили четыре гола: от Михаила Ана, Василиса Хаджипанагиса… Но тот гол на предыдущем этапе в Сухуми в ворота "Орджоникидзе" особенно приятен. Виктор Шаленко подал с углового, а я так приложился, что мяч полетел в обе "девятки". Особенно яркие воспоминания. Приятно, когда есть что вспомнить!

Александр Карабута: "В „Металлисте“ выдали автомобиль. Ездить не умел — въехал в Северную трибуну"