"Малиновский сломал все стулья за воротами": экс-вратарь о слезах Матеуса, молчаливом Бредуне и президенте-пособнике РФ

На первый взгляд, Константин Махновский не так много играл в Премьер-лиге — всего 20 матчей. С другой стороны, он прекрасно проявил себя в Первой лиге и был основным игроком "Севастополя" и "Десны", которые пробивались в УПЛ. А чего только стоят его непродолжительные, зато яркие выступления за "Оболонь". Или как не отметить неожиданный старт карьеры в польской Экстракласе.

В конце концов, сам Константин не собирается заканчивать карьеру и находится в поисках команды. А это прекрасная возможность рассказать о братстве с экс-вратарем "Эвертона", воссоздать ощущения, сопровождавшие аннексию Крыма, посмеяться над кулинарной историей о Мариуше Левандовски и вспомнить жуткий фол Матеуса.

"Мои родные в течение шести дней прятались в харьковском метро"

– Последний раз на поле вы выходили ещё в июне прошлого года, а без команды остаётесь с декабря. Официально ваша карьера не завершена?

– Сейчас я нахожусь в Польше, ищу команду. У меня было несколько вариантов, но я решил не соглашаться. Жду чего-то получше. Надеюсь, что смогу ещё поиграть. Есть желание, есть силы. Однако все мы понимаем, какова сейчас ситуация в Украине с футболом. Да и за рубежом тоже не всё просто.

– В Украину вас приглашали?

– Я был готов вернуться. Вел переговоры с двумя клубами. Мой друг недавно ушел из одного из этих клубов. Рассказывал, что финансовая ситуация там, мягко говоря, не очень стабильная.

– Ваш последний опыт – казахстанский "Акжайик" и работа с Владимиром Мазяром. Это тренер, который всегда может удивить?

– Да, мне посчастливилось поиграть под его руководством (улыбается). Я знаю Владимира Ивановича давно. Ничего нового в его поведении я не заметил. Скажу так – было интересно. Не хорошо и не плохо, но интересно, как обычно бывает в командах Мазяра.

– Польша – особое для вас место. Собираетесь там остаться навсегда?

– Нет, ни в коем случае. Мой контракт в Казахстане закончился, а в Польше у меня есть знакомые, поэтому я приехал сюда. Жить буду в Украине, это мой дом. О другом даже не думаю.

– Поляки, пожалуй, больше всех помогают украинцам после крупного российского вторжения. Есть ли у вас история, которая поразила вас больше всего?

– Вспоминаю те дни, когда всё началось. Я находился на сборах в Турции, а мои родители, жена и ребёнок – в Харькове. В течение шести дней они прятались в метро. Никто не понимал, что делать, как быть дальше, все боялись уезжать из города. Первым мне позвонил Ян Муха, мой кум, бывший партнер, а в то время тренер вратарей "Легии". Также позвонил польский знакомый-агент, который организовал мой переход в "Легию".

– Родным всё-таки удалось уехать из Харькова?

– Жена с дочерью четыре дня добирались до Варшавы. Там их встретил Ян, отдал свою квартиру, обеспечил всем необходимым. Также клуб собрал определенные средства… Словом, помогли в трудную минуту. Очень ценю то, что "Легия" и мои польские друзья первыми пришли на помощь.

– Как часто сейчас в Польше слышите украинский язык? И не сложилось ли у вас впечатление, будто поляки устали от войны?

– Украинский язык слышу на каждом шагу. Каждая вторая машина – с нашими номерами. Даже мои знакомые-поляки уже понимают украинский язык. Усталость? Я этого не замечал, не знаю. Как и в любой стране, здесь есть разные люди. Да и украинцы бывают странными. Знаю лично такие примеры. Мой польский друг забрал четырех украинок с границы, предоставил им свою квартиру. Прошло полгода, они уехали оттуда, но даже не поблагодарили. А ключи оставили где-то под деревом.

"Я был для Яна Мухи как второй ребенок"

– Ваш первый опыт в Польше был неоднозначным – за "Лодзь" в Экстракласе вы провели всего два матча.

– До выступлений за ЛКС я никогда не играл на профессиональном уровне, исключительно среди детей в Украине. Это было 15 лет назад, но помню то время, как будто вчера. В ЛКС я попал в 18 лет. Приехал в Лодзь играть за вторую команду. Но через неделю всё перевернулось с ног на голову. Основного вратаря продали за границу, второй вратарь получил травму. Вот и остался только я. Дебютировать пришлось против действующего чемпиона Польши – "Заглембе" из Любина.

– Вторая и последняя игра закончилась неудачно – вашим удалением.

– В "Заглембе" мы выиграли, а вот во втором матче с "Короной" я сыграл рукой за пределами штрафной площадки и ушел с поля перед самым перерывом. ЛКС уступил 0:2. Я ни о чём не жалею, ведь сразу после этого мне позвонили из "Легии". Уже через 2–3 дня я подписал пятилетний контракт с варшавским клубом.

– В ЛКС было достаточно ветеранов. Взять хотя бы Томаша Клоса, старше вас на 16 лет, который неплохо поиграл в Европе. Хорошая школа?

– Когда ты делаешь первые шаги на взрослом уровне, то учишься каждый день. Особенно, если рядом такие ребята, как Клос, Адамски или Мила. Даже бразилец Паулинью, который потом играл в "Барселоне" и "Тоттенхэме". Никогда не забуду это время и всегда буду помнить те полтора матча, которые я провел в Лодзи.

– Вы упомянули словака Яна Муху. С ним вы познакомились в "Легии" и так сдружились, что впоследствии даже стали крестным отцом его дочери. С чего началась ваша дружба?

– О таком клубе, как "Легия", я даже мечтать не мог. В команду я пришел не для того, чтобы конкурировать с Мухой. Это были разные миры. Когда ты сыграл два матча за всю карьеру, то не можешь быть конкурентом, а, скорее, учеником. Ян был первым, кто помог мне во всём. "Бери мою квартиру, можешь жить там, сколько захочешь", – предложил он чуть ли не сразу. Наверное, справедливо будет сказать, что я был для него как второй ребёнок, ведь на тот момент у Мухи уже был сын (улыбается). Завтраки, обеды, ужины — я постоянно проводил свободное время у него дома.

– Судя по всему, ваша связь не прервалась до сих пор?

– Ян уехал в "Эвертон", я вернулся в Украину. Мы не виделись 10 лет. Затем началась война, и он позвонил с предложением помочь. Перед Новым годом я ездил к нему в Братиславу, где он сейчас живет. Это была приятная встреча.

"О столкновении с Матеусом напоминает мама"

– В документах о вашем месте рождения указано, что вы родились в Городище в Черкасской области, однако очень рано переехали в Киев.

– Это правда – я появился на свет в Городище. Это небольшой городок в Черкасской области с 15 тысячами жителей. Наш местный тренер собирался везти своего сына на просмотр в школу "Борисфена". "Хочешь с нами? Мы завтра едем", – сказал мне тот тренер, когда я случайно встретил его на улице.

– Времени на раздумья у вас не было. С родителями хоть посоветовались?

– Я даже не спрашивал разрешения. Просто сказал, что еду в столицу, а папа с мамой поддержали меня. Я приехал в Киев, там и остался. К сожалению, в следующем году школу "Борисфена" ликвидировали из-за недостатка финансирования. Поэтому наш тренер организовал несколько товарищеских матчей против ДЮСШ "Динамо". Семерых ребят, в том числе и меня, взяли в "Динамо". На тот момент мне исполнилось 12, ещё три года я провёл в динамивской академии, а дальше было "Динамо-3".

– Затем последовал упомянутый нами дебют в Экстракласе и переход в "Оболонь".

– В "Оболонь" я приходил дважды. Сначала меня арендовали у "Легии" на полгода. Контракт я подписал, но трансфер не оформили. Неудивительно – я был первым футболистом "Оболони", который пришел туда из-за рубежа. В клубе просто не знали, как это правильно сделать. Лишь за три тура до конца чемпионата мы получили от ФИФА разрешение. В итоге я вернулся в Варшаву, но потом меня снова пригласили в "Оболонь".

– За "Легию" вы успели сыграть несколько матчей, вероятно, у вас были определённые перспективы. Почему согласились на переход в "Оболонь"?

– Я всегда мечтал о выступлениях именно в Украине. Пусть за "Оболонь" я играл не так много, но это был замечательный период. Пожалуй, лучший в моей карьере.

– Для большинства болельщиков он ассоциируется со страшным столкновением с днепрянином Матеусом. Об этом вам сейчас напоминает шрам?

– Да, как раз смотрю на него в зеркало (смеется).

– Вы много раз пересматривали то видео?

– Довольно часто смотрел… Мама периодически вспоминает тот момент, когда смотрит повторы нашего столкновения. Я забыл о той травме, но мама напоминает. На самом деле для меня большого шока не было. Когда это произошло, я даже ничего не понял. Не чувствовал никакой боли. Только после слов врача "Ты не сможешь продолжить" я осознал, что случилось что-то нехорошее.

– В прессе появляется разная информация об извинениях Матеуса. Бразилец всё-таки извинился перед вами?

– Я точно знаю, что он этого не хотел. Матеус пришел в раздевалку, стоял и плакал передо мной. Какие могут быть претензии? Мы выбрали эту профессию, знали, на что шли. Важно то, что это случилось непреднамеренно.

– Раньше вам уже выбивали зубы на тренировке.

– Да, были и такие ситуации. Коленкой задели… Повторюсь – ничего не поделаешь, мы сами выбрали свой путь. Надо быть готовым ко всему.

– Спустя несколько лет вы уже выступили в роли нарушителя, когда отправили в нокдаун Андрея Борячука.

– "Олимпик" – "Мариуполь"? Да нет… Нам тогда ещё пенальти назначили. На мой взгляд, даже фола не было. Возможно, на видео это выглядело очень грубо. Однако я никогда себе такого не позволял. Моя цель – мяч, а не футболист.

"Левандовски съездил в магазин, купил макароны и принес повару"

– Летом 2012 года вы стали игроком "Севастополя". Проект как раз начинал развиваться, а его катализатором стал приход Олега Кононова. У вас тоже прекрасные воспоминания об этом тренере?

– Это супертренер. Уравновешенный, спокойный, всегда готовый к разговору. Каждый футболист знал, что ему делать на поле – Кононов всё чётко объяснял. Перед подписанием контракта встречался с ним 3–4 раза. Я знал, что это за тренер, знал, куда иду. Поэтому у меня дрожали ноги, когда я готовился к беседе. Я был счастлив, что Олег Георгиевич обратил на меня внимание.

– В "Карпатах" белорус осуществил трансформацию всей клубной вертикали. Как было в Севастополе?

– Всё изменилось! Можно сказать, что до Кононова в Севастополе даже клуба как такового не было. Но Кононов, а также Левандовски с Дуляем подняли клуб с колен. Что там говорить – Мариуш в одиночку готовил обеды перед играми для команды.

– Вот это да!

– Когда Мариуш только приехал в команду, перед игрой у нас по расписанию был обед. Садимся за стол, нам подают макароны. Такие тонкие, которые добавляют в суп. Левандовски не понял, что это за еда. Мгновенно сбегал в магазин, купил нормальные макароны, принес их повару. И ждал, пока тот приготовит для всей команды обед. Однако таких ситуаций было много.

– Связанных с кухней?

– Нет, с тренировочным процессом. Мариуш рассказывал мне, что на одно из первых занятий футболисты Севастополя вышли в экипировке сборной всего чемпионата. Какой формы на игроках только не было… Он быстро сориентировался и через администраторов "Шахтера" оперативно заказал экипировку для команды.

– В Крыму вы хорошо начали, а потом пропустили огромный отрезок времени.

– На полгода я выбыл из-за травмы. Потом вернулся, а затем снова травмировался – палец сломал. Всё пошло наперекосяк.

– Помимо людей, которые меняли Севастополь к лучшему, в клубе хватало сомнительных персонажей. Один из таких – президент Александр Красильников, который был движущей силой оккупационных сил. Еще до российской аннексии он производил впечатление нормального человека?

– Я его даже за человека не считаю. Это никто, и звать его как ни зови. Хорошо, что я видел Красильников всего несколько раз в своей жизни. Но этого вполне достаточно, чтобы сделать выводы – кто он и что… Нет ни одного футболиста в команде, который бы сказал о нём хоть одно доброе слово. Работа на оккупантов – это максимум, на что способен Красильников. Он там будет сидеть всю жизнь.

– Вы собственными глазами наблюдали за захватом полуострова. Страх – это одно из чувств, сопровождавших этот процесс?

– Страшно не было. Однако никто до конца не понимал, что происходит. В самом Севастополе ничего необычного я не замечал. В новостях видел, что в Симферополе захватили аэропорт. Военных в Севастополе хватало еще до российского вторжения. Сезон закончился, мы уезжали на поезде из Крыма, поскольку самолеты в Киев уже не летали. Помню странное ощущение — едешь по Украине, а тут какая-то граница, военные с автоматами, собаки…

"Позвонил Зозуля: „Если можешь, приезжай“

– Несколько ваших партнеров остались жить и работать в оккупированном Крыму: Монахов, Жабокрицкий, Култышев. Но, пожалуй, особым экземпляром можно считать Евгения Бредуна, который является примером идейного "ватника". Говорят, экс-игрок "Севастополя" и "Шахтера" даже укрывал у себя сербского снайпера, воевавшего на стороне агрессора. Каким Бредун был в быту?

– Я провёл с этим человеком в коллективе полтора года, но не знал, какой у него голос. Когда здоровался с Евгением, он молчал. Создавалось впечатление, что Бредун немой. Недавно увидел, что он там в соцсетях пишет, рассказывает… Это нонсенс! Сначала думал, что его страницу взломали. Уточнил у ребят – действительно, это он. Похоже, у Бредуна крыша немного поехала. Хотел позвонить ему, но номер оказался старым. Не выдержал, написал в соцсетях всё, что думаю о нём.

– Ответ получили?

– Бредун начал что-то писать про Донецк, какую-то чепуху… Я ответил, что не вижу смысла с ним разговаривать. А всё, что я хотел написать, – я уже написал. Поэтому заблокировал и точка. Не общался с ним и больше не буду.

– Вернёмся к позитивному. В Севастополе свой большой путь начинали Александр Караваев и Руслан Малиновский. Могли ли вы подумать, что впоследствии оба станут ключевыми игроками сборной Украины?

– Караваев пришел в клуб ко мне, а с Русланом мы переехали в Крым примерно одновременно. Скажу откровенно – я не надеялся, что они так вырастут. Однако талант ребят был заметен. К тому же они действительно много работали. Поэтому и Руслан, и Александр в полной мере заслужили то, где они сейчас находятся.

– Раньше в Серии А удары Малиновского считались кошмаром для вратарей. Ваши руки испытали их на себе?

– Тогда больше стулья за воротами ломались (Смеется). Удары были мощные, это правда. Но я Руслану ещё в то время говорил, что он все стулья за воротами сломал. Пушка Малиновского была приличная. Оставалось только научиться направлять мячи в цель. Как видите, Руслану это удалось. Рад за него и его успехи.

– В 2016-м вы ездили на просмотр в "Днепр". Почему не остались в команде Мирона Маркевича?

– "Днепр" продал Дениса Бойко в "Бешикташ", а я выступал в Азербайджане. Мне позвонил Роман Зозуля, рассказал, что трансфер Дениса состоится через день-два. "Я поговорил с тренером и спортивным директором. Если можешь, приезжай", – сказал Роман. Я оперативно расторг контракт с "Ряваном". Ради такого клуба, как "Днепр", трудно на это не пойти… Поэтому всеми возможными и невозможными способами добрался в Турцию на сборы "Днепра".

– Все напрасно?

– Потенциальных новичков было несколько. На просмотр также приехал защитник Кирилл Петров. Спустя некоторое время нам откровенно сказали – у клуба финансовые проблемы и никто не знает, что будет дальше. Однако сейчас новых футболистов никто не будет подписывать.

"О том, что я получил красную карточку, узнал в аэропорту на Мальте"

– Вскоре вы переехали в Сумы, а позже — в "Десну". Поступок Александра Рябоконя после полномасштабного вторжения вас не удивил?

– Помню нашу первую встречу. Мне хватило десяти минут, чтобы понять, что это за человек. Поэтому я совершенно не удивлен. Очень рад, что судьба свела меня с Рябоконем. Время, проведённое в "Десне", – одно из лучших. В том числе благодаря тренеру.

– Вместе с черниговской командой вы завоевали путевку в УПЛ, но решили перейти в "Олимпик". Почему?

– У меня родилась дочь, я хотел быть поближе к семье. Это была одна из главных причин моего перехода. Плюс в "Десне" продолжалась комплектация новой команды – я не был уверен, будут ли на меня рассчитывать. Рябоконь никому не гарантировал статус основного игрока. Я сделал выбор в пользу возвращения в Киев.

– В "Олимпике" вам не хватало игровой практики.

– Я начинал с Романом Санжаром – он знал мои возможности. Но мне сразу сказали, что придется подождать своего шанса. "Олимпик" пригласил младшего Вову Кринского из Полтавы, ставку делали на него. Надеялись на его дальнейшую выгодную продажу. Впоследствии уволили Санжара, пришел Вячеслав Шевчук. В клубе произошли определенные изменения, я снова получил игровую практику.

– Однако вскоре вы уезжаете в латвийский Вентспилс. У многих ваших тамтешних партнеров были российские паспорта. Кто-нибудь из них писал вам после 24 февраля?

– Нет, у меня нет никаких контактов ни с одним россиянином. И это к лучшему. Ведь наш диалог просто не сложился бы.

– "Вентспилс" открыл для вас путь в еврокубки. Последний матч Лиги Европы против "Гзиры" завершился громким скандалом. Вас справедливо дисквалифицировали на 10 матчей за расизм?

– Скажу сразу – несправедливо. Ничего подобного не произошло. Дома мы выиграли 4:0, поэтому на Мальту ехали без опасений. Мы пропустили на 15-й или 20-й минуте. Примерно в этот момент меня начал провоцировать темнокожий парень. Я что-то ему ответил, но это не было оскорблением расистского характера.

– На этом всё?

– Нет, игра закончилась, мы идём дальше, 2:2. Почти все наши игроки находились на противоположной части поля. После свистка все запасные "Гзиры" и тот сенегалец набросились на меня – началась потасовка. Мои партнеры бросились на помощь, начали толкаться.

– Толканье переросло в драку?

– Нет, никто никого не бил. Разошлись, мы собрались домой. О том, что я получил красную карточку, я узнал в аэропорту на Мальте. Это было странно. Потом в Вентспилс ещё рапорт прислали. Мол, делегат матча с трибуны слышал и видел, якобы я выкрикивал что-то и демонстрировал непристойные расистские жесты в адрес соперника. На самом деле ничего такого не было. Если рефери хотел меня удалить, то это можно было сделать ещё на 15-й минуте после гола мальтийцев.

– Вы получили дополнительные разъяснения?

– В руководящих органах сказали, что после игры футболисты "Гзиры" и представители клуба пришли в судейскую комнату и рассказали, будто я обругал того парня. Если бы я толкнул его или ударил, то получил бы максимум четыре матча дисквалификации. А в итоге ему дали 2 матча, а мне – 10. С такими маленькими клубами, как "Вентспилс", никто не хочет церемониться. Дали огромную дисквалификацию и короткий разговор.

– Делать итоги карьеры ещё рано, но определённые промежуточные выводы можно подвести.

– К себе я всегда отношусь самокритично. Знаю, что в каждой своей команде мог сделать что-то больше и лучше. На тот момент мне казалось, что я делаю максимум. Теперь смотрю на это другими глазами. Впрочем, большой проблемы не вижу – никогда не знаешь, что могло бы случиться, если бы ты поступил иначе. Поэтому я счастлив, что моя футбольная жизнь сложилась именно таким образом.

"С Кононовым говорили об Украине": интервью бомбардира "Кривбасса" — Вернидуб, легионеры Кривого Рога, испанцы в "Карпатах"