"Когда начала действовать вражеская авиация, я подумал, что это конец": он вернулся с фронта в ворота – к брату Лукаку
Интервью "Футбол 24" с Никитой Федотовым, вратарем испанской "Понферрадины". Почти полгода он провёл на передовой, защищая Украину от российского оккупанта.
В апреле звонок от "Футбол 24" застал Никиту на сборах перед отправкой на фронт. "Обули, одели — спасибо за это, — сказал он автору этих строк. — Но с техникой — беда". Его подразделению не хватало тепловизора, ночного видения, дрона. Мы с вами пытались помочь ребятам финансово, помните?
Сейчас за плечами Федотова — несколько месяцев реального боевого опыта, экстремальные эпизоды, когда жизнь висела на волоске, а также потеря близкого побратима. Вратарь не скрывает: до сих пор не всегда удается отличить безопасную жизнь в Испании от страшного дыхания войны. Но он упорно тренируется, оттачивает призабытые вратарские рефлексы. Ему всего 22. Вся карьера впереди!
"Ребята на фронте стали для меня второй семьёй"
– Весной ты сказал, что когда наступит момент снять военную форму, то сразу схватишь футбольный мяч и начнешь тренироваться. Что почувствовал, сделав это наконец?
– Ой, это такой момент! Я даже сейчас не всегда понимаю, где нахожусь и что происходит (улыбается). Как будто какая-то вторая жизнь. У всех людей была жизнь "до войны" и будет "после войны". Скажу тебе честно: я очень счастлив, когда выхожу на поле, набираю форму. Почти шесть месяцев провёл без тренировок. Это тяжеловато. Но очень помогает то, что команда во мне уверена. Они меня видели раньше и знают мой уровень.
Несмотря на это, находясь здесь, в Испании, мы с моей девушкой каждые 15 минут заглядываем в Telegram, читаем новости. Я звоню ребятам, которые находятся на передовой. Расспрашиваю, что там и как. Бывают моменты, когда сильно волнуюсь. К счастью, сейчас в основном хорошие новости. Позавчера у нас был матч (беседа состоялась 12 сентября, – Футбол 24). Перед игрой сижу в Telegram. Каждые 15 минут – новое сообщение о том, что наши отбили какой-то город или село. Я был так счастлив!
– Сразу хочу сделать тебе большой комплимент. Ещё несколько месяцев назад ты общался на русском, хотя и практиковался в украинском. Сейчас твоя украинская – практически идеальна.
– Всю свою жизнь я говорил по-русски. Моё личное мнение таково: каждый человек в Украине может общаться на том языке, на котором хочет, но он должен уметь говорить по-украински. Поэтому я всё чаще стараюсь переходить на соловьиный язык.
– Как произошло твое возвращение в футбол?
– Я долго размышлял на эту тему. Мне было очень трудно принять решение, ведь футбол – моя жизнь, но на фронте – ребята, которые стали для меня второй семьёй. Узнав, что у меня есть возможность возобновить карьеру, они все собрались и настояли: "Пожалуйста, ради нас сделай это. Ты будешь дарить нам эмоции, а мы будем смотреть твои игры. Ты многое отдал армии, поэтому можешь ехать с чистой совестью". Коллективное решение.
"Хотя говорят, что мужчины не плачут…"
– Сколько времени ты провёл в рядах ВСУ?
– Почти шесть месяцев. Начинал под Изюмом, потом мы подошли ближе к границе, над Харьковом.
– Каковы были особенности этого участка фронта?
– В начале было очень тяжело. У врага было значительное превосходство в артиллерии и во всём остальном. Когда мы стреляли один раз, в ответ прилетало десять раз. Но есть важный момент – я рассказывал о нём испанцам. "Вы не можете понять одного, – говорю я им. – Украина проиграет войну только тогда (как бы это ни звучало), когда умрет последний украинец. Мы были и будем свободными людьми. У нас будет тот президент, которого мы хотим. У нас будет та власть, которую мы хотим. А если придет кто-то другой, мы скажем – нет, так не будет". Армия врага имела значительное численное превосходство. Но наши бойцы – лучше, сильнее и мотивированнее. Каждый парень – это герой.
– Ты бывал в непосредственном огневом контакте с русскими?
– В контакте, честно скажу, я не был. Учитывая то, чем я занимался, у нас не было права так поступать. Если бы мы попали в контакт, значит, все выполнили очень-очень плохо.
– А бывали ли случаи, когда ты чувствовал, что тебя защищают высшие силы?
– Были такие моменты. В один из первых раз я приехал под Изюм со своим отцом. Мы там занимались одним делом. Артиллерия гремит – ты плюс-минус ещё всё понимаешь. Но когда заработала вражеская авиация, я подумал, что это конец. Слава Богу, всё обошлось – все живы и здоровы.
– Но после одного из обстрелов погиб твой товарищ…
– Очень тяжелая тема для меня. Я никогда так болезненно не переживал какие-то моменты, как тогда. В обычной жизни мы с ним, возможно, никогда бы не встретились. И когда он погиб – это стало очень болезненным ударом для меня и всех ребят. И хотя говорят, что мужчины не плачут… Следующие четыре дня я почти ни с кем не разговаривал. Когда видишь его семью, его мать, когда несешь этот гроб – это крайне тяжело. Он — герой. Сделал это ради нас. Если бы не такие люди, у нас уже развевались бы российские флаги. Но этого, к счастью, никогда не случится.
– Ты брал русских в плен, добывал трофеи?
– Пленных брали уже сейчас. А тогда – нет, потому что это не входило в наши обязанности.
– Война продолжает сниться?
– Рад, что удалось отойти, прийти в себя. Сплю нормально. Тяжело было, когда только-только приехали оттуда. Кто-то хлопнет дверью – а ты уже начеку. Впрочем, такие моменты случались и в Испании. Недавно здесь праздновали день города. Начались фейерверки, а мы с любимой вскочили и прижались к стене дома. Откуда? Что? Куда? Это уже такой рефлекс.
– Отец ещё воюет?
– Да, как и все остальные ребята. Сейчас они уходят всё дальше и дальше. Уже действуют в чуть другом направлении.
"Джордан не такой высокий, как Ромелу"
– Сейчас ты выступаешь за дубль "Понферрадины". Какая это лига?
– Терсера. Четвёртая лига Испании.
– Сколько матчей успел сыграть?
– Только один. В прошлую субботу уступили 1:3, но для меня сейчас самое главное – то, что я набираю форму. Команда с пониманием относится, все помогают.
– Есть ли реальные шансы попасть в основной состав?
– В составе "Понферрадины" два вратаря высокого уровня. Первый номер едет на чемпионат мира – это иранец Абедзаде. Второй вратарь Макаридзе выступал за сборную Грузии. Я учусь у них, набираю форму, а дальше моя задача – создать им конкуренцию, дышать им в спину.
– "Понферрадина" начала новый сезон Сегунды с двух побед, но затем последовала серия из трёх поражений. В чём причина такого резкого перепада?
– Последний матч против "Сарагосы" закончился вничью, но сопернику повезло чуть больше. Решающий гол забили со стандарта, затолкали. Наша команда – сильная, очень хороший коллектив и тренерский штаб. Думаю, эту неудачную серию удастся быстро прервать. Некоторые игроки приехали в конце трансферного окна. Им нужно немного акклиматизироваться.
– Когда-то в "Понферрадине" играл Дмитрий Хомченовский. О нём ещё вспоминают?
– Да, вспоминают. В основном – персонал клуба. Мне говорили, что был такой игрок из Украины. "Очень сильный футболист, но ему не подошёл наш чемпионат".
– В составе команды – Джордан Лукаку, родной брат Ромелу, бывший защитник "Лацио". Не выпендривается? Прост в общении?
– Здесь достаточно людей, которые играли в высших лигах других стран. Все спокойные, общительные. Нет такого, что кого-то нельзя трогать на тренировках – играют жестко. Коллектив – супер. Неважно, кто ты и где ты играл раньше. Джордан – не исключение. Но он общается на английском, поэтому с ним у меня чуть меньше контакта. Мощный, хотя и не такой крупный, как Ромелу.
"Если ты не Мбаппе — работай и доказывай"
– Среди испанских журналистов ты – на разрыв? Наверное, все хотят интервью с участником войны.
– Действительно, в клуб поступило очень много запросов на интервью со мной. Но мы решили, что сейчас лучше этого не делать. Как бы то ни было, пока я являюсь игроком второй команды, а игроки дубля интервью не дают. Ты должен выйти на определённый серьёзный уровень, чтобы общаться с журналистами.
– Интервью в Испании – это привилегия, которую нужно заслужить?
– Да, так везде. Помню, мне было 17 лет, и я выступал за "Полтаву". Зимой проводили спарринг, я отыграл один тайм, но у меня захотели взять интервью. Тренер это увидел и говорит: "Уходи отсюда, чтобы я тебя не видел. Иначе это будет первое и последнее интервью в твоей жизни" (Смеется). Обиделся ли я? Это не обидно, это – правильно. Я воспитывался в традициях, согласно которым, когда ты молод, тебя должны слышать как можно меньше. Право на интервью или право высказаться в команде нужно заслужить на поле. Если тебе 18 и ты Мбаппе — вопросов нет. Если же ты не Мбаппе — работай и доказывай.
– Насколько изменилось мнение испанцев о войне в Украине по сравнению с первыми днями полномасштабного вторжения России?
– Испания ощутимо нам помогает. Например, документы для украинцев оформляются быстро – буквально за два дня. Правда, новостей стало меньше, поэтому испанцы и интересуются меньше: "Ну, воюют, так воюют…"
– Сейчас наши воины быстро продвигаются вперёд, освобождая оккупированные территории. Каким должен быть оптимальный исход этой войны? Возвращение к границам 24 февраля, освобождение Донецка, Луганска и Крыма, или, может, гнать врага до тех пор, пока это удается?
– Я уверен, что все хотят вернуть территории, которые входили в состав Украины по состоянию на 1991 год. Убеждён, что наших воинов очень трудно остановить. Но эту тему должны поднимать военные. Донецк, Луганск и Крым всегда были и будут украинскими. Конечно, там есть жители, которые не хотят возвращаться в Украину. Проблем нет – могут уезжать в другом направлении.