"Когда брат умер, у меня разрядился телефон – — 1000 пропущенных звонков" Жизнь и смерть Андрея Баля

Разница в возрасте между ними была незначительной — всего 2 года. Поэтому всё, что они делали, — делали вместе. Играли в футбол, ходили в церковь и на свидания, воровали яблоки в колхозном саду. Андрей стремительно прогрессировал и перерос уровень львовских "Карпат", перейдя в "Динамо". Он стал незаменимым игроком в знаменитой команде Лобановского 80-х годов.

Орест подняться на такую высоту не сумел. Он выступал за дубль "Карпат", "СКА Карпаты", ровенские "Авангард" и "Верес", словацкий "Хемлон". Много лет работает на должностях тренера и селекционера. Гордится тем, что в своё время дал импульс карьерам трёх известных футболистов — Тараса Михалика, Владимира Гоменюка и Руслана Любарского, нападающего, завоевавшего чемпионские титулы в Чехии и Словакии. Сейчас Орест Баль — главный тренер ровенского "Вереса" U-19.

"Братья Бали опозорили пионерскую организацию"

– Андрей Михайлович вспоминал, как вместе с вами ходил рвать яблоки и черешню в колхозный сад. Вы, как младший, наверное, стояли на шухере?

– У нас это называлось "стоять на атасе" (улыбается).

– Кражу совершали незаметно?

– Нас ни разу не поймали. Это были сады, посаженные в Старом Роздоле, что на Львовщине, ещё во времена польских панов. После смены власти они стали ничейными, так что детям это было в радость. Аккуратно сорвали, покушали и ушли. Никакого вреда не причиняли. Как воробьи (улыбается).

– А стекла звенели от ваших ударов мячом?

– Роздол – это поселок городского типа. Наш район назывался "Домики" – двухэтажные дома, в подъезде по 4 квартиры. Рядом – котельная и площадка, где мы играли в футбол. Окна разбивались часто.

– В школе вам обоим регулярно доставалось за то, что вы ходили в церковь?

– Каждое воскресенье мама давала нам по 20 копеек. 10 копеек нужно было пожертвовать в церкви, отслужив богослужение. Остальные 10 копеек предназначались для досуга – либо мороженое, либо поход в кино. Вечером, когда мы возвращались домой, мама спрашивала: "Какую проповедь произносил священник?" Если мы отвечали – значит, были в церкви (улыбается).

На фото: Орест Баль

На следующий день — школьная линейка, которая проходила каждый понедельник. Председатель пионерской или комсомольской организации (уже не помню) брал слово и говорил: "Братья Бали опозорили пионерскую организацию — они были в церкви". Правда, каких-то более серьезных санкций в отношении нас не применяли.

– Вы довольно рано остались без отца. Семье пришлось нелегко?

– Нашу маму репрессировали – ей дали немалый срок. Позже добавили ещё несколько лет, ведь она трижды сбегала. "Мама, почему ты сбегала в тайге?" – "Чтобы не быть с теми, кто там, внутри". Из тюрьмы освободили в 1954-м, после того как умер Сталин. Вышла замуж в 30 лет, родила Андрея, а в 32,5 года – меня. Отец умер, когда мне было 8 лет, а Андрею — 10.

Мы остались одни. Мама нас воспитывала. Воспитывала хорошо, ведь мы никогда о ней не забывали, заботились о ней, когда стали взрослыми. Андрей поступал в Киевский спортинтернат, куда его отвез дядя, сдал все экзамены. Через некоторое время пришло письмо: "Не прошел по конкурсу". В следующем году открывался спортинтернат во Львове, куда его приняли сразу. Талант моего брата был очевиден. Приглашали и меня. Приезжаю домой, а мама говорит: "Одного отдала, а другого — не отдам" (улыбается). Потом у нас появился отчим — очень хороший человек.

– За что сидела ваша мать? Возможно, она принадлежала к УПА?

– Она – нет. В составе УПА воевали мамины кузены. Они прятались в лесах, она носила им продукты, и кто-то её сдал.

– В вашем доме была неплохая библиотека. Что любили читать братья Бали?

– Солидную библиотеку собрали уже тогда, когда встали на ноги. Я любил детективы. Андрей – тоже, плюс – читал книги на спортивную тематику. Не знаю, откуда, но мой брат знал очень много языков. Кроме русского он в совершенстве владел польским и ивритом, а также английским и испанским на разговорном уровне.

– Два брата-спортсмена, наверное, пользовались огромной популярностью среди девушек?

– О-о-о, я не знаю, можно ли говорить на эту тему (улыбается). Жены-то как прочитают!

– Спокойно, это же было ещё до них.

– Бывало такое, бывало… Я вам лучше расскажу что-нибудь другое о нашей юности. В течение некоторого времени Андрей ходил на занятия по аккордеону. Учился в музыкальной школе 4 года. Когда отправлялся на занятия, складывал инструмент в специальный чемодан, но по дороге заглядывал на стадион, где ставил его вместо штанги. "Что же ты делаешь с этим аккордеоном? Его постоянно нужно настраивать", — сетовал преподаватель. Он не знал, что в аккордеон попадали мячи (улыбается).

"Если я уйду в "Динамо" — у тебя будут проблемы в "Карпатах"

– День, когда Андрея Михайловича приняли в первую команду "Карпат", стал для семьи праздником?

– В 10-м классе он уже играл за "дубль" "Карпат". Делал это под чужими фамилиями, ведь в таком возрасте ещё не разрешалось участвовать в соответствующих соревнованиях. В основной состав Андрея взял Эрнест Юст. В "Карпатах" тогда играли такие мастера, как Савка, Кикоть, Броварский – конкуренция была чрезвычайно высокой. Не знаю, как так получилось, но мой брат сразу влился в основной состав.

На фото: Андрей Баль (слева)

В 19 лет Андрей стал чемпионом мира среди юношеских команд. Носил капитанскую повязку той сборной СССР, а это уже о чём-то говорило. Парень из Западной Украины пользовался бесспорным авторитетом, был лидером среди грузин, армян, белорусов, россиян.

Вспоминается одна история. Как-то "Карпаты" поехали в Червоноград — для популяризации футбола. Андрей в то время находился в лагере сборной, поэтому под его именем на поле вышел я. Удалось даже забить гол, после чего я услышал в свой адрес: "Сразу видно, что это — мастер спорта международного класса" (улыбается). Никто не заметил подмены.

– Фантастика!

– В школьные годы Андрей был на голову выше меня. На первом курсе института я с ним сравнялся. Поэтому иногда на свидания с девушками мы ходили друг за друга, и несколько экзаменов я сдал вместо него. (После паузы) Еще одна история в продолжение темы! Я получал зарплату в Карпатах и заодно – стипендию Андрея. Деньги поступали в нашу сберегательную кассу, а поскольку брата не было рядом – я расписывался за него. Забирал сумму и отдавал маме. В один прекрасный момент Андрей сам пошел за деньгами – и ему не дали (Смеется).

– Ваш брат не сразу согласился на переход в киевское "Динамо". Почему он медлил?

– Здесь два варианта. Первый: он хотел достаточно поиграть на взрослом уровне за "Карпаты", набить себе руку, ногу. Второй вариант: ему давали квартиру во Львове. Когда он переходил в "Динамо", возникли проблемы, потому что её хотели забрать. "Если я уйду – у тебя будут проблемы в "Карпатах", – предупреждал он меня. Я возразил: "Ну ты же не в ЦСКА или "Спартак" собрался, а идешь в лучший украинский клуб". "Ну, увидишь".

Андрей уехал в "Динамо", а у меня действительно начались проблемы. Сначала исключили из "дубля", квартиру поставили на учет. Никого ни прописать, ни выписать. Одним словом, хотели её отобрать. Это был 1982 год, я как раз женился, жена забеременела. Если не работаешь – не получишь декретных. А как работать, если не прописан? Замкнутый круг! Тяжёлая тягомотина длилась около года. В конце концов, квартиру мне оставили.

"Захожу в душ, а там Лобановский моется"

– Одного сезона в "Динамо" Андрею Михайловичу хватило для того, чтобы вместе со сборной СССР поехать на чемпионат мира в Испанию. Очень стремительный прогресс!

– Дело в том, что когда Андрей пришел в "Динамо", там были его друзья – Безсонов, Балтача, Демьяненко. Если приходишь в коллектив и никого не знаешь – это одно. Когда же есть более-менее сыгранные ребята – гораздо проще. Он делал то, что от него требовал Лобановский – вот и всё.

– Там, на Мундиале, Андрей Баль забил свой единственный гол в футболке сборной СССР – зато какой! Дальним ударом – в ворота Бразилии. Как вы отреагировали в тот момент?

– Первая реакция – безумная радость за брата. А потом проанализировал этот гол с точки зрения футболиста. Не помню, кто отдавал пас, но Андрей плохо остановил мяч, тот отскочил. У брата не оставалось выбора – только пробить.

– Как часто вы виделись, когда ваш брат стал звездой "Динамо" и сборной Союза?

– В те времена я уже закончил институт, женился. Играл в чемпионате Львовской области за Самбор, Керницу, Николаев. Встречались с братом примерно раз в полгода. Всегда собирались в мамином доме на Пасху и Рождество. Это было правило – где бы мы ни находились, но на эти праздники были обязаны приехать. Андрей хотел забрать маму к себе в Киев. Она побыла там несколько дней и сказала: "Нет, это не моё. Я буду жить только во Львове".

– Во время таких встреч разговоры продолжались далеко за полночь?

– Да, не могли наговориться. Мама всегда готовила наши любимые блюда: заливную рыбу, холодец, суп с грибами, вареники и так далее. Мало кто умел готовить так, как она. К нам в гости часто заглядывали Левко Броварский и Олег Родин. У нас было много тем для разговора, да и маме они импонировали.

– У Андрея Михайловича не было перед вами никаких секретов?

– Я думаю, что нет.

– Что он рассказывал о Валерии Лобановском?

– Ребята всегда относились к нему с уважением. Ведь Лобановский навел дисциплину и всегда выполнял то, что обещал. Был прекрасным примером пунктуальности, доброжелательности. Тренер, педагог, отец. Расскажу вам об одном случае…

Это было во второй половине 80-х. Хоккейный ЦСКА приехал в Киев на матч против нашего "Сокола". За московский клуб тогда играли такие звезды, как Фетисов, Касатонов. А сборные СССР по футболу и хоккею часто пересекались, поэтому дружили. В Киеве перед игрой все собрались на квартире Безсонова. Потом у Фетисова возникли проблемы в отеле — эта история получила огласку. Узнал, конечно, и Лобановский.

"На следующий день я захожу в душ на базе, а там Валерий Васильевич моется, — рассказывал Безсонов. — Я встал неподалеку и тоже моюсь. А Лобановский про себя произносит: "Безсонов… Рац… Демьяненко… Фетисов… Касатонов… Торт… Чай… Как-то неубедительно" (Смеется).

– Апрель 1986-го, первые дни Чернобыльской катастрофы. Население лишь догадывается – что-то случилось, а вот "динамовцы", которые полетели на финал Кубка кубков во Францию, знали гораздо больше. Предупредил ли вас Андрей Михайлович об опасности?

– Сообщил – это во-первых. Во-вторых, его жена Светлана была где-то на шестом месяце беременности. Андрей приехал и сразу отправил её в Москву. Там она прожила довольно долго.

"Если Блохин нагнетал, мой брат сглаживал"

– Решение уйти из "Динамо" в 1990-м далось ему тяжело?

– Андрей всё понимал. Он видел, что молодёжь уже серьёзно поджимает. Мог ещё поиграть в любой украинской команде, но назревал развал Союза. Приехал агент и увез его в Израиль.

– Играл там в течение трёх лет, а потом ещё и тренировал несколько клубов. Часто ли вы ездили к нему отдыхать?

– В 1990-м он уехал в Израиль, а я – в Словакию. Он завершил карьеру в 1993-м, а я – годом позже. После этого ездил к нему три года подряд. Он тогда жил в Хайфе. У него была большая комфортабельная квартира с кондиционерами, что для наших реалий было в новинку. Служебный автомобиль Honda, до моря – рукой подать. Там я попробовал омаров, крабов – всего, чего душа пожелала.

– Андрей Михайлович играл на правах свободного агента в нескольких израильских клубах, "Ворскле" и "Черноморце". Где было тяжелее всего, а где – комфортнее всего?

– Еще в его карьере был литовский "Жальгирис". Правда, я думал, что Андрей останется жить в Израиле. Мы даже искали еврейские корни в своем роду, но не нашли. В какой-то момент его пригласили в "Жальгирис". Принял команду, поехал с ней на Кубок Содружества. Но пришла весть, что владелец покидает клуб. Сотрудничество пришлось прекратить. Приехал сюда, а Лобановский предлагает: "Будешь работать у меня селекционером".

Через год поступило предложение из Полтавы. Андрей согласился, но команда уже была разобрана, зарплаты регулярно задерживались. Пригласил меня в "Ворсклу" на должность селекционера. Нам удалось сохранить прописку в Высшей лиге. Руководство кормило обещаниями: "Выплатим долги после той игры. После следующей. Ещё после следующей". После поражения от "Арсенала" (0:4) Андрей написал заявление об отставке.

Затем — "Черноморец". Я снова приехал ему помогать, но сразу было видно, что коллектив недоукомплектован. Все наши усилия не дали результата.

– Ваш брат много лет был помощником Олега Блохина – человека с непростым характером. Как им удалось "притереться"?

– Во-первых, они были друзьями. Во-вторых, не забывайте, что Андрей – прирождённый дипломат (улыбается). Если Олег Владимирович нагнетал атмосферу в коллективе, мой брат умел сгладить острые углы.

"Поднял голову, отдал длинную передачу и упал"

– "В Англии нужно быть англичанином, в Израиле – израильтянином", – говорил Андрей Михайлович. Каких еще принципов он придерживался?

– Он был добрым, честным человеком. Человеком слова. Душой компании. Умел рассказывать анекдоты и истории из жизни. Все делал с позитивом, с улыбкой. Его кредо заключалось в том, чтобы не повторять ошибок.

– Жаловался ли он на здоровье в последние годы?

– Я от него никогда об этом не слышал. Но такова уж футбольная жизнь. Всегда тренировался в одно и то же время, играл с ветеранами на том же поле, в тот же час. Бывает так, что вышел без разминки, побежал и что-то заболело. А тут – 20-я минута игры. Поднял голову, отдал длинную передачу на 25–30 метров и упал.

– Помните последний разговор с братом?

– В четверг он вернулся из-за границы – работал помощником спортивного директора "Динамо". Прилетел, звонит: "Приезжай. Я привез очень хорошее вино". "Через неделю сядем, попаримся и выпьем это вино". А потом позвонил Олег Родин – сообщил, что умер бывший защитник "Карпат" Виктор Копыл. Думаю: позвоню брату и расскажу об этом. Андрей не отвечает. Ладно, наверное, ещё бегает. Буквально через полчаса — звонок от его жены: "Андрей умер". Я сразу в машину. И пока доехал до Киева, у меня разрядился телефон. Там было 1000 пропущенных звонков.

– Снится ли он вам теперь?

– У меня до сих пор не укладывается в голове, что его нет. Когда еду в Киев – такое ощущение, будто еду к нему в гости. Возможно, именно поэтому он мне и не снится. Ни разу. Скоро пройдет три года с тех пор, а я не верю, что Андрей умер.

– В чём вы похожи на своего брата?

– В молодости у нас всё было одинаково. Рост, размер обуви, одежды. Только после 40 лет я начал лысеть, а он – седеть (улыбается).

Страница автора в Facebook

Леонид Гусин: Андрей приснился только один раз и сказал: "У тебя старый телефон. Возьми мой"