"Каждое поражение „Шахтера“ разбивает сердце": Бедняков отпустил Луческу в „Динамо“, хочет забыть гол „Спарты“, критикует клуб и сборную
Обширное и откровенное интервью одного из самых известных болельщиков "Шахтера". "Футбол 24" встретился с Андреем Бедняковым – — шоуменом, бывшим телеведущим сверхпопулярных проектов "Орел и решка" и "Х-Фактор".
"Ты г*ндон. Ты бандеравец. А я – в Мариуполе. День России"
– Андрей, начнем с новостей последних суток (разговор состоялся 13 июня, – Футбол 24 ). Израиль бомбил Иран…
– Ого, неожиданно так вернули разговор! (Улыбается).
– Заходим издалека, готовьтесь. Там уже Нетаньяху на самолете "судного дня" и так далее. Это притом, что у нас война длится уже много лет. Куда катится этот мир?
– В ср*ку. Пока у нас не могут наказать тех, кто совершает зло, ничего толкового не будет. Когда одна страна храчит другую, а госсекретарь Соединенных Штатов поздравляет их с днем этой страны, – я отказывался в это верить. Это сюр! А сегодня Россия написала на своем каком-то официальном ресурсе (не знаю, что у них официальное и не *), мол, очень плохо – бомбить суверенную страну в мирные ночи, когда спят люди. Ты сидишь и не понимаешь: что это происходит вообще? Но, к сожалению, вот такой мир. Справедливости, к сожалению, нет.
– Четвертый год полномасштабного вторжения. Как ты изменился за это время?
– Кардинально изменился. Я думаю, люди это могут увидеть. Стал максимально сознательным, чем раньше. Хотя всегда был украинцем и любил свою страну. А сейчас – сознательно сознательный.
– Будничностью стали массированные ночные обстрелы украинских городов. Это бессонные ночи, а с утра нужно включаться в рабочий режим. Постоянный мониторинг телеграмм-каналов – где что летит, куда угодило. Насколько это тебя изматывает нравственно? А моральное состояние, как известно, проявляется и физически.
– Изматывает, конечно. Но это такая ерунда по сравнению с теми ребятами, которые там (на передке – Футбол 24 ). С теми людьми, которые живут в Харькове, городах, общинах, селах на прифронтовых территориях. Вот там – еще гораздо сложнее. Главное – не жаловаться и не уставать от этой войны.
Я не жалуюсь. Понимаю: все живут так. Чувак, ты в Украине, значит, не говори, что ты не выспался, что устал, что тебе морально сложно. Я это убрал полностью. Сложно ли в некоторых моментах? Конечно, сложно. Не скажу, мол, мне наср*ти, я утром встал и пошел заниматься своими делами, поспав два часа. Но и сильно переигрывать, гиперболизировать эту историю по поводу своего состояния я не хочу.
– Ты – знаменитый уроженец Мариуполя. Этот город – наша общая боль, а твоя, я думаю, в разы больше. Известно ли тебе сейчас, что там происходит?
– Нет, не известно. Я мало слежу сейчас – не потому, что отошел, а потому, что просто в некоторых моментах противно. Я знаю, какая ложь, пропаганда, как это все освещается. Делать выводы по российским телеграммам-каналам я не буду. Моих людей близких-знакомых-друзей там нет, чтобы у кого-то спросить. Поэтому я туда и не лезу.
Был недавно день террористической страны. Откуда они нашли мои номера. Думают, что меня колют тем. "Левые" номера, "левые" люди присылают какие-то фотки на WhatsApp, на разные мессенджеры, не говоря уже о социальных сетях. "Ты г*ндон. Ты бандеравец. А я – в Мариуполе. День России. Мариуполь – Россия". Это так смешно, они такие убогие.
– Ты им что-то отвечаешь?
– Иногда отвечаю, если хочу поставить на место. А когда тебе просто тупой бестолковый человек напишет "Мариуполь - это Россия", что ты ему скажешь? Он сам про себя уже сказал. Когда они дают повод классно ответить – я люблю это, мне нравится (улыбается). Я от этого кайфую. Хотя наши украинцы пишут: "Андрей, не обращайте внимание. Не тратьте свою энергию, не тратьте свое моральное состояние". Но мне наоборот от этого классно – поставить на место какого-нибудь дурачка.
– Чего тебе больше не хватает с мариупольских времен?
– Всего не хватает. Люди, которые сейчас не могут попасть в свои родные города, села прекрасно меня поймут. Я всегда любил свой город. Я не приезжал туда, чтобы просто поставить галочку и увидеться с родными. Я приезжал с теплотой, любил гулять, оставался подольше, встречался с друзьями. Любил наш оранжевый снег. Мне от этого было кайфово. Поэтому, конечно, мне всего не хватает абсолютно – от моря до подъезда и детских воспоминаний, которые, слава Богу, все еще живут. И никакие оккупанты, никакая Россия их забрать или оккупировать не могут. Я продолжаю жить и верить в то, что рано или поздно вернусь к себе домой.
– Будет ли это тот же украинский Мариуполь? Ведь он, в сущности, стерт с лица земли.
– Конечно, не будет. Но все равно это будет кое-что, что тебе будет напоминать прошлое. Когда состоится деоккупация, а она рано или поздно произойдет, мы не можем сказать людям: "Все, не приезжайте домой. Это уже не ваш родной украинский Мариуполь". То, что он будет иным – это 100 процентов. Но он будет.
– Прости, задену болезненную личную тему. Читал твой пост, посвященный твоей мамочке , умершей на оккупированной территории. Прочитал один раз, больше не возвращаюсь, потому что очень болит. Чему она тебя научила в этой жизни?
– Быть человеком. Мама меня хорошо воспитала. Если бы не мамино воспитание, не воспитание родителей, то это было бы намного хуже, наверное. Мама была добрым, искренним человеком. Она очень классно умела дружить. И вот это я у нее тоже хочу брать. (после паузы) Мне сложно говорить. Я пришел разговаривать о футболе.
– Мы уже почти на этой точке. После окончания школы ты работал электрослесарем на металлургическом комбинате Ильича. Чем пахнет хлеб простого работяги?
– Любая работа тяжело дается. Это я понял позже, когда пошел на телевидение и мне было с чем сравнить. Трудно и там, и там. Сложно врачу, водителю маршрутки, парню или девушке, работающих в ресторане. Говорить, что у кого работа легче, а у кого более сложная – я не могу. Если ты отдаешься полностью своему делу, если ты хочешь чего-то добиться в своей жизни, то оно будет сложным. Должен все пройти для того, чтобы у тебя что-то было.
Завод мне дал очень многое. Это, безусловно, был опыт огромный. И это был мой выбор – пойти туда работать. Я поступил на заочное обучение и сказал родителям, что сам буду оплачивать контракт. Это была моя принципиальная позиция – не хотел брать у них деньги. А вариантов, где можно работать, было не так много. На центральном рынке продавал кассеты сначала, между 10 и 11 классом. Надо было идти дальше, чтобы зарабатывать большие деньги и иметь стабильную зарплату.
Завод давал такую стабильность. Попал туда в 17 лет, так что еще год работал в статусе, как меня называли, "малолетки". Зато на час раньше говорил всем "adios" и уходил домой.
"Отец болел за Шахтер"
– Команда КВН "Ильича-ча", комбинат Ильича, футбольный клуб Ильичевец. Почему в Мариуполе царил этот культ Ильича?
– Советская власть. Эти заводы с тех пор. Тогда все называли в честь этого маленького лысого чулочка с бревном. Это оттуда – 100 процентов. А потом, когда происходила декоммунизация, придумали легенду, что это, оказывается, не тот Ильич, а Ильич первый директор комбината. Надо было перерабатывать бумаги, всю эту нашу бюрократию. Сложно.
Но то, что Ильичевцем назвали футбольный клуб, мне тоже не нравилось. Я не такой как наши фанаты Металлурга Мариуполь. Для меня это команда из Мариуполя. Однако название Ильичевец мне максимально не нравилось. Я тогда сидел и думал: "Какого хр*на у нас Ильичевец? Зачем мне этот, бл*ть, Ильичевец?"
– Безотносительно названия, за свой local team ты не болел?
– Я болел за local team. Когда был в Мариуполе, всегда ходил на домашние матчи. Следил, смотрел по телевизору. Но так сложилось, что когда мне было 6 лет, я увидел матч донецкого Шахтера и после этого начал интересоваться Шахтером. Бац – будто укололи мне что-то, укусили. Я тогда еще не разбирался, где этот Донецк, что это за команда. Однако запомнил: "О класс! Шахтер Донецк". И отец, кстати, болел за Шахтер, мы смотрели матчи. Но я не могу сказать, что не фанат Мариуполя.
– Тебе не хватает этой команды в классическом понимании? Мы понимаем, что она существует – Феникс-Мариуполь в Первой лиге...
- Это не Феникс-Мариуполь... Мне кажется, что они просто выкупили название "Мариуполь"... Это абсурдно! Я, кстати, хотел сказать, что это какая-то символическая заупа. Извините, я не хочу никого обидеть, но "Феникс" – это оккупантский мобильный оператор, который сейчас работает в Мариуполе. И теперь, на место Мариуполя, пришла команда с названием "Феникс", и я сел, думаю: "Бл*ть, что за чушь вообще? Как такое возможно?"
Но я туда не лезу, я не знаю, как все происходило: кто купил, кто занял место, кто платил долги. Я знаю только, что команда хотела со мной встретиться, и я пытался как-то помочь. Но потом у меня все вылетело из головы, потому что было очень много дел, многое требовало внимания. И уже потом я вспомнил и начал писать людям, которые раньше там работали. А они: "Все – команду уже забрали".
Хотя, если глубже копать – это ведь не та команда, которая еще держит за собой место в Премьер-лиге, насколько я понимаю. Это уже вторая подобная команда из Мариуполя, организованная.
– Но согласись, что было бы символично и круто, если бы у Мариуполя была своя команда – так же, как у Луганска и Донецка, пусть не на оккупированных территориях…
– Она должна быть. И она будет. Это в моих мечтах. И, возможно, мы будем этим заниматься, потому что, конечно, с точки зрения политики это тоже важно. И с точки зрения людей – они должны понимать: есть команда из Мариуполя, есть команда из Луганска, есть из Донецка. Это украинский чемпионат, и это важно.
"...Когда кричали "Беркут, Беркут!" А фанаты Шахты пели Гимн"
– Вспомни первый матч Шахтера, который принес тебе осознанную великую радость.
– Ой, это первый матч в Лиге чемпионов. Играли тогда с Лацио, уступили 0:3. Помню, как вчера. Ты заходишь на центральный стадион Шахтер, фонари, изумрудное-изумрудное поле. Не знаю, красили ли его, но оно отличалось от того, каким было обычно. А может быть, просто ночь – и вот это освещение давало такой эффект. Очень сочное, хотелось босыми ногами походить этим газоном. Но Лига чемпионов – совсем другие эмоции. Этот гимн, эти плакаты. Это Верон, Недвед, Анри. О-о-о-о!
– Очень нравилась команда даже тем, кто не был болельщиком Шахтера. Импонировала, потому что в составе играли практически все украинцы за исключением одного-двух легионеров…
– Глевецкас был, натурализован Бахарев.
– Окоронкво… Импонировал и главный тренер.
– Конечно, Прокопенко был хорошим тренером и приятным человеком. Такое впечатление складывалось из его интервью, как он общался. Даже когда передавал дела Невио Скали, как они коннектировали. Многое вложил в Шахтер.
– Первое поражение Шахтера, разбившее тебе сердце.
– Ты знаешь, каждое поражение Шахтера мне разбивает сердце. Максимально! От Колосса 2:4 недавно. Разгром от Аустрии 1:5 можно упомянуть. И вылет от Севилии в 1/8 Кубка УЕФА. Конечно, мне было больно, когда мы выигрывали на Хайбере 2:0 и проиграли 2:3. Тогда Вирт тянул абсолютно все, и этот "левый" пенальти нам поставили в конце первого тайма. Неприятным было поражение от ПСВ, когда опять же вели 2:0 и проиграли 2:3. Достаточно у Шахтера таких матчей, которые не очень приятно вспоминать (Улыбается).
– Мы уже упоминали стадион "Шахтер". Затем был РСК Олимпийский и, наконец, Донбасс Арена. Где тебе было наиболее атмосферно?
– РСК Олимпийский мне не нравился. Даже по сравнению с центральным стадионом "Шахтер" он выглядел не очень. Не было атмосферы или истории, как на Шахтере, не было инноваций, как на Донбасс Арене. Что-то среднее. РСК мне не "заходил", но "дудка" максимально не нравилась, хотя там тоже были классные матчи.
А на Донбасс Арене я, к сожалению, побывал всего трижды. На двух поединках Евро-2012, когда национальная сборная играла, и на матче, когда все начиналось. Виктория Пльзень, когда кричали "Беркут, Беркут!" А фанаты Шахты пели Гимн. Каждый раз, когда об этом рассказываю, у меня "сироты" руками пробегают. Я тогда еще подпевал и Гимн, и "Красную руту". Поэтому сильно насладиться Донбасс Ареной не смог.
То, что сразу заметил – как быстро можно заходить и выходить со стадиона. Для меня это повергло в шок. Помню, как мы заходили на НСК Олимпийский – ты мог часа два через эти турникеты проходить. А тут – чух-чух-чух – все рассосались. Вот это мне очень понравилось.
"Пятов пригласил на Суперкубок. Я уехал, а Шахтер классно этот Суперкубок проср*в"
– Где ты был и что делал 20 мая 2009?
– Это же финал Кубка УЕФА? Я рыдал в каптерке Киевского политехнического института. Мы хотели лететь в Стамбул на игру, но не было билетов на самолет. В тот момент билетами занимались турперевозчики, мы обошли все, но уже ничего не нашли. Я очень расстроился. Поздно спохватились, потому что до конца не знали – выйдет Шахтер в финал или нет. Короче, занялись организационными вопросами гораздо позже, чем нужно.
Из Шахтера я еще никого не знал. Вообще – ноль. Поэтому думать, что кто мне даст билеты и пригласит с командой, не приходилось. Была уныние, а потом, безусловно, была радость.
– Плакал от радости?
– Тогда я не плакал. Тогда я занимался другим словом на букву "П" – пил. Вернее, ребята пили, а я рядом стоял, скажем так (смеется). Праздновали, отмечали, потом пешком из Политеха шли ночью домой, на съемную квартиру в Дорогожичах. Бандой – нас было 7 или 8 человек. Мы все жили в одной квартире.
– Далеко не все украинские болельщики поддерживали Шахтер. Динамовское ядро и некоторые нейтральные болели за Вердер. Тебя это не бесило?
– Я всегда этого не понимал. Но с другой стороны, по всему миру так болеют – даже если команда из твоей страны. У меня нет такого. В еврокубках я болею за "Динамо" и за все наши клубы. Помню, как радовался, когда Карпаты забивали Галатасараю, Боруссию Дортмунд. Это не забывается. Болеел, несмотря на то, кто ожесточен наш враг в чемпионате Украины.
– Когда в Шахтере заметили, что у них есть такой звездный болельщик?
– Я этого не знаю, когда они заметили. Первым мне в Instagram написал Пятов – пригласил на Суперкубок. Я уехал, а Шахтер классно этот Суперкубок пророс. После того, когда я ездил на все матчи Суперкубка, Шахтер их прострелал. Пацаны уже сказали: "Не уезжай, пожалуйста, ни на один Суперкубок" (Улыбается). Только один такой трофей Шахтер, кажется, выиграл в моем присутствии. Я вообще не на фарт в Суперкубке.
Так что Пятов был первым. А когда сам клуб вышел – я не помню. У меня не было какой-либо цели зайти. Даже сейчас есть свои нюансы.
– С менеджерским звеном – Палкин, Срна – знаком лично?
– Конечно. И с Палкиным, и со Срной. Срна вообще постоянно что-нибудь может написать.
– Вероятно, даже с самим Ринатом Леонидовичем?
– Ни разу не пересекались. Ни разу не виделись.
"Зубов? Да пошел он нахр! Кто там еще? Орбу"
– Шахтер, поднявшийся на исторические высоты, создал Мирча Луческу. У тебя возникло непонимание, когда он потом возглавил Динамо?
– Я очень легко отпустил Луческу. Понимал, что больше он дать Шахтеру не может. Как болельщик Шахтера, я радовался, когда он ушел. Благодарен этому тренеру за все, что он сделал с командой, за эти турниры, за трофеи, кубки, медали. За игру. Я благодарен ему. Но последний год-полтора мне хотелось, чтобы Луческу убрали.
Несмотря на то, что я фанат Шахтера, мне очень не нравится, когда Шахтер начинает давить на судей, толкать, падать-валяться. А это давал Мирча Луческу. Это он говорил: поступайте так. Сам Мирча мог бросаться шапкой. Это не то развитие, которое я хотел бы видеть от своего любимого клуба.
И когда он потом возглавил киевское Динамо, я такой – ну окей. Если ты отдал столько лет Шахтеру, а потом возглавляешь ожесточенного соперника, когда тебе поставить монумент, я этого не понимаю. Для меня это сущность человека – деньги, деньги, деньги… Я, конечно, попсиховал, но потом подумал: "А чего от него можно было ожидать?" Где-то даже понимал, что он может возглавить Динамо.
Я знаю, что Белик Динамо не возглавит. Малышев, который является помощником, Динамо не возглавит. И мне хочется, чтобы такие люди с характером донецкого Шахтера у меня ассоциировались с клубом. Мне таких вот не хватает.
– Ты сказал за характер Шахтера и верность клубу, а мне почему-то вспомнился Геннадий Зубов , который был легендой…
– Да пошел он нах! Кто там? Орбу, который, когда был в тренерском штабе Мариуполя, приходил фоткаться со мной, пам-пам-пам… Ушли они в жопу все. Я не хочу о них даже говорить. Сидел недавно и думал: "Бл*ть, как мне просто забыть тот гол Спарти, который забил Зубов?" Я бы отдал многое, чтобы просто забыть его. Но он, с*ка, классный гол тот был! Да я бы забыл и его, и того Гешу. Это шляпа просто какая-то.
– Кто из тренеров Шахтера после Луческу тебе импонировал больше всего?
– Определенными моментами каждый из тренеров сделал то, что должен сделать. Фонсек очень классно залетел, он дал нам много трофеев. В то время, когда нужно было удержать команду, объединить ее – это был Йовик и я ему очень благодарен. У меня к нему огромное уважение. Человек выучил, в отличие от Зубова, украинский язык и общался на нем с пацанами. Йовичевич – наш. Спасибо, друг!
– Говоришь, каждый что-то дал. Даже Пушич?
– Даже Пушич. Мне Марино очень нравился. В первый сезон мы хорошо играли. Я не знаю, что дальше происходило, я не в структуре клуба. В последний год я вообще меньше влезал в Шахтер, у нас там свои были истории. И у пацанов особо не расспрашивал. Не влезал туда, куда мне не нужно влезать. Мы могли поговорить, но максимально в глубину – кто хороший, кто плохой – мне не хотелось.
– Кого из игроков Шахтера разных эпох можешь назвать своим другом?
– Их хватает. Андрюха Пятов, Зуб (Зубков, – Футбол 24 ), Витя Коваленко, Дарио (Срна, – Футбол 24 ), Тарас (Степаненко, – Футбол 24 ), Кривая (Кривцов, – Футбол 24 ), Коля Матвиенко. Конечно, мы не друзья-друзья, самые близкие люди. Но всегда очень классно общаемся и в гости можем приехать, где посидеть.
Даже с игравшими когда-то поддерживаем связь. Дуглас Коста, Жадсон, Манор Соломон, Исмаил, Тайсон. Марлос – вообще друг-дружеский. "Катастрофа, брат! Катастрофа! Балит, брат, катастрофа! Пахи баллит" (Смеется).
– Не могу не спросить о Тимощуке. Еще в конце 2022-го ты рассказывал , что какие-то определенные контакты у вас были и что он тебе сказал, мол, "был украинцем и остается украинцем". Как ты объясняешь этот парадокс?
– Это деньги. Связи. Где-то кто-то сумел его "окучить", как говорится, бросить в голову.
– Мы знаем, что у него там новая семья, русская.
– Я даже не о семье говорю. Это разочарование для меня огромно. Максимально огромное. Сейчас я с ним разговаривать не стану. Товарищить, дружить – однозначно нет. Но если бы он честно сказал почему так, я бы это выслушал. Думаю, все это выслушали бы. Просто любопытно. Но этого никогда не будет.
– Кто для тебя имеет самый большой авторитет среди "горняков"? Назови топ-тройку.
– Фернандинью я точно назову в этом списке – очень сильный футболист. Я бы Матузалема назвал, но то, как он ушел из Шахтера, не дает такой возможности. Дарио, безусловно, тоже легенда. Я вспомнил бы и Ателькина, и Старухина, и Матвеева, но я их мало видел. Перед глазами прежде всего те люди, которые играли, когда ты уже болел за Шахтер сознательно. Для меня и Пятов – легенда Шахтера. Гм, сложно. Жадсон запомнился фразой "Где Динамо, где?" и решающим мячом за Кубок УЕФА. Что ж, финальная тройка: Жадсон, Фернандинью, Срна.
"Посмотрите Шахтер U-19, где тренер Белик, Малышев, знающих, что такое Динамо. Там зарубы сильнее, чем основной состав играет"
– В сезоне 2024/25 Шахтер впервые с 90-х финишировал за пределами топ-2 чемпионата Украины. Или только в тренере причина?
– Мне не хватало характера команды. Его вообще не было. А кто должен ставить этот характер – капитан, тренер, Дарио? Кто должен это делать. Самые показательные для меня матчи с Динамо. Они от команды не были. Я не видел той страсти, той энергии, которая сопровождает Классическое. То есть, для нас это был рядовой матч – как с Колосом, Вересом. С Полесьем они больше сражаются в последнее время, чем с Динамо.
Претензии – к каждому. К пацанам, игравшим с Динамо, когда это были зажигательные игры. Они должны это давать. Ушел Степаненко – он был последним из могикан, кто мог настроить команду. Мне хотелось это видеть от Пятова, Дарио, Коли Матвиенко. Каждый тренер, возглавляемый Шахтером, должен понимать, ЧТО для нас означает киевское Динамо. И мы должны показывать свой характер.
Когда ты даже в таких матчах не видишь шахтерский характер – это больно. Мне кажется, пропал этот характер, этот пыл. Не знаю, с чем это связано. Я говорю пацанам: вы должны бить за тех людей, которые вас смотрят по VPN на украинских каналах там, в оккупации. И я хотел бы зайти в раздевалку перед кубковым финалом. Я бы многое сказал. Мне хочется, чтобы они это говорили. За пацанов, которые на "нули" дерутся. За это должна играть команда – не за второе место. И в Европе, и тем более с Динамо.
Сколько человек мне пишут из временно оккупированного Донецка: "Мы смотрим матчи на свой страх и риск". Как они находят эту возможность, я не понимаю. "Ну что это за игра была, Андрей? Вы ведь можете сказать ребятам. Не годится так проигрывать. Ну, ничего. В следующий раз мы выиграем". А ты сидишь, бл*ть, и тебе неприятно. Об этом нужно говорить. Но есть такая проблема, что ты можешь сказать, а потом на тебя будут обижаться, что сказал правду.
Я никогда не боюсь – говорю, как есть. Мне хочется видеть шахтерский дух. Мне хочется, чтобы команда выходила и сражалась за эту эмблему, за эти молотки. Чтобы их не просто показывали, когда выиграем. Чтобы у нас бразильцы не выходили с двумя очками, бл*ть, и не танцевали. Мне хочется, чтобы они понимали, для кого играют. Шахтер, эмблема, дух – вот за это я хочу, чтобы они играли. И этого в закончившемся сезоне не было.
Злой ли я, как болельщик? Безусловно. Кто должен это ставить? Это комплексная работа. Посмотрите Шахтер U-19, где тренер Белик, Малышев, знающих, что такое Динамо. Там, бл*ть, зарубы сильнее, чем основной состав играет. Ибо они настраивают пацанов на эти игры. Мне хочется, чтобы основная команда так же настраивалась. То ли Динамо, то ли Днепр, Карпаты. На каждую игру они должны выходить следующим образом. Посмотрим сейчас, каков будет Туран.
– Сильные слова. Нужно тебя в раздевалку в начале сезона.
– Я бы охотно. Мы немного отделились в последний сезон. Теперь должно быть все хорошо. Я хочу возвращаться в команду и быть там, где мой любимый клуб.
"Судакова и Матвиенко нужно продавать"
– Туран. Как ты думаешь, ему удастся?
– Честно – не знаю. Это для меня загадка. Мотиватор, я слышал, он хорош. Но достаточно ли нам мотиваторов? Надо, чтобы все было в комплексе. При всем уважении к Марино Пушичу, мне хотелось от него больше эмоций и на краю поля, и в раздевалке. Это может давать Туране. А с точки зрения стратегии, плана А, Б, В на матч – здесь я не знаю, не следил за его командами.
– Турана, пытающегося привлечь в Шахтер своих земляков, можно понять. Но, по-моему, это выглядит несколько странно…
– Ой, я видел списки этих людей и какие суммы за них хотят. Для чего нам это?
– В Шахтере украино-бразильский вектор. Добавьте туда турок – будет вавилонское столпотворение.
– А у нас из турок никто и не приживался. Луческу тоже их тянул. Толга Сейхан, были и другие люди чемпионата Турции. И что? И ничего. Любой тренер, конечно, тянет под себя футболистов. Главное, чтобы это не превращалось в какой-нибудь бизнес. Мне хочется видеть команду, а не тех, кто приходит заработать, и ему неважно, что с этой командой будет.
Нужно каждого нового тренера пронимать происходящим в стране и, собственно, откуда этот клуб. Тренер должен понимать: я сюда пришел не два лями заработать в год, а потому, что это команда сильная, с характером, играющая для людей, из оккупированного города, без своего стадиона.
Конечно – деньги деньгами. Зарабатывай. Кто за любовь придет в команду? И никто. Но просто чтобы он дополнительно знал, что это за команда и люди.
– История Судакова. Вроде бы и он хочет за границу, и Наполи и другие клубы проявляли интерес. Но стороны не могут сойтись в цене. Не погубит ли это талант Георгия?
– Я – не менеджер клуба. Шахтер, мне кажется, все поступает правильно с точки зрения менеджмента. Мы знаем, как они могут продавать. Динамо тоже может периодически зарабатывать хорошие деньги за футболистов, но давайте будем объективны – Шахтер впереди. Да, клуб обжигался неоднократно, покупая за 20+ миллионов, а затем игроки шли свободными агентами. Но и продавали за немалые суммы.
Что касается Судакова – мне бы хотелось, чтобы он ушел. Не будет плюсом ни клубу, ни самому Судакову, если останется. Жора – очень хороший парень, но, как болельщик Шахтера, я понимаю, что с тем настроением, с которым будет играть Жора (и играл даже в последних турах) – пользы клуба не будет никакой. Поэтому – нужно продавать.
Но тоже – ты вложил кучу денег у футболиста и продать его за меньшую сумму не хочется. Это комплексный вопрос. Шахтер разберется. И я думаю, что Жора уйдет.
– Где бы тебе хотелось его видеть?
– Италия будет для него хорошим вариантом. Жора – отличный футболист. Что бы там ни говорили: "Ой, Жора, он так плохо отыграл за сборную!" Он в сборной сейчас играет левого вингера, извините. Судаков – очень классный футболист. Он классно видит поле, он невероятно прикрывает мяч корпусом, быстрый с точки зрения принятия решений. Конечно, ему есть над чем работать. Нужен тренер, который будет дальше его развивать, и команда, футболисты, окружение. Надо идти вперед. Здесь уж, наверное, все.
То же о Коле Матвиенко могу сказать. Я невероятно хочу, чтобы он уехал куда-нибудь играть. Надо отпускать, нужно продавать. Хоть и будет сложно без Судакова и Матвиенко, но нужно.
"Хочу, чтобы вы реально за сборную играли, а не пофоткались на водопадах или еще где-нибудь"
– Что вообще тебе нравится и не нравится сейчас в нашем футболе? Куда мы двигаемся, на каком уровне находимся?
– К сожалению, есть объективные причины – мы там, где и есть. У нас – война, полномасштабное вторжение. Футбол не развивается. Задача нашего футбольного руководства – хотя бы остановиться на этом уровне, чтобы не стали уходить. Я уверен, что когда закончится все, у нас будет развитие футбола огромное. Но для этого нужно делать шаги уже сейчас.
И радуюсь этим новостям, и триггерам – очень много украинцев подписывают контракты с академиями Бенфики, итальянских, испанских клубов. Молодежь наша уехала и там себя показывает. Потом, на примере этого чудака из Байера (Артем Степанов, – Футбол 24 ), который не хочет, бл*ть, ехать играть за свою национальную сборную…
– Уже захотел, да? Чтобы у нас не было таких историй дальше. Нам нужно возвращать этих молодых футболистов. Они талантливые, классные. Нам нужно с ними работать. Думаю, с ними работают и знают о каждом – кто где-то засветился и куда-то уходит. Это сложно. Ты живешь там в Барселоне, играешь за тамошнюю академию и приехать сюда – не очень прикольно. Но сколько еще младше есть, какие за год-два проявятся. Мы можем потерять их для национальной сборной. Это огромный вызов для Федерации футбола.
Я хочу, чтобы мы перестали думать только о собственных интересах. Когда мы перестанем пидить, думать – где что урвать, куда кого поставить, тогда у нас все будет классно. У нас такая большая страна, у нас такой потенциал, а мы, к сожалению, не можем.
Каждый раз какие-то отмазки. То мы без стадионов играем, то у нас перелеты длинные, то у нас полномасштабное вторжение, то у нас что-то еще. Не хочется этого слышать.
Сборная тоже должна понимать, за кого она играет. Я знаю многих, может кто-то там обидится на меня, когда это посмотрит. "Ты – диванный эксперт". Да мне насрать, как вы меня будете называть. Я – болельщик. Я смотрю на вас – уезжающие и играющие за мою страну. И я хочу, чтобы вы реально за нее играли, а не пофоткались на водопадах или еще где-нибудь.
Не в образе сказано, но мне хочется видеть футбол от сборной, как и от своего клуба. Потому что сейчас это единственное утешение – что ты вечером, после постоянных прилетов, бл*ть, хочешь включить и посмотреть футбол. А когда тебя просто вот так – 4:0 – Канада ужасает! И ты сидишь-думаешь: "Да, наверное, я спать уйду". Канада – нас. 4:0. Без вариантов. Неприятно это. Сидящие пацаны (в окопах – Футбол 24 ), на телефонах с херовым интернетом подключаются и смотрят футбол. И им ведь тоже хочется видеть результат.
Имидж работает классно. Мы и повязку (капитанскую – Футбол 24 ) сделали очень крутую. Хочется, чтобы так же и играли.
- Когда я спросил Виталия Овчаренко, ультраса Шахтера, который воюет еще с периода АТО : "Что ты сделаешь, когда Шахтер вернется в Донецк и будет первый домашний матч?" Теперь спрошу об этом и у тебя.
– Смотри, немного некорректно. Этот человек, во-первых, является представителем фанатского движения Шахтера. Во-вторых, он – военный. Он потерял многих своих знакомых, друзей, собратьев. И мне говорить что-нибудь такое – это будет неправильно.
Донецк – не мой родной город. Это моя команда любимая – да. Я посмотрю матч, я вспомню тех людей, которые отдали свою жизнь за то, чтобы Шахтер вернулся. И это не только фанаты Шахтера, но и люди со всей Украины. Это заслуга ультраса львовских Карпат. Это заслуга ультраса киевского "Динамо". Это заслуга ультрасов Днепра, Металлиста, всех остальных. Тех украинцев, которые жили в оккупации. Это будет для них игра, а не для меня.
Это должна быть игра для тех, кто отдал свою жизнь, кто воевал и находился в оккупации. Не для президента, не для менеджмента – а именно для этих категорий. Я свой билет готов отдать тому человеку, который сидел в Донецке и ждал, когда приедет Шахтер. Честно, это не красивые слова – я отдам билет. Сяду перед телевизором и буду радоваться за тех людей, которые дождались возвращения домой.