"Я застрял в шахте – и очень сильно испугался" Как Сергей Рафаилов раскритиковал Горбачёва, работал шахтёром и едва не погиб
Вторая часть интервью "Футбол 24" с генеральным директором "Зари".
"Паулиньо и Форстер поверили сказкам агентов"
– Впереди – зимняя пауза. Насколько ощутимые изменения ждут "Зори"?
– У Пилявского и Паулинью заканчиваются контракты. Но они не являются игроками основного состава, на поле не выходят. Так что это – небольшая потеря, хотя в начале чемпионата всё было по-другому. Есть ряд игроков – Гречишкин, Сухоцкий, Шевченко, Опанасенко – у них также заканчиваются контракты. Мы ведем переговоры, с некоторыми уже договорились.
На нескольких молодых игроков есть спрос. Приезжали скауты и агенты, я с ними встречался. В частности, очень сильный испанский клуб проявляет интерес к одному из наших футболистов. Ребятами интересуются клубы из других стран. Им интересны и Караваев, и Лунин, и Лунев, и Громов. Не думаю, что зимой произойдет массовый уход. Конечно, пополнимся несколькими новыми футболистами. Без игроков не останемся, паниковать не нужно.
Я уже говорил: в "Заре" каждые полгода – кадровые изменения. Но мы играли, играем и будем играть. Наверное, всем хотелось бы спокойно сесть, закинуть ногу за ногу и находиться в вечном покое – чтобы всё делалось само собой. Но так жить — неинтересно. Интересно, когда все бурлит, когда есть движение. Я никогда не занимаюсь самоуспокоением и требую этого от других: "Ребята, давайте будем шевелиться".
– Андрей Лунин – самый лакомый кусочек для топ-клубов?
– Это так. Он действительно яркий парень, с характерной внешностью. Скажу больше: Андрей четко знает, чего хочет – в футболе и в жизни. Мне очень импонирует такое его отношение. На сегодняшний день Лунин – самый востребованный футболист "Зари". Сколько ему лет? Всего лишь 18! Подниматься нужно постепенно, чтобы потом резко не упасть.
– Говорили, что Паулинью загордился. Реально ли было вовремя укротить нрав бразильца, чтобы не допустить такого печального финала?
– С бразильцами – сложно. У них свой особый менталитет, который отличается от нашего. Большое влияние на бразильских футболистов оказывают их соотечественники, семья. Решение может принимать мама, жена или отец – кто угодно.
Поэтому за дело взялись агенты. Насколько мне известно, игроков активно обрабатывали на сборах в Словении, ведь там не было такого контроля, как здесь. Ломать кого-то через колено, поверьте, не собираюсь. Хотя, кстати, Паулиньо мы всё-таки сломали, он получил по заслугам — полгода без игровой практики. Посмотрим, кому он теперь понадобится.
Посмотрите на того же Форстера. Он сыграл лишь один матч. Сейчас не попадает в обойму из 18 игроков, хотя в Брюгге ему обещали игровую практику. Но он сделал свой выбор. В голову каждому не влезешь, не объяснишь…
– Проблем с нарушением спортивного режима у них не было?
– Нет-нет, эти ребята – очень дисциплинированные. В этом нет никаких сомнений. Но проявились недостатки в образовании и воспитании. Они купились на сказки агентов, мол, мы для вас всё сделаем. Даже украинским молодым футболистам трудно объяснить… Что, агент решает? Все решают тренер и руководство клуба. Агент не может требовать: "Поставь этого футболиста на матч". Просили "отпустить" — а мы не отпустим.
Форстера вообще хотели забрать бесплатно, но мы заставили заплатить такую сумму, которая нас устроила. И ни один агент не сумел повлиять ни на меня, ни на президента "Зари". Всегда говорю молодым футболистам: "Приходите и посоветуйтесь". Некоторые клубы, конечно, действуют через родителей и даже через возлюбленных девушек. Вот сейчас мы сталкиваемся с такой ситуацией — задействованы все механизмы влияния. Ну, это жизнь.
– Жизнь подкинула "Заре" две трагедии – сначала Юрий Вернидуб потерял отца, а затем и Александр Сваток. Какими словами вы их поддержали?
– Понимаете, это настолько личное и интимное… Как можно поддержать в такой ситуации? Какие слова подобрать? Это – личное горе каждого. Возможно, в такой ситуации даже вмешиваться не нужно, а нужно дать человеку возможность побыть наедине с собой. Это – сугубо индивидуально: кто-то впадает в глубокую депрессию, кто-то – нет. Нужно понимать и чувствовать. Достаточно 2–3 слов — и всё. Потеря родителей — это огромная трагедия. Я тоже через это прошёл. Моих родителей уже давно нет в живых.
"У меня был шок, когда меня назначили генеральным директором "Зари"
– В "Зорю" вы пришли в 2009-м, раньше работали в футзальном "Шахтере". Насколько отличался уровень обязанностей и ответственности?
– (Улыбается) Это как велосипед и хороший "Мерседес". Я был в шоке, когда меня назначили генеральным директором "Зари". Отказываться нельзя было. В мини-футболе — спокойно, офис, через дорогу — Дворец спорта, рядом жили игроки. Ездили на автобусе, самолет не нужен. Не нужны тренировочные поля – достаточно одного зала в "Дружбе". Словом, всё было прекрасно.
А вот в "Заре" — шок. Когда ознакомился со всем — сильно расстроился, испугался. Однако пришлось работать. Потом втянулся и сейчас, как видите, чего-то мы все-таки и добились. Хотя многие луганские болельщики предсказывали нам провал. Ходили слухи, что команду распустят, а на стадионе устроят рынок. Хватало оскорбительных высказываний и в мой адрес, и в адрес президента. Даже Вернидубу доставалось. Они не хотели идти с нами через все трудности, стремились к молниеносному результату.
Мы установили освещение на стадионе, подвели подогрев, обустроили тренировочные поля. Вели борьбу за базу, но проиграли. Чиновники решили по-своему. Нам не отдали, а вместо этого продали коммерсантам. Не хватило времени, чтобы их победить — началась война. Но мы бы победили, не сомневайтесь. Мы бы доказали, что эта команда нужна городу, что её любят. Что у неё, кроме компьютерных троллей, называющих себя болельщиками, действительно много поклонников — они мне даже сейчас звонят, пишут сообщения. Эти люди понимают, как живет футбольный клуб. Если же брать во внимание только "проиграл — выиграл", то это не болельщики.
…Непросто было. Клуб "Заря" достался нам с огромными долгами. Мы их выплатили и начали комплектовать команду, что также было непросто. Много о нас писали, мол, мы берем в аренду футболистов "Шахтера". Но мы были готовы брать у кого угодно — только бы дали на выгодных для нас условиях. А условия заключались в том, что мы не платили за аренду — только выплачивали зарплату. Вылет в Первую лигу стал бы для клуба катастрофой. Сейчас мы стали самостоятельными. У нас всего три арендованных игрока — один из "Шахтера", два из "Динамо". В аренде я ничего страшного не вижу. Если будет такая возможность — мы и дальше будем брать игроков в аренду.
В английском регламенте прописано, что арендованные футболисты не имеют права играть против своих команд. Нам говорят: можете ставить, но нужно заплатить такую-то сумму. Это справедливо в рамках сотрудничества обоих клубов? Справедливо! Но это несправедливо по отношению к украинскому футболу, национальной сборной. Все заявляют: мы за украинский футбол, за сборную. Но вы не даете играть кандидатам в эту же сборную. Это — ваши футболисты, которые получают опыт в национальном чемпионате, еврокубках. Очевидно, своя рубашка — ближе к телу, чем общие интересы. Тогда так и нужно говорить, вместо того чтобы декларировать подобные вещи. Должна быть одна линия, а не туда-сюда. У нас так все любят футбол, но вот сыграть не дадим.
"На нашем участке произошёл выброс метана"
– Не нашел о вас статьи в Википедии, что немного странно…
– Почему же? Обо мне все все знают.
– Я, например, не очень хорошо знаком с вашей биографией. Чем вы занимались до футзального "Шахтера"?
– Я вам расскажу. Окончил 10 классов школы, работал слесарем на заводе. Потом пошёл в армию, служил в пограничных войсках СССР. После демобилизации вернулся на завод. Параллельно занимался футболом, создал команду, которая выступала в чемпионате Донецкой области. Потом работал на шахте, точнее – в шахте.
– Спускались под землю?
– Есть такая профессия – горняк очистного забоя. Это те люди, которые занимаются непосредственной добычей угля. Ходил в ремонтную смену. Занимался подготовкой механизмов. Специфическая работа – обноски, посадки… Впоследствии меня избрали секретарем партийной организации. Я, наверное, был первым в Союзе секретарем без образования. Стал делегатом в составе группы по подготовке последнего съезда КПСС. Познакомился со всеми высшими руководителями государства. У меня много фотографий того периода.
В группу входили 70 человек — практически все на уровне секретарей республик. На пленуме я выступил с критикой Горбачёва, и меня включили в эту группу — единственного из секретарей низших партийных организаций. В течение полугода участвовал в подготовке партийных документов, устава партии. Встречался с Ельциным, Яковлевым — видел и понимал, к чему всё идёт. И говорил об этом, о развале Союза.
– У вас не было проблем из-за того, что вы раскритиковали Горбачева?
– Никаких, абсолютно. У нас тогда наступила очередная "весна". Вы можете пойти в библиотеку, найти в архивах газеты и найти это выступление. После него меня приглашали на телевидение, в частности – на центральное.
Потом я вернулся на шахту. Там была футбольная команда под названием "Уголь". Мы выиграли Кубок области. А потом шахты начали закрываться. Нашу шахту тоже закрыли. Некоторое время я был безработным – пока меня не пригласили в "Укрсплав". Нужно было помочь Евгению Борисовичу Геллеру на выборах.
У меня был большой опыт, я занимался выборами, мы победили. Тогда вспомнили о моём футбольном прошлом и назначили начальником мини-футбольной команды "Шахтёр". Впоследствии я занял пост вице-президента клуба. Когда же Геллер стал владельцем футбольного клуба "Заря", меня перевели туда. По-моему, эта информация не является секретной (улыбается). Прошел путь от автослесаря, шахтера до генерального директора "Зари".
– В шахте попадали в экстремальные ситуации?
– Да. Вспоминаю два момента, один – со смертельным исходом. (Вздыхает) На нашем участке произошел выброс метана, а у нас не было самоспасателей. Я пополз по лаве в одну сторону, а двое горняков – туда, куда не следовало. Один горняк погиб. На поиски бросился горный мастер и, к сожалению, также задохнулся. Его самоспасатель был старым и непроверенным…
Второй случай. Нужно было пролезть через гезенк (вертикальная подземная горная выработка, – "Футбол 24"), его зажало. Я был тогда значительно худее, чем сейчас, но застрял там и очень сильно испугался. К счастью, меня вытащили за ноги. В целом я убежден, что во всех трагедиях свою роль играет человеческий фактор – бдительность шахтеров притупляется. С другой стороны – вечное: "Давай-давай!" Вот два фактора, которые приводят к смертельным случаям на шахтах.
"МЮ на нашем матче заработал 5 миллионов фунтов"
– Общение и сотрудничество с какими европейскими и украинскими коллегами вас удовлетворили? Кто является профессионалом своего дела?
– Наиболее профессиональным в отношении к футболу является, конечно же, "Шахтер". Работа в этом клубе построена по лучшим европейским образцам. Мы гостили в "МЮ", "Фейенорде", "Фенербахче"… Манчестер – это культура футбола. Но в "Шахтере" ничем не хуже, чем у манчестерцев, а в некоторых аспектах, возможно, даже лучше. Высочайший мировой футбольный профессионализм!
Не думаю, что в Восточной Европе есть что-то подобное. Не зря в "Шахтер" приезжают учиться со всего мира. Организация – да, но есть и немного нашего национального – от этого никуда не деться. Имею в виду некоторые моменты, которые не всегда можно решить на футбольном поле.
Что касается зарубежья, то это – "МЮ". Чрезвычайно богатый клуб! Невероятный стадион. Говорят, что деньги не играют в футбол. Но ЗА деньги играют в футбол – от их количества зависит качество.
– В Европе интересовались, благодаря каким ресурсам функционирует "Заря"?
– Безусловно. Все клубы удивляются тому, как мы живем, а потом удивляются ещё больше, увидев нашу игру. Сейчас я точно так же могу удивиться "Эстерсунду". Спрашивают: "Сколько вы тратите на проведение матча?" – "200 тысяч". – "А сколько получаете?" – "20 тысяч". Это их озадачивает: "А зачем вам это нужно?"
Вот президент "Герты" – спокойный. Он получает 80 миллионов от телевидения. Их годовой бюджет, думаю, около 140 миллионов. Плюс – болельщики. Плюс – кого-то продали. Всё, они живут. А ещё же реклама, спонсоры…
В Бильбао говорят: "У нас вообще нет проблем с деньгами". Проблема только с составом, ведь они придерживаются традиций и выпускают только своих. Сейчас, правда, делают исключения: если женился на баскской девушке или живешь там долго — можешь играть за "Атлетик". Стадион вмещает 48 тысяч зрителей, на матч было продано 40 тысяч билетов. Минимальная стоимость — 35 евро. Вот и посчитайте. "МЮ" на нашем матче заработал 5 миллионов фунтов. На одном матче! Не с "Ливерпулем", а с "Зарей"! Вот это экономика!
Дик Адвокат, тренер "Фенербахче", жаловался: "Как я могу сыграть с "МЮ", если у них бюджет в три раза больше?" У нас же бюджет в 100 раз меньше, чем у "Фенербахче". И мы играем, никто не плачет (улыбается).
"Не готов впустить геев в свою семью"
– Вы побывали во многих европейских городах. Что вам понравилось, а что нет?
– Там есть красивые места, но многое мне, конечно, не нравится. Я специально никуда не хожу, но это всё бросается в глаза. Вот как раз спорил в Швеции с одной женщиной по поводу толерантности. Она утверждает: "Ничего страшного, что есть третий пол". Я спрашиваю: "У вас есть внуки?" – "Есть". – "Вот представьте, – говорю я. – Что из ваших внуков начнут делать представителей третьего пола – с помощью телепередач, гей-парадов и так далее. Вы этого хотите?" – "Нет, не хочу. Но они должны делать выбор сами". Вот как они могут сделать выбор, если им рассказывают, что только это – хорошо? Я же не против. Говорю лишь одно: не нужно пропагандировать.
Видел в Европе много нищих, бездомных. Но этого и у нас хватает – разве что в глаза так не бросается, потому что происходит не на центральных улицах. Поездил, посмотрел и понял – люблю свою страну. Мы гораздо воспитаннее, культурнее. У них больше возможностей в плане образования и так далее. Но с появлением интернета ситуация выравнивается.
Каждый год я бываю за границей. Есть страны-витрины, такие как Монако. Там собрались богачи со всего мира. Но есть же и другие страны. Поэтому считаю, что мы должны сами для себя создать в нашем государстве нормальную жизнь, исходя из исторических и религиозных основ и принципов.
– В прошлом году вас задело интервью, которое Евгений Левченко дал нашему сайту. Вы до сих пор на него обижаетесь?
– Я? На него? Да вы что (улыбается). Это его отношение. Если ему такие ценности ближе по каким-то конъюнктурным или идеологическим причинам – это его право. Но говорить обо мне, что я живу где-то в каменном веке… Левченко, наверное, уже в 25-м веке живёт. Я не готов впустить геев в свою семью. Слава Богу, мои дети создали традиционные семьи. Надеюсь, внуков я воспитаю так же.
Сторонников всего этого я спрашиваю: "Вы – верующий человек?" В ответ слышу: "Верующий". Вот я себя называю православным атеистом. В церковь не хожу, но стараюсь жить по Божьим заповедям. Нужно жить в согласии с самим собой — и всё будет хорошо. Есть книга — Библия. Ну там же не написано о третьем поле. Хотя, конечно, упоминаются некоторые извращения.
Не могу сказать, что я перечитал всю Библию, но пытался. Возможно, когда-нибудь дочитаю. Так вот, были Адам и Ева, от которых произошел человеческий род. Ну не могут же два мужчины или две женщины дать жизнь, если не используют какие-то технологии. Бог-Творец так решил. Что, разве люди имеют право всё это переделывать по-своему?
– Шахтер при любой возможности подчеркивает свою тоску по Донецку, стремление туда вернуться. Почему мы не слышим или почти не слышим от "Зари" о Луганске?
– Я как раз завтра туда еду. Мой дом находится в Макеевке – там дочь, внук, могилы родителей. Стараюсь бывать там каждый месяц. Тяжело… Поверьте, не могу привыкнуть к Запорожью. Я очень инертный человек. Чрезвычайно долго привыкал к Луганску – привык. А Запорожье – это не мой дом. Мой дом — там. Когда мы туда вернёмся — вопрос не ко мне. Не я решаю, и не вы. При этом я не вижу этого решения в ближайшей перспективе. Всё будет длиться долго. Это — не наша война.
– Каковы главные профессиональные принципы Сергея Рафаилова?
– (Улыбается) Я об этом не задумывался. Так сложилось, что доверяю своим сотрудникам. Говорю: можете даже не приходить, делать всё "по щелкунью", но чтобы работа была сделана. Если задача не выполнена, все понимают – будет плохо. За промахи я спрашиваю очень строго. Стараюсь сам во всем разбираться. Возможно, это плохо. Но у нас небольшая структура, нет возможности содержать большой штат, как у "Шахтера", "Динамо" или даже "Ворсклы". Но мы справляемся. В прошлом году УЕФА делал нам замечание: вы не сможете провести матч. В этом году таких замечаний уже не делают.
Всегда стоит говорить честно. Не давать пустых обещаний. Никогда не скрываю, что у нас есть задолженности. Футболисты это знают. Но я говорю: "Будет вот так. В такой-то срок мы выплатим деньги". И это выполняется в срок. "Сегодня денег не будет. Они будут послезавтра". Наступило послезавтра — мы заплатили.
Иногда переживаю, когда указываю человеку на его ошибки. Не умею сразу говорить "нет". Но этому нужно научиться.