"Я упрекнул Луческу и лишился места в заявке": он играл за „Шахтер“ и „Динамо“, помогал легенде „Манчестер Юнайтед“, вписал свою страницу в историю ЧМ-2006
Интервью "Футбол 24" с Вячеславом Свидерским. Он был активным участником первого и пока единственного чемпионата мира в истории сборной Украины.
В'ячеслав Свідерський / Facebook
Свидерский, говоря прозаично, "сам себя сделал". Его родители, рабочие столичного завода, сначала не верили в правильность футбольного выбора своего сына. "Завод, станок, строительная площадка, плиточник-штукатур — не более того. У них не было представления, как можно жить по-другому", — признался Вячеслав в интервью для "Футбол 24".
Юноша стремился доказать — не столько им, сколько себе — что может достичь в спорте серьёзных вершин. И у него это получилось! Свидерский привлек внимание самого Лобановского, поиграл под руководством Луческу, Блохина, Прокопенко, Альтмана, Мунтяна. А еще — выступил на чемпионате мира-2006 в составе сборной Украины.
"Что тебе даст этот футбол?"
– Вячеслав, вы – киевлянин, родились в конце 70-х. Успели ли вы побывать на стадионе на матчах "Динамо" в чемпионате Союза?
– Успел посмотреть, но только по телевизору. Только в 1990 году впервые пошел на стадион. По-моему, это был матч еврокубков. А больше всего запомнился матч со "Спартаком" в 1994-м, когда уступали 0:2, но забили три в ответ и победили.
– Ваши родители работали на одном из киевских заводов. Насколько существенно пострадал семейный бюджет после распада СССР?
– Пострадал существенно. Началась инфляция. Зарплаты, которые были при Союзе, остались, но тех денег, которые получали папа и мама, мало на что хватало. Покупали только самое необходимое. Ощущался дефицит. Меня ограничили в спортивных вопросах, например, в покупке новых бутс.
– Пятов рассказывал, что его родителям в те времена иногда не хватало даже на хлеб…
– Настолько уж плохо не было. Мои родители – из деревни. Каждые выходные они ездили туда за продуктами, привозили овощи. Благодаря этому мы как-то выкручивались.
– Когда вы записались в ДЮСШ, семья осознавала, что с помощью футбола можно вырваться из нищеты?
– У родителей такого понимания не было. Иногда слышал от них фразу: "Что тебе даст этот футбол?" Наверное, это меня дополнительно мотивировало. Они же со времен Советского Союза привыкли быть рабочими по жизни. Это передавалось из поколения в поколение. Завод, станок, строительная площадка, плиточник-штукатур – не более того. У них не было представления, как можно жить по-другому. Поэтому я стремился доказать – не столько им, сколько себе – что могу чего-то добиться в спорте.
"Играли с Канчельскисом на одном фланге"
– В "Оболони", вашем первом клубе, вы играли даже на позиции либеро, если я правильно понимаю?
– В основном я играл крайним защитником. Единственное – бывали моменты, когда приходилось заменять партнеров, которые не могли выйти из-за травмы или дисквалификации.
– В сезоне 99/00 вы оказались в киевском "Динамо" выдающегося Лобановского. Правда, играли только за вторую и третью команду…
– Когда для "Динамо" закончились еврокубки, тех, кто не играл в составе первой команды, сразу отправляли во вторую – для игровой практики. На моей позиции центрального защитника выступали Головко и Федоров. Для молодого, перспективного, худощавого было довольно сложно потеснить их. Скажу больше: на тот момент не было сильнее центрбека, чем Головко.
– За тогдашнее "Динамо" болела вся страна. Кто из звезд команды произвел на вас наибольшее впечатление?
– Да каждый футболист "Динамо" был для меня, как бы это сказать, – выдающимся игроком. Я смотрел на них и мечтал сыграть рядом.
– Общались ли вы с Лобановским?
– Индивидуально – ни разу. Только во время тренировок Валерий Васильевич мог высказать какие-то замечания. Я был молод, очень старался, всеми силами пытался показать, на что способен.
– Далее – возвращение в "Оболонь", которая в 2002-м впервые в истории рвалась в Высшую лигу. Но вы покидаете родную команду ради "Алании". Почему?
– Когда я переходил, "Оболонь" ещё была в Первой лиге, это был зимний период. Они только через полгода вышли в Высшую лигу, а мне уже зимой пришло приглашение в российский чемпионат. Сначала я поехал не в "Аланию", а в московское "Торпедо". После того как прошел несколько сборов и вопрос, казалось бы, был решён, возникли определённые нюансы. "Торпедо" отказалось от трансфера.
На тот момент из "Оболони" в "Аланию" перешёл Владимир Федорович Мунтян. Он очень хотел, чтобы я составил ему компанию. Возглавив команду, Мунтян позвонил мне. У меня не оставалось выбора. Тем более что "Алания" была командой Премьер-лиги. Конечно, я согласился.
– Мы знаем о легендарном футболисте Муне, известны различные байки Владимира Федоровича – в частности, из его африканского периода. А каким он был тренером? С какими методами и философией?
– Практически вся подготовка – это школа Валерия Васильевича. То, что я застал в "Динамо", было и в "Алании". Игровая, тактическая, функциональная подготовка базировалась на методах Лобановского. Вместе с тем, Мунтян — требовательный тренер. Он однозначно повлиял на мою футбольную карьеру. Можно сказать — крестный отец. Федорович сумел раскрыть во мне скрытые возможности.
– Во Владикавказе – народ горячий!
– О-о, очень эмоциональные. За время, которое я провёл в Алании, всё-таки были определённые моменты. Эти люди хотели, чтобы в основном составе играли преимущественно местные воспитанники. Приходилось слышать, мол: "Приехали сюда, почему вам в Украине не играется?". Даже во время матчей возникали такие ситуации с некоторыми футболистами. В целом все ребята в команде были нормальными, но с небольшой группой игроков вспыхивали незначительные конфликты.
– Доходило до драки?
– Эмоции – да, но до драки не доходило. Старшие товарищи сглаживали конфликтные ситуации: "Мы играем в одной команде и делаем общее дело".
– Следующий ваш клуб – "Динамо" (Москва), а там – Виктор Прокопенко…
– Ой, это очень позитивный тренер. Было чрезвычайно приятно с ним работать. Жаль, что карьера сложилась так, что я не поработал с Прокопенко дольше.
– Главное воспоминание о нём?
– Всегда – позитивные воспоминания, шутки во время тренировок. Дай ему только малейший повод – и всей команде становилось весело. Когда возникали напряженные моменты, он умел разрядить атмосферу. В то же время Прокопенко был строгим тренером.
– По характеру – одессит?
– Именно так. У меня кум – из окрестностей Одессы. И он такой же – позитивный, шутливый, весельчак (улыбается). С Прокопенко всегда было интересно.
– А в третьем российском клубе – "Сатурне" – вы пересекались с Канчельскисом. Звезда "Манчестер Юнайтед", "Эвертона" и "Рейнджерс" – каким он оказался в общении? Вы ощущали весь масштаб этой личности?
– Он этого не показывал своими поступками и не подчеркивал собственную значимость. Наоборот – просто и по-дружески относился ко всем. Никакой звездности. Канчельскис был старше меня на добрый десяток лет, но с ним можно было, как с ровесником, – пошутить, подразнить. Он воспринимал это адекватно.
Да, мне прекрасно было известно, что это за футболист, но высокомерия а-ля "я играл в "Манчестер Юнайтед"" не было. Тем более что мы играли с ним на одном фланге. Он знал: если где-то не успеет — я могу отработать за двоих.
"Что произошло после первого тайма в Валенсии? Эмоции…"
– В 2005-м вас пригласили в "Шахтер". Как считаете, Прокопенко заступился за вас?
– На тот момент меня уже начали привлекать в национальную сборную Украины. Поездил на несколько отборочных матчей к чемпионату мира-2006. Дебютировал весной 2005-го – именно это, думаю, повлияло. А "Шахтеру" тогда нужны были ведущие украинские футболисты. Возможно, Прокопенко также обратил внимание клуба на мою персону. Подробностей не знаю.
В "Сатурне" меня всё устраивало. Назревала смена тренера, но моя кандидатура не вызывала сомнений — хотели оставить. Однако у "Шахтёра" были рычаги влияния и убеждения, плюс — еврокубки. Конечно, я стремился расти, прогрессировать и как можно дольше оставаться в поле зрения тренерского штаба сборной Украины.
– Заметили ли вы разделение донецкой команды на два лагеря – украинский и легионерский?
– Какого-то кардинального разделения не было. Конечно, украинцы чаще общались с украинцами, а бразильцы – с бразильцами. У нас вообще собралась целая сборная мира – и хорваты, и поляки, и румыны. Нормальная атмосфера. Правда, бразильцев было чуть больше, чем всех остальных.
– Я читал, что крест на вашей карьере в "Шахтере" поставил выездной матч Лиги чемпионов против "Валенсии", когда "горняки" уступили – 0:2. Что тогда произошло между вами и Луческу?
– Я бы не сказал, что прямо-таки "крест". Конечно, на тот конкретный период моя карьера в "Шахтере" была поставлена на паузу. Но потом мистер еще давал мне шансы и говорил, что рассчитывает на меня.
Что произошло после первого тайма в Валенсии? Эмоции. Насколько я помню, Луческу акцентировал внимание на ошибках. Да, я ошибся в моменте, когда испанцы забили второй гол. Прошла фланговая передача, которую замыкал Вилья. Меня немного сбил с толку Плетикоса, я на долю секунды не доиграл, и мы пропустили.
Однако первый гол… Не хочу никого обвинять, но я, наоборот, пытался перекрыть игрока, который потерял свою позицию. В перерыве не выдержал и сказал Луческу: "Вы больше видите ошибки украинских футболистов, чем бразильских". Дословно эту фразу не помню, но это было эмоционально. После чего на некоторое время потерял место даже в заявке.
В конце сезона Мистер дал мне шанс в кубковом матче. Мы победили. После игры он сказал: "Сегодня ты хорошо сыграл. Я рассчитываю на тебя в дальнейшем". Вот что мне нравилось в Луческу. Какие бы ситуации ни возникали с подопечными, если футболист добросовестно работает на тренировках — Мирча это видел и об этом говорил. Он всегда даст шанс проявить себя. Обычно в наших украинских командах — не так. Если тебя "зачехлили" — то всё.
– Сейчас румынский тренер возглавил "Динамо", что спровоцировало громкий скандал – против такого назначения выступили ультрас и некоторые легенды клуба. Не в восторге и "Шахтер". Как вы относитесь к этому переходу?
– Как и все болельщики "Динамо", а также специалисты, я удивлен этим переходом. Мне это интересно, но в то же время – немного непонятно. Ходят слухи о том, что он "не так" ушел из "Шахтера" и теперь хочет что-то доказать своему бывшему клубу. Все эти нюансы мне неизвестны.
Луческу — эмоциональный тренер с амбициями. Но он уже добился в своей карьере многих успехов. Что повлияло на его переход в "Динамо" — для меня загадка. Интересно, как ситуация будет развиваться дальше. С таким давлением со стороны фанатов я не понимаю, зачем это Мистеру. Работать придётся в сложной атмосфере. К тому же, в почтенном возрасте — ему исполнилось 75.
"Доктор сообщил, что Блохину не совсем хорошо"
– После "Шахтера" на вашем пути были "Черноморец" и Семен Альтман.
– Увидев, что у меня проблемы с игровой практикой, Семен Иосифович предложил перейти в "Черноморец" на правах аренды.
– Известно, что Альтман подбирал состав на игру, учитывая гороскоп и знаки зодиака своих подопечных. Возникали ли нестандартные ситуации?
– Это его особенность. По звёздам бывают благоприятные и неблагоприятные дни для того или иного футболиста. И всё же, несмотря на это, он выставлял в первую очередь тех, на кого больше рассчитывал. А что касается этих астрологических нюансов – нам всегда было интересно слушать (улыбается).
– То есть он объяснял в стиле "ты сегодня не будешь играть – зодиак против"?
– Если у кого-то игра складывалась не совсем удачно, он мог в индивидуальной беседе сказать: "По гороскопу у тебя неблагоприятный день". Несмотря на это, играли те, кому он доверял.
– В футболке сборной Украины вы провели 12 матчей. Какой из них самый запоминающийся?
– Самые запоминающиеся – с чемпионата мира. Эти ощущения, эмоции, переживания – не передать словами. Но особенно отложился в памяти мой дебютный матч против Дании на "Олимпийском", когда мы выиграли – 1:0. Эта победа многое определяла в группе. Воронин тогда забил. Эмоции переполняли и зашкаливали. Дебютный матч, с такой командой, да ещё и победа!
– Врач Миронов вспоминал: в 1/8 финала ЧМ-2006 со Швейцарией был момент, когда Блохина "повело". Вы успели испугаться?
– Именно в тот момент, честно говоря, многие не поняли, что произошло. И только когда доктор сообщил, что Блохину не совсем хорошо, осознали. Но подождали, огляделись – всё вроде бы нормально. Те эмоции, которые пришлось пережить, довели Блохина до такого состояния – подскочило давление. Впервые в истории пробиться на Кубок мира и сразу решать вопрос выхода в четвертьфинал – это очень волнительно, эмоционально и напряженно.
– В четвертьфинале Украину остановила Италия – за пять минут до того, как стать новым чемпионом мира. Существует мнение, что нужно было выпустить другого вратаря, ведь Шовковский полностью исчерпал физические и эмоциональные силы в серии пенальти…
– Ни в коем случае. Не думаю, что Швейцария каким-то образом повлияла на состояние Шовковского. В принципе, все футболисты после 1/8 финала были уставшими, но эта победа придала каждому из нас уверенности и новых сил.
Просто так сложилось. Залетел такой первый гол. Удар был нанесен из-под игрока, поэтому Шовковский не увидел момента и не успел. Несильный удар, но очень неожиданный.
Но этот гол нас не сломил. Команда хорошо играла. Были моменты у Гусева, у Гусина. Если бы тогда сравняли счёт — ещё неизвестно, как сложилась бы судьба матча. Италия — опытная команда, с огромным багажом опыта на таких турнирах. Это и повлияло на результат.
"Были попытки заняться бизнесом"
– В Википедии о вас написано: "Свидерский играл довольно жестко и поэтому получал немало желтых карточек. Например, проведя 10 матчей в "Арсенале", получил 6 предупреждений".
– Я бы не сказал, что был грубым игроком. Немного жестким – да. Никогда не убирал ноги. Когда-то у нас не было больших возможностей для тренировочного процесса, поэтому мы компенсировали это другими качествами. Я был худеньким парнем, "сухариком". Против своих сверстников, которые уже были мужиками с большими ногами и ростом 180–185 сантиметров, приходилось выделяться упорством и желанием. Так сформировался мой стиль – не грубого, но жесткого футболиста. И действительно – в первых четырёх матчах за "Арсенал" получил четыре желтые карточки.
– В 2010-м, после "Таврии", вы сделали двухлетний перерыв в профессиональной карьере. Что стало причиной?
– Накопилось много нюансов. Давали о себе знать старые травмы. Чтобы выйти на тренировку, приходилось прилагать усилия, преодолевая дискомфорт. Плюс – семейные обстоятельства. Всё это наложилось, когда я ушёл из "Таврии", и подкосило меня психологически. Не было поддержки со стороны, которая придала бы мне уверенности в себе.
– Форму продолжали поддерживать?
– Конечно. Как и, наверное, каждый футболист. Весь свой сознательный жизненный период я занимался футболом, больше ничего не умел. Поэтому находил возможность поиграть просто для себя, чтобы отдохнуть. Бегал в область, в Киев.
– В 2012-м вы снова оказались среди профессионалов, но за "Говерлу" почти не играли. Как думаете, лучше было вообще не возвращаться?
– Саша Шуфрич убедил меня, что я ещё не старый – 33 года (улыбается). В "Говерле" мне предложили поехать с ними на сборы, набрать нормальную форму. Если всё получится, то почему бы не поиграть и не помочь "Говерле"? На тот момент они выходили в Премьер-лигу. Сборы прошли неплохо, но потом очередная травма колена поставила окончательную точку в моей карьере.
– Слышал, что после футбола вы занялись бизнесом. Каким именно?
– Можно сказать, что не занимаюсь, но были некоторые попытки. Многие футболисты после окончания карьеры ищут определенный финансовый доход, возможность вложить свой капитал в те или иные сферы бизнеса, однако это не привело меня к успеху.
Сейчас занимаюсь футбольной деятельностью. Поддерживаю детско-юношеский футбол – команду, за которую играет мой сын. Участвую в матчах ветеранской сборной Украины. Ездим по разным уголкам страны, поддерживаем воинов АТО…
– Были ли в вашей карьере такие моменты, которые вы часто переосмысливаете, о которых сожалеете?
– Конечно, как и у каждого человека. Карьерные моменты, жизненные моменты. Проходит время, и ты задумываешься, анализируешь. Это всё было. Но с опытом начинаешь понимать: всё, что случается, – к лучшему. Я благодарен судьбе за то, что попал в футбол. Поиграл за сборную Украины, выступил на мировом форуме. Об этом можно только мечтать.