Диктатор, который не пустил свою сборную на чемпионат мира: скандальные матчи, жена болеет за другой клуб, 14-летняя любовница
Не плачь обо мне, Аргентина! Статья Владимира Войтюка о футболе в "Серебряной стране" во времена Хуана Перона.
В 1944 году президентом Аргентины стал генерал Эдельмиро Фаррелл. Самой влиятельной фигурой в его правительстве был министр труда Хуан Доминго Перон, которого в 1939 году отправили в итальянские Альпы, чтобы он там освоил тактику ведения войны в горной местности. В Апеннинах аргентинец не только приобрел необходимый опыт, но и увлекся социал-демократическими идеями.
Вернувшись домой, Перон провел масштабные экономические и общественные реформы, благодаря которым стал самым популярным политиком страны. Инновации Хуана способствовали индустриализации Аргентины и развитию городов. Все эти факторы, наряду с существенным увеличением числа грамотных аргентинцев и ростом благосостояния населения, вызвали настоящий культурный бум. Это также означало появление нового, образованного и активного политического класса, который давно искал своего лидера. И он наконец появился в лице Перона.
Несмотря на свои дипломы, Хуан был потомком индианки из племени теуэльче (сейчас их насчитывается около 28 тысяч. Они проживают, в основном, на территории Серебряной страны). После окончания военной академии отец подарил Хуану три книги, среди которых нашлось место и поэме Хосе Эрнандеса "Гаучо Мартин Фьерро". "Никогда не забывай, что ты креол. Всегда помни свои корни", — наставлял Перон-старший сына.
Военная хунта боялась обаяния Перона, поэтому решила его арестовать. Но ничего хорошего из этого не вышло. 17 октября 1945 года десятки тысяч демонстрантов, descamisados, то есть "безрубашечников", вышли на центральную площадь Буэнос-Айреса, требуя освободить Хуана. Так зародился культ перонизма. В 1946 году, когда в страну вновь вернулась демократия, Хуан уверенно выиграл выборы.
Сначала дела у Перона шли прекрасно. Он пропагандировал социальную справедливость и экономическую независимость. Хуану удавалось балансировать между двумя враждующими лагерями в холодной войне. Перон поднял зарплаты рабочим так, что они компенсировали немалую инфляцию, а цены на предметы первой необходимости — такие, как билеты на футбольные матчи, — были чрезвычайно низкими. В важнейших отраслях промышленности Перон и Ко провели национализацию, отобрав железные дороги у британцев, верфи у французов, а телефонные сети у американцев.
Контроль над международной торговлей и валютным курсом помог накопить значительные финансовые резервы, которые можно было вливать в национальную экономику. Неудивительно, что ВВП Аргентины в 1941–1948 годах вырос на 60%; к тому же Перон не бросал слов на ветер и выполнял многочисленные обещания, данные рабочим накануне выборов. Президент ввёл оплачиваемые отпуска, праздничные премии и компенсационные выплаты уволенным работникам. Реальная зарплата в период с 1943 по 1951 год выросла на впечатляющие 40 %. Как грибы после дождя, в Аргентине росли школы и больницы, выделялись большие средства на развитие университетов, а также страна наконец-то победила туберкулез. До поры до времени никто не спрашивал, откуда берутся эти астрономические суммы. Аргентину даже ставили в пример другим странам, считая, что Перон проводит идеальную экономическую политику.
Когда Европа зализывала раны после Второй мировой войны, местная экономика развивалась за счет экспорта. Вскоре Перону удалось невероятное — погасить внешний долг. Президент сразу же заявил, что страна наконец-то обрела экономическую независимость. Но это были иллюзии. Аргентинская экономика напоминала колосса на глиняных ногах.
Местный футбол, который варился в собственном соку, также наслаждался иллюзией своего превосходства. За две недели до прихода Перона к власти "альбиселесте" сыграли ключевой матч чемпионата Южной Америки среди национальных сборных (тогдашнее название — "Копа Америка") против Бразилии. Отношения между обеими командами давно оставляли желать лучшего. За два месяца до этого аргентинцы и канариньйос выясняли отношения в Кубке Жулио Рока, который проходил в Бразилии. В первом матче "альбиселесте" вырвали победу со счётом 4:3, а во втором бразильцы разгромили аргентинцев — 6:2. MVP этого поединка стал Элено де Фрейтас (на фото).
Он считался самым одарённым игроком своего поколения, но так и не смог реализовать свой невероятный талант. Гораздо больше, чем футбол, его интересовали алкоголь, сигареты, азартные игры и кокаин. Элено никогда не расставался с надушенным платком, который постоянно нюхал. Также бразилец прославился многочисленными победами на любовном фронте. Ему даже приписывали роман с самой Эвитой Перон. Конец жизни гениального игрока был трагическим. Страдая от сифилиса, он умер в сумасшедшем доме в 39-летнем возрасте. В первом тайме решающего третьего матча Адемир сломал ногу Хосе Батальеро, и Бразилия уверенно победила со счётом 3:1. Фол выглядел вполне случайным. Но у представителей "Серебряной страны" было другое мнение по этому поводу.
Когда обе команды вновь скрестили шпаги в вышеупомянутом поединке, аргентинские болельщики жаждали крови. Уличные торговцы раздавали фанатам недозрелые груши для бросания в бразильских гостей. Аргентине, которой для защиты титула, завоеванного в прошлом году в Чили, хватало ничьей, уже после 20-й минуты уверенно вела 2:0. Спустя 10 полных оборотов секундной стрелки капитан аргентинцев Хосе Саломон попытался заблокировать удар Жаира. Оба игрока столкнулись ногами. Бразилец вышел сухим из воды, а вот о Саломоне этого не скажешь. Он сломал голень и малоберцовую кость.
Коллеги Хосе хотели линчевать бразильца, к ним на помощь бросились разъяренные местные болельщики. Полиции потребовалось около часа, чтобы успокоить страсти. Затем судья сократил составы команд на одного игрока и продолжил матч. Аргентина довела матч до победы. Саломон так и не смог оправиться от этой роковой травмы и завершил профессиональную карьеру. После финального свистка возмущённый тренер "альбиселесте" Гильермо Стабиле набросился на Жаира: "Негодяй, ты сломал ногу нашему лучшему защитнику". Бразилец не стал церемониться: "Неправда. Лучшие аргентинские защитники — это де Зорзи и Валусси, а не Саломон".
Победа над бразильцами существенно подняла патриотические чувства креолов, которые массово пришли на избирательные участки, чтобы поддержать своего кандидата Перона. В 1947 году "альбиселесте" в очередной раз победили на Кубке Америки. Аргентина одержала победу в шести матчах, и лишь Чили удалось вырвать одно очко в противостоянии с чемпионами. Некоторые эксперты пытались приуменьшить значение аргентинского триумфа тем, что в турнире не участвовала Бразилия. Однако победители не обращали на эти упреки никакого внимания. Это было время аргентинской гордости и невероятной веры в собственные силы — и не только в футболе. Это нашло своё отражение в классическом фильме о местном спорте номер один "Pelota de trapo".
Лента рассказывает историю Эдуардо Диаса по прозвищу Comeuñas (тот, кто грызет ногти). Как настоящий аргентинский пибе, он делает свои первые шаги в футболе на местных пустырях в родном квартале. Впоследствии Эдуардо становится звездой и кумиром болельщиков. Накануне финального матча важного международного турнира с бразильцами Диас узнает, что у него серьезные проблемы с сердцем. И если он выйдет на поле, то может умереть прямо на футбольном поле. Тренер убеждает Эдуардо не рисковать, а болельщики настаивают на участии лидера в игре. Гамлетовские муки главного героя прекращаются при виде аргентинского флага.
Увидев родные цвета, он принимает судьбоносное решение: "Есть много способов отдать жизнь за родину, и это — один из них", — говорит Диас, надевает бело-голубую футболку и забивает решающий гол. Хотя боль в груди мучает Эудардо до конца фильма, футболист не умирает. Этот фильм — своеобразная дань памяти культуре пибе, но также он призывает этих озорников не ограничиваться лишь крошечными масштабами родного квартала, а подумать и обо всей Аргентине.
Если бы Комеуньяс действительно существовал, он не смог бы рисковать жизнью ради Аргентины — ни на Кубке Америки-1949, ни на чемпионате мира-1950. "Альбиселесте" не приняли участие в этих турнирах, сославшись на бюрократические трудности. На самом деле собака была закопана в другом месте. Перон хотел, чтобы никто не стал сомневаться в первенстве аргентинцев. А триумфов на двух вышеупомянутых турнирах ему никто не гарантировал.
В рассказе Хулио Кортасара "Захваченный дом", написанном в 1946 году, рассказывается о родовом гнезде, в котором живут брат и сестра, и которое постепенно захватывают таинственные "другие". Хозяева не хотят мириться с этой ситуацией, но также не готовы дать им достойный отпор. Поэтому героям в конце концов приходится покинуть свой дом. Литературоведы утверждают, что эта мистическая история — аллегория событий, происходивших на родине Кортасара: традиционная Аргентина постепенно исчезала под натиском авторитарного режима президента Перона.
Также в "Захваченном доме" есть интересный эпизод: рассказчик ходит по местным книжным магазинам в поисках чего-то нового из французской литературы, однако везде перед ним разводят руками. "Начиная с 1939 года, в Аргентине не появилось ничего ценного". Этими словами можно охарактеризовать и местный футбол. Когда появился шанс похоронить возможность самоизоляции аргентинского футбола, который ошибочно верил в своё превосходство, президент мгновенно свел его на нет.
Спорт прославлял не только Аргентину, но и самого Перона. Президент объединил Олимпийский комитет Аргентины и Конфедерацию спорта Аргентины и взял вновь созданный орган под свой личный контроль. Это дало старт новой рекламной кампании, которая называла президента "Спортсменом № 1" и главным спонсором спорта (Сталину это, пожалуй, понравилось бы). На самом деле диктатор не слишком интересовался спортом. Он немного занимался фехтованием и значительную часть свободного времени проводил на охоте, однако прекрасно понимал, что футбол в Аргентине — это вторая религия. Поэтому президент строил национальную идентичность вокруг главного вида спорта.
Диктатор осознавал, что последствия непредвиденного поражения могут оказаться фатальными для всей страны. Опасения Перона усилила роковая катастрофа, произошедшая с Бразилией на домашнем чемпионате мира 1950 года, когда "канариньйос" неожиданно для всех уступили в решающем матче уругвайцам. Поэтому Хуан решил продвигать на международной арене лёгкую атлетику, которая, хотя и пользовалась огромной популярностью в стране, но вызывала гораздо меньше эмоций.
В 1948 году правительство нашло средства на поездку многочисленной аргентинской сборной на Олимпийские игры в Лондон. Её выступление на родине оценили как успех. Аргентина заняла 13-е место в медальном зачёте, завоевав две золотые медали в боксе и одну в марафоне. Все триумфаторы получили от Перона очередные награды во время специальной торжественной церемонии, которая проходила на стадионе "Эль Монументаль". В 1949 году Буэнос-Айрес всего одним голосом уступил Мельбурну в борьбе за право стать столицей Олимпиады 1956 года. Интересно, что аргентинцам подставили чилийцы. Они отдали свой голос австралийцам, поскольку уже сотни раз бывали в "Серебряной стране" и поэтому хотели новых впечатлений.
Хотя правительство, как черт ладана, боялось международных турниров, это не мешало ему постоянно совать свой нос во внутренние соревнования. Кандидатуры президентов AFA не обходились без одобрения Перона, а строительство новых стадионов "Уракан" (1947 год) и "Велес" (1951 год) финансировалось правительством. В свою очередь руководство каждого клуба предоставляло место в своей структуре так называемому "padrino" (крестному отцу), который выступал марионеткой Перона или его приспешников.
В 1950 году в Аргентинке организовали первый турнир Эвиты (супруги президента). В нём могли принимать участие все желающие детские команды, приславшие заявку в офис Фонда Эвиты Перон. Этот турнир преследовал скорее благотворительные цели, чем спортивные. Все юные игроки обеспечивались формой, а представители фонда постоянно следили за их здоровьем. Футболисты проходили медицинское обследование, им делали прививки и рентген. Финал проходил в Буэнос-Айресе. Накануне решающего матча звучал гимн Аргентины, а первый символический удар по мячу наносила сама Эвита.
Значение этих турниров выходило далеко за пределы политики и благотворительности. Юные звезды получали возможность проявить себя на большой арене, а футбол становился одним из факторов развития общества. Кроме того, в этих соревнованиях было нечто сакральное: празднование детства — это важная часть автопортрета аргентинского футбола. "Говоря о пибе, мы сосредотачиваемся не только на его молодости, но и на свежести, спонтанности, свободе — ценностях, которые часто ассоциируются с детством и которые впоследствии угасают во взрослом возрасте, уступая место чувству ответственности", — утверждал аргентинский социолог Серхио Левински. Учитывая всё вышесказанное, выбор супруги президента в качестве лица детского турнира был попал в самую точку. "Эвита Перон — это амбициозная, упрямая и эгоистичная девочка, которая так и не повзрослела. Аргентину также можно назвать незрелой страной", – писал британский посол в Буэнос-Айресе.
В 1944 году был создан профсоюз аргентинских футболистов. До 1948 года его члены добивались признания со стороны властей, введения минимальной зарплаты и свободы заключения контрактов. И хотя сначала руководство клубов игнорировало профсоюз, в апреле, когда он объявил забастовку, боссам пришлось признать, что профсоюз всё-таки существует.
Поскольку первый протест не принёс существенных результатов, уже в июне начался второй. Стадионы перестали приносить прибыль, поэтому правительству пришлось организовать специальный суд, который положил бы конец противостоянию клубных боссов и профсоюза. Вскоре матчи возобновили, но лишь до вынесения судебного приговора. Его "соломоново" решение не удовлетворило профсоюз, поэтому уже в октябре началась очередная забастовка. Наверное, в другие времена игрокам пришлось бы вывесить белый флаг, но помощь пришла оттуда, откуда аргентинские футболисты никак не ожидали — из Колумбии. Футбол в стране, которая славится не только своими наркокартелями, переживал настоящий бум. Местные клубы могли удовлетворить все — даже самые невероятные — аппетиты аргентинских звёзд. Недаром колумбийскую лигу впоследствии стали называть Эльдорадо. Поэтому вскоре десятки аргентинских футболистов отправились туда за большими деньгами.
Единственным клубом, который не пострадал от эмиграции звёзд в Колумбию, был "Расинг", который держал под своим крылом Рамон Серехо, всемогущий министр финансов. Эта команда завоевала три чемпионских титула подряд в период с 1949 по 1951 годы. Ходят слухи, что игрокам этого клуба часто напоминали: "О заграничном паспорте можете забыть. Вы не покинете "Расинг"". Возглавлял команду Гильермо Стабиле, который привил ей качественный атакующий футбол. Лидером клуба был великолепный дриблер и смертоносный снайпер Норберто Туко Мендес, который появился в составе "Расинга" в 1947 году. "У меня в жизни было три любви. „Уракан“ был моей девушкой, „Расинг“ — моей женой, а Аргентина — моей любовницей", — утверждал нападающий.
После чемпионства 1949 года "Ла Академия" в следующем сезоне стала ещё сильнее. В 1950 году клуб обрёл новый дом. С тех пор "Расинг" начал проводить домашние матчи на стадионе "Президент Хуан Доминго Перон", более известном как "Цилиндр". Также клуб усилил нападающий Марио Бойе, вернувшийся из "Дженоа" транзитом через колумбийский "Эльдорадо". 10 поражений не помешали "Академии" завоевать очередное чемпионство. "Расинг" набрал на 8 очков больше, чем "Бока". Особенно впечатляюще выглядела атака "Академии". "Расинг" забил 86 голов, на 9 больше, чем "Сан-Лоренсо". Борьба за третье чемпионство подряд оказалась чрезвычайно напряжённой. "Расинг" и "Банфилд" завершили сезон, набрав одинаковое количество очков. Первый матч плей-офф не выявил сильнейшего, а вот во втором гол Бое стал по-настоящему золотым.
Впоследствии этот матч оброс множеством слухов и легенд, о которых можно узнать из подробной книги Джонатана Уилсона "Ангелы с грязными лицами". Рассказывали, что Эвита болела за "Банфилд" и жаждала его победы. Зато Перон якобы упорно поддерживал "Расинг", хотя на самом деле президент не слишком интересовался футболом. Существует легенда, что для того, чтобы лишить "Банфилд" титула, даже изменили правила. Это очередной миф, поскольку в регламенте было чёрным по белому написано: если лидеры наберут одинаковое количество очков, они должны сыграть между собой дополнительный матч. Кстати, такая ситуация уже случалась в аргентинском футболе, когда в 1932 году "Ривер Плейт" и "Индепендьенте" подошли к финишу "нос к носу".
Также ходили слухи, что министр Серехо пытался подкупить соперников "Расинга", предлагая им автомобили. Спустя 15 лет после решающего матча защитник "Банфилда" рассказывал в интервью El Gráfico: "Представьте себе, насколько высока была тогда ставка. К сожалению, наши надежды были похоронены, как и надежды тех, кто болел за "Банфилд". Я не сторонник всевозможных теорий заговора, однако могу с уверенностью заявить, что за кулисами этого матча творились странные вещи. Мы же утешали себя тем, что стали моральными победителями". В 2011 году вложил свои пять копеек в эту мрачную историю нападающий "Банфилда" Мигель Конверти: "Эвита испытывала к нам большую симпатию. Кроме того, все нейтральные болельщики хотели, чтобы Давид победил Голиафа, который триумфировал в двух предыдущих сезонах. К сожалению, Перон поддерживал "Расинг"…"
В 1953 году в Аргентину приехала сборная Англии. Родоначальникам устроили королевский прием. В частности, для них организовали экскурсию на гоночную трассу Сан-Исидро; гости возложили венки на могилу Эвиты, а также их пригласили в президентский дворец. Планировалось сыграть два матча: первый между сборными Буэнос-Айреса и английской ФА, а второй уже должен был стать полноценным товарищеским матчем между "альбиселесте" и "Тремя львами". Неудивительно, что на этот формальный матч родоначальники выставили полурезервный состав, поэтому победу аргентинцев со счётом 3:1 трудно назвать сенсацией. А вот Перон считал иначе. Он объявил дату грандиозного триумфа — 14 мая — Днём футболиста.
Впоследствии президент добавил: "В этот день родился аргентинский футбол". К официальному матчу англичане отнеслись гораздо серьезнее, произведя целых 7 изменений в стартовом составе. К сожалению, игра из-за ужасной бури продлилась всего 22 минуты. Судья Артур Эллис, который укрывался от непогоды в раздевалке, через 10 минут покинул укрытие и решил, что возобновить матч невозможно. Болельщикам крайне не понравились такие действия арбитра. Они забросали людей в чёрном и игроков апельсинами. Аргентинская пресса продолжала хвастаться триумфом в первом матче, хотя ФИФА также встала на сторону родоначальников и не признала его официальным.
"Мы победили в матче, продемонстрировав высокое качество нашей игры. Креольский стиль всегда сможет справиться с английским. Мы знаем, как оказать достойное сопротивление хитроумным тактикам, которыми вооружаются европейские сборные; лучше всего для нашего характера — идти своим собственным путем. Нам не нужны никакие зарубежные веяния: аргентинский болельщик требует виртуозности, красоты и очарования", — писала газета Clarín.
В 1954 году Перон вновь заблокировал поездку сборной Аргентины на чемпионат мира. Однако приспешники президента продолжали воспевать его в дифирамбах. "Он хорошо знает, как придать аргентинскому футболу жизненную силу и смысл. И вне всякого сомнения Хуан Перон – это спортсмен №1 в мире", – утверждал Альберто Армандо, президент "Бока Хуниорс".
Начало 1950-х годов было лучшим периодом не только для аргентинского футбола, но и для президента. Но, как это часто бывает, после быстрого подъёма наступает стремительное падение. Всем стало очевидно, что аргентинскую экономику отнюдь нельзя назвать примером для подражания. А Перон вместо того, чтобы беспокоиться о многочисленных экономических и социальных проблемах, прекрасно проводил время в объятиях 14-летней любовницы Нелли Ривас (на фото). Сторонники Хуана утверждали, что между ними были лишь платонические отношения. Однако им, естественно, никто не верил.
20 сентября 1955 года военные поставили перед Пероном ультиматум: либо ты уходишь в отставку, либо мы тебя свергнем. Президенту пришлось сбежать в Парагвай. Теперь аргентинский футбол, который в эпоху перонизма привык к существенным финансовым вливаниям от политиков, крестным отцам и робкому отношению к международным турнирам, ждали кардинальные изменения.
Владимир Войтюк, специально для "Футбол 24"