"Цыганик пообещал швырнуть в меня стулом" Топ-журналист 90-х – о разговоре с Ахметовым и компьютерном голе "Динамо"
Интервью Любомира Кузьмяка с Сергеем Бондаренко об эпохе, когда зарождались футбол и футбольная журналистика независимой Украины.
Он был причастен к двум знаковым проектам украинской футбольной журналистики. В середине 90-х с коллегами создавал уникальную на тот момент телепрограмму "Футбол от УТН" , а спустя много лет был главным редактором эпохальной газеты "Украинский футбол" . Сейчас Сергей Бондаренко не имеет отношения к футболу, зато знает множество интересных историй.
"Люди плакали: "Как мы дальше без вас?"
– В декабре 2017 года вышел в свет последний номер "Украинского футбола". Чувствовали себя капитаном корабля, идущего ко дну?
– Я был капитаном, оставшимся практически наедине. Хотя не могу не отметить пять человек, работавших до конца: журналисты Сергей Талимончик, Александр Травянко, Владимир Баняс, Евгений Демян и верстальщик Владимир Громиш. По сути силами этих людей последний номер вышел из печати. Денег на счете не было, поэтому я выдал его за свой счет. Проститься с читателями обязательно нужно – хотя бы объяснить, почему так произошло.
Фальцевал все 5 тысяч экземпляров вручную. В общей сложности у нас было 3 тысячи подписчиков, а это больше, чем у "Команды" и "Спорт-Экспресса". Приблизительно такого же количества подписчиков нам не хватало для нормального функционирования. Нас мотивировали письма читателей. Когда я ездил по стране, то люди подходили и благодарили, некоторые плакали: "Я с этой газетой 25 лет прожил. Как мы дальше без вас?". Впрочем, мы исчерпали все резервы. Сил больше не было.
– Все постепенно шло к этому.
– У меня испарился энтузиазм, у ребят тоже. Средств, которые давали хорошие люди, уже не хватало. Сложно стало в конце 2015-го, когда газета потеряла инвестора: "Времена наступили тяжелые, не сможем помогать". Мы оптимизировались, сокращали штатные единицы, зарплаты.
– Знаю, что вы пытались спасти "УФ" и ездили по стране в поисках инвестора.
– Поддержка коллег, а также, как бы пафосно это ни звучало, долг перед читателями, гнали меня вперед. Через два года я провел около 50-ти встреч. Они могли помочь газете существовать – речь шла о 1,5-2 млн. гривен. Нам сильно помог Уманский тепличный комбинат, а также ЧАО "Оболонь" в лице президента Александра Слободяна, хотя его предприятие переживает не лучшие времена, еще несколько предпринимателей из Черкасщины, Полтавщины, Житомирщины. Если бы не они, мы бы раньше закрылись.
Последняя встреча прошла в канун Дня Независимости. Я был окрыл и мне показалось, что выход найден. Александр Герега оказался давним поклонником газеты "Молодежь Украины", фактически матери "Украинского футбола", который родился как приложение к "Молодежи".
– Герега не помог?
– Наш разговор длился полчаса, Александр Владимирович вспоминал статьи и материалы из газеты. Он сказал, что готов заключить контракт на три года. Попросил подготовить бизнес-план – я подготовил. Но, к сожалению, по каким-то причинам это дальше не пошло. Для Гереги это были не существенные средства. Возможно, негативно повлияло его окружение. Как говорится, это был бы для него большой плюс к карме.
– К кому еще ездили?
– Был у богатых и очень богатых. Некоторые сразу отказывали. Еще кто-то обещал, кто-то немного помогал. Благодаря этому "УФ" продлил свою жизнь. Был я и у руководителей ФФУ. Считаю, что Федерация могла сделать эту газету своим органом, ведь мы писали о футболе в регионах. Когда-то "Молодежь Украины" была комсомольским изданием, а "Украинский футбол" ратовал за создание независимой ФФУ. Они пошли на большой конфликт с ЦК. Людей прессовали, хотели уволить, однако они придержали свою линию. "Украинский футбол должен быть самодостаточным, а СССР должен уйти в небытие" – с такими месседжами работали тогдашние журналисты этих газет.
– Одним из последних гвоздей в гроб газеты стал потоп в офисе.
– За период моей каденции в УФ мы сменили три локации. В особо тяжелое время начали работать из дома. Из-за потопа сгорело много аппаратуры, документов. Наша редакция занимала цокольное помещение. Утром позвонил верстальщик Владимир Громиш: "У нас там пара стоит". Я пошутил: "Сауну организовали?" Как оказалось, над нашим офисом проходила теплосеть. Произошла утечка и все это полилось на столы. Мы тогда еще дураки не понимали – разулись и начали носить вещи. А воды – по "косточки". Любое попадание тока могло нас оставить там навсегда. Вообще это событие стало для нас знаком Божьим – все, пора прекращать аренду.
– Символом УФ был легендарный казак. Как он появился на титулке?
– С юридической точки зрения казак украшал первую полосу незаконно. Семья его создателя, художника Владимира Дахна, обратилась к нам с требованием убрать казака. Когда Дахно нарисовал этого казака с мячом в редакции "Молодежи Украины" и подарил главному редактору Владимиру Боденчуку. Конечно, никаких документов на этого казака у газеты не было. Лишь добрая воля самого художника. Кто в конце 80-х знал об авторских правах? По результатам переговоров нам удалось договориться о его использовании. При том, что троих казаков Дахна использовали повсюду: от чипсов к автомобилям – всем поступили иски. Только нас не трогали.
– Несколько номеров газеты выходили без казака?
– Когда мы его убрали, началась такая истерия. "Верните казака! Что вы с ним сделали?" – люди засыпали нас письмами и звонили в редакцию. Без казака "УФ" был не тот. Он для нас – священный грааль.
"Имя – самое важное в журналистике, поэтому им нужно дорожить"
– Сейчас вы отошли от футбола?
– Полностью. У меня это вторично. Сначала такое произошло в 2010-м после 16 лет на телевидении. Просто почувствовал усталость. Работал в пресс-службе Нины Карпачевой, Уполномоченного Верховной Рады по правам человека. Мог быть оператором, мог быть "писаком" – выполнял все функции.
– Свой путь в журналистику вы начинали не по футболу.
– Если точнее, по футболу на мотоциклах, то есть мотоболу. Я родился в Хороле, недалеко от которого базировалась легендарная команда Нива из села Вишняки. В СССР функционировало около 200 мотобольных команд, а наша Нива играла в Высшей лиге. Там были свои Пеле и Марадоны – довольно непросто овладеть мотоциклом и параллельно хлопать мяч. Когда мне было 14-15 лет, я писал об успехах Нивы в районной газете и был диктором на мототреке.
– Со временем вы попали на телевидение.
– Моя первая жена работала на украинском радио. Однажды познакомила меня с Валентином Щербачевым. Но я не хотел работать по протекции. Потому пошел редактором в научный журнал "Наука и науковедение". Пытался адаптировать этот абракадабру на понятном языке, ведь ученые пишут очень сложно. "Ничего не меняй, они ведь пишут для своих", – объяснили мне. Дальше было рекламное агентство, создание молодежной газеты. А в 1994-м Щербачев предложил через жену попробовать свои силы на ТВ – в редакции как раз нужно было закрыть штатную единицу.
– Это была хорошая школа жизни?
– Я познакомился с Сергеем Дерепой и Сергеем Савелием. Первым встретил меня в редакции как раз Дерепа. Подал руку, предложил освоиться. Потом вспоминал, почему сделал это: "Много лет назад я тоже зашел в эту дверь в таком же длинном пальто и с испуганными глазами".
– Вы ведь начинали, как комментатор?
– Это была не совсем моя сфера – мне не доставляло удовольствия то, о чем я говорил в эфире. У комментатора язык часто бежит быстрее разума, а у меня – наоборот. Имя – самое важное в журналистике, поэтому им нужно дорожить. В 1995-м я выбрал близкую мне сферу – тогда создали ТИО "Украинские телевизионные новости", куда пригласили четырех комментаторов: Валентина Щербачева, Сергея Клопова, Елену Степанищеву и меня.
– Вы отвечали за новости?
– Они выходили четыре раза в день почти в каждом информационном выпуске. Интернета нет, есть только лента ИА "ТАСС". А еще старый друг всех тогдашних журналистов – телефон. Садишься в нашей маленькой редакционной комнатке и крутишь диск. Зато есть инсайды с первых уст.
"Это было ужасное качество – футболки и шорты бегали за футболистами"
– Как возникла идея "Футбола от УТН"?
– "Футбольное обозрение" перестало транслироваться, а у нас продолжался независимый чемпионат, который нуждался в обзорах и освещении событий. Решили заказывать у региональных корреспондентов вырезки матчей. Мы же давали видео только по матчам киевских Динамо и ЦСКА – другого футбола у нас не существовало. Каждый вечер несколько минут выпуски спортивных новостей обогащали 40-секундными обзорами.
Да, это было ужасное качество S-VHS из релейной гонки по проводам, что страшно убивало картинку. 50% качества съедали – очень часто футболки и шорты бегали за футболистами. Однако это был прорыв. Люди стали смотреть новости хотя бы для того, чтобы увидеть, как забивались голы в Запорожье, Донецке, Тернополе или Кременчуге.
– Корреспондентов и операторов было сложно найти?
– Квалификация коллег была разной. Бывало, что из пяти голов в объектив попадали три, ведь в это время оператор мог снимать девушек на трибунах. Однажды, посовещавшись с Валентином Щербачевым, я сел за пишущую машинку и оформил проект с названием, которое было простым и понятным - "Футбол от УТН". Щербачев взял эту бумагу и пошел к Зиновию Кулику, и.о. президента НТКУ. Через полчаса Валентин Васильевич вернулся: "Кулик сказал делать пилот".
– Первый исторический выпуск – это как портал в футбольное детство, символом которого является голос Елены Степанищевой.
– Мы решили, что первой ведущей будет единственная женщина-комментатор нашей редакции. Кстати, у меня есть традиция – 21 апреля поздравляю с днем рождения двух своих коллег – Елену Васильевну и Игоря Цыганика. Все хоккейные инсайды у нас были именно от нее, ведь муж Елены Васильевны – известный хоккеист Анатолий Степанищев. Недавно она вышла на пенсию, проживает в Киеве.
Возвращаясь к теме премьерного выпуска – я улетел на военном самолете в Кировоград на поединок Звезда – ЦСКА, а еще мы заказали сюжет из Тернополя. Добавили несколько дайджестов европейских чемпионатов, получившихся от Reuters. Первые выпуски я пропустил, ведь полет с футболистами ЦСКА завершился для меня воспалением лёгких. Контраст жары и холода в самолете сказался.
– Какова была реакция руководства на премьерный выпуск?
– По словам Щербачева Кулик посмотрел и сказал: "В добрый путь!" Вообще назвал бы тогдашнего главу НТКУ прогрессивным человеком, хоть и далеким от футбола. После этого еженедельно мы получали 20 минут в сетке речи. С каждым днем программа становилась все лучше.
– Четверо ведущих появлялись в кадре поочередно?
– Да, пытались работать по очереди. Если Валентин Васильевич где-то в гималайских экспедициях не задерживался (улыбается).
– Со временем "Футбол от УТН" получил интересную заставку. На тот момент у вас были скромные технические возможности?
– Лепили из того, что было. Помнишь вращающийся на заставке мяч? Я брал в руки редакционный мяч с автографами футболистов Динамо и вертел на пальцы. В настоящее время оператор его снимал. Тогда видео обрезали и сделали заставку. К сожалению, сейчас в сети совсем немного выпусков. В тот момент существовал дефицит носителей – программы записывались на кассеты и накладывались друг на друга. Футбол, гимнастика, поединки хоккейного Сокола – все лепили в кучу. Никто не понимал ценность записей.
Я пытался покупать эти дорогие в то время кассеты и хранить. Одна кассета Betacam на 90 минут стоила 25-30$, что составляло чуть ли не месячную зарплату. Следовательно, еврокубковых матчей Динамо или поединков сборной дошло до наших дней мало.
"Меня ужасно болел зуб – Кличко отвез к стоматологу"
– В январе 2019-го не стало Сергея Дерепы , которого часто ассоциируют с комментаторскими ляпами. Вы очень близко знали этого человека. Каким был Сергей Павлович?
– Это мой учитель и очень справедливый человек. Ляпи? Да, они были. Но нужно понимать, в каких условиях работали комментаторы. В 95% они комментировали не со стадиона, а с черной аппаратной и смотрели в небольшой мониторчик. Крупных планов не было, нужно было присматриваться, чтобы разглядеть номер. Составов в свободном доступе не найти, дополнительной информации также – они часами искали ее в газетах, звонили клубным пресс-атташе, которых тогда можно было пересчитать по пальцам одной руки. Впоследствии в 2000-х Дерепа работал в очках, поскольку успел посадить зрение. Да и монитор не сильно изменился, он стал только немного больше.
– Недавно пошел в лучшие миры Александр Жураховский, автор легендарной фразы "Саша, где же ты гулял?"
– Мы познакомились в середине 90-х и дружили до самого конца. За несколько недель до смерти я предложил Александру делать обзоры для одного регионального телеканала. Он согласился и добавил: "Главное – дожить". К сожалению, к работе Саша так и не приступил. Как профи Жураховский – очень сильный. А еще чудесный и порядочный человек.
– С нами также нет одного из создателей "Футбола от УТН" Сергея Клопова.
– Сергей – кладезь знаний. Комментировал волейбол, баскетбол, гандбол и отлично разбирался в этих видах спорта. Наши отношения были особенными. Однажды я устал от работы, провел сотню прямых эфиров и почувствовал, что нужно уйти от всего мира. Это было какое-то внутреннее опустошение. Исчез на месяц. Сначала уехал в Краснополье на матч местного Явора, затем переехал в Сумы, где завис на несколько недель.
– Кто-то залегал ко дну в Брюгге, а вы – в Сумах?
– Где-то так. Когда винницкая Нива с Александром Ищенко приехала на матч, мы встретились в отеле. "Хватит гулять, возвращайся в Киев", – сказал тренер. Я принялся за голову и вернулся домой. Когда посмотрел очередной выпуск "Футбола от УТН", то заметил, что меня как ведущего вырезали из "шапки" программы. Впоследствии оказалось, что это Клопов постарался (улыбается). Мы едва не подрались. На самом деле Сергей был хорошим человеком. И это хорошо иллюстрирует один показательный случай.
– Какой именно?
– Идем по Печерску, у меня ужасно болит зуб. Перепробовал все методы. "Тебе нужно в больницу", – говорит Сергей. Но денег на такси у нас нет. Проходим мимо ресторана, а там сидит Виталий Кличко. Клопов был известным комментатором – его знали все спортсмены.
Сергей Клопов берет комментарий у Валерия Яремченко
Наконец договорились о том, что Кличко подвезет нас в больницу. Виталий все оперативно сделал, я устроил свои дела у стоматолога. Выхожу на улицу, а Сергей гордо заявляет: "Эх, чего не сделаешь ради друга?!"
– Еще одна эпоха украинского телевидения – Николай Рябов, о котором традиционно упоминали комментаторы.
– У нас было два классных режиссера: Николай Рябов и Игорь Робочек. Поехали мы однажды с Рябовым в командировку в Барселону, а он захотел приобрести сувенир, если точнее, то две части фильма об истории Второй мировой войны. Мы так долго и весело их покупали, общались с продавцами на смеси английского и немецкого, опоздавших на автобус к журналистам.
"Все, это ваша последняя поездка", – встретили нас грозно коллеги. Это я о чем? О том, что надо языки знать (улыбается). Что касается профессиональных качеств, то Рябов выжимал из имеющейся техники максимум. Он управлял режиссерским пультом на топовом уровне. Николай Александрович не располагал 14-20 камерами, как теперь.
"Немногие журналисты могли подискутировать с Лобановским"
– В 1998-м вы записали интервью с Ринатом Ахметовым. В титрах допустили ошибку и президент Шахтера получил фамилию известной поэтессы.
– Ахматов? Я ездил в Донецк в следующем году. Это было не мое интервью, а Сергея Марчевского. Мы получили картинку и дали ложный титр. Редактора и того работника, набравшего некорректную фамилию, потом долго ругали.
– У каждого есть самые памятные интервью. Разговор с Валерием Лобановским – это нечто уникальное?
– Я задавал вопросы, которые он слышал десяток раз. Его ответы были слишком сдержанны. Если бы Валерий Васильевич был более экспрессивным, то сказал бы мне: "Мужское, чего вы у меня какую-нибудь фигню спрашиваете?" Он не любил банальностей, а большинство журналистов тех времен нередко спрашивали одно и то же.
Вот я, молодой журналист, у него спрашиваю: "Кубковый матч отличается от встречи в чемпионате?" Человечество и величие Лобановского заключалось в том, что он, как минимум, всегда отвечал. Толерантно заворачивал так, будто ты и олух, но я тебе ответил… Тренеру не интересно было слышать одни и те же вопросы – большинство работали по заготовкам из листочка, в том числе и я. Совсем немногие журналисты могли с ним подискутировать. А ведь он человек, тоже хотел общения. Сейчас, возможно, я спрашивал бы его глубже и профессиональнее.
– С кем было общаться самое интересное?
– С Мироном Маркевичем, когда он раскрывается. Пока Мирон Богданович закрыт, отвечает шаблонно. Интересен был Йожеф Сабо – не знаешь, о чем он скажет в следующий момент. Познавательными были разговоры с сегментировавшим свои ответы Сергеем Морозовым с Вячеславом Грозным. А еще с премьер-министром и главой ФФУ Валерием Пустовойтенко. В приемной ждали министры, а мы с Еленой Степанищевой в это время слушали пространные рассказы Пустовойтенко. Возможно, таким образом он рассеивался от государственных дел и расслаблялся хоть на мгновение.
– Нынешние футболисты нечасто идут на контакт. Предыдущее поколение было еще более закрытым?
– Таких было много и тогда. Не давал интервью Олегу Гусеву. Сейчас это трудно представить, но Сергей Мизин и Владимир Шаран также нелегко было убедить. Всегда просто было с коммуникабельным Сергеем Ковальцем, отвечавшим на вопросы после любых матчей. Хотя многое зависит от журналиста. Те же Цыганик и Вацко могли разговорить всех.
– Вы понимали, что эти ребята со временем станут топовыми специалистами?
– Вацко приехал в Киев уже сформированным. Цыганик пришел на практику в 2000 году. Когда эра "Футбола от УТН" закончилась, то на промежуточном этапе была создана программа "Футбол как футбол". Следующим этапом стал "Наш футбол", где работали Сергей Голяченко и собственно Цыганик. После этой практики Игорь уехал домой, а впоследствии нам нужен был журналист. Игорь показался мне идеальной кандидатурой.
Цыганик – трудоголик. Мы разрабатывали многие темы и сюжеты. Один из самых ярких – о крушении ташкентского Пахтакора. Игорь проделал огромную работу и подготовил очень масштабный материал. Ключевым моментом стал выбор журналистов, которые должны были делать репортажи из Португалии о Евро-2004.
– Цыганик был в числе фаворитов?
– Когда Игорь не увидел себя в списке, то был очень разочарован. Он даже пообещал запустить в меня стулом. Доказал я его.
– Это немного удивительно, что вы не сделали ставку на своего ведущего журналиста.
– Когда человек работает, хочет иметь определенный бонус. Для тогдашних журналистов таким бонусом была поездка за границу. А в Португалии нужно было находиться в течение двух недель: ты живешь, делаешь репортажи, работаешь в эфире, кайфуешь от работы. Почему я так поступил? Была проблема с комментаторами, которые должны были работать из Киева на трансляциях матчей. Мне захотелось попробовать Цыганика и Павла Черепина. Это было важно, ведь они должны были закрывать весь чемпионат.
– Вы пытались объяснить, почему так поступили?
– Сказал ему: "Игорь, с моей стороны это неправильно. Понимаю, что ты должен ехать. Но, по-моему, ты принесешь гораздо большую пользу здесь: и для телеканала, и для себя".
– Цыганику пришлось смириться?
– Несколько дней не разговаривал со мной, а потом успокоился. В первых матчах ему не все удавалось и я даже немного получил на орехи от руководства: "Это ты его поставил. Еще раз такое случится - будете вдвоем работу искать!" Однако с каждым эфиром он прибавлял и к концу чемпионата Цыганик и Черепин стали полноценными комментаторами. А потом и лицом программы "Наш футбол".
– До эры Цыганика и Черепина "Наш футбол" вел Сергей Голяченко. Его фраза "Всегда попадайте в девятку и никогда не попадайте в офсайд" стала легендарной.
– Он и после них вел. Сергей дважды возвращался на канал. А по поводу фразы – это была фишка Голяченко. Сколько мы не боролись, сколько не просили…
– А вы боролись с этим?
– Говорили: "Сергей, надо быть более разнообразным". Он что-то там менял, но все равно заканчивал своей "девяткой и офсайдом" (улыбается). Впоследствии мы смирились. Голяченко – уникальная личность, актер по профессии. Юность провел в динамовской школе и отлично играл в футбол. Мы вообще тогда имели очень сильную команду. У Голяченко был фантастический удар!
"Слышу голос Суркиса с телефона: "Сергей, для чего вы так делаете?"
– Украинский футбол 90-х иногда поражал совершенно дикими случаями. В 1997 году в Запорожье вас банально заблокировали сотрудники милиции и не разрешали работать.
– Это случалось не только там. Правда, бывало такое, что в лицо узнавали и даже не приходилось показывать документы. В Кировограде вообще не пропускали стадион. Аккредитация? Редакционное удостоверение? Они не действуют – плати за билет. Я рассказал об этом тренеру Звезды Александру Ищенко. Ох и скандал разгорелся – после этого никаких вопросов в городе не возникало. У меня были определенные проблемы в Полтаве. В Запорожье когда-то Маркевич помогал и освобождал из плена охраны. В конце концов отношусь с пониманием к такому. Телезвезда ты или нет – по цимбалам. Каждый выполняет свою работу.
– Куда любили ездить в командировку?
– Нравилось в Донецке и Полтаве. Очень любил Львов, Тернополь и Ивано-Франковск. С 1999 по 2000 год я провел в пути более 200 дней. Мог через неделю отработать в трех городах: Кривой Рог, Львов, Луцк в одном путешествии.
– После эфиров вам часто звонили по телефону? Не то чтобы с угрозами, скорее, с рекомендациями так больше не делать…
– Угрозы были, но не мне. Однажды Сергей Клопов наехал на Йожефа Сабо, возглавлявшего национальную сборную. Сюжет был совершенно разгромным – теперь это называется хейтерством. Возможно, Сергею дали такое указание – не знаю. Обычно в сюжеты коллег мы не лезли. Знаю только, что глава ФФУ Пустовойтенко и вице-президент ФФУ Григорий Суркис имели разное видение работы Сабо. После эфира захожу в редакционную комнату. Картина – сидит Клопов и держит трубку у уха. На расстоянии пяти метров слышу голос из телефона Григория Михайловича: "Сергей, для чего вы так делаете? Почему так однобоко?"
– Реакция Клопова?
– Весь бледный, что-то пытается ответить. В итоге Суркис бросил трубку. Клопов еще минуту сидел опечаленный с телефоном в руках, откуда только были слышны короткие гудки "бип", "бип". Тогда мой коллега издает одну фразу: "Сергей, ты меня проведешь?" Все завершилось благополучно – не думаю, что кто-то мог физически влиять. Правда, я тоже не понимал, почему Клопов проехался по Сабо как паровоз.
– В 2001-м Динамо и Шахтер шли нога в ногу и "горняки" могли впервые завоевать чемпионство. За три тура до финиша киевляне в Запорожье скандально одержали победу над Металлургом Маркевичем 1:0. Судьбу встречи решил гол Флорина Черната, который сложно назвать "чистым". Зато впоследствии в "Футболе от УТН" пришлось рисовать легендарный "компьютерный гол".
– Ох… Мне стыдно за тот гол, за тот момент. Как говорил один персонаж, "все произошло по-дебильному". Этого нельзя было давать, однако в тот момент надо мной в программе было несколько человек, которые сказали, что это должно быть. Мне стоило либо уйти, либо согласиться. Я согласился. Сделал это, потому что от руководителей зависела судьба двух десятков простых работников.
"Сюжет был смонтирован так, что Ахметов выглядел неадекватно"
– Ситуаций, когда приходилось идти наперекор, тоже хватало?
– В 2000 году Ринат Ахметов созвал пресс-конференцию, где впервые заговорил о системном конфликте интересов. Потом у меня был 10-минутный разговор с президентом Шахтера. Он очень сомневался, что этот сюжет уйдет в эфир. Фактически нас воспринимали как "просуркисовскую" программу. Хотя Ахметов относился к нам нормально. "Можете не сомневаться – все будет в эфире", – ответил я ему. Кстати, тогда Ринат Леонидович спрашивал меня о обыденных и даже жизненных аспектах. Мы общались о журналистике, и мне показалось, что он задумался о создании собственной футбольной программы.
– По итогам той пресс-конференции вы все-таки сделали сюжет?
– Им интересовалось все руководство НТКУ. Конечную редакцию делали другие люди. Когда я увидел материал на выходе, то очень удивился. Закадровый текст и авторские вещи остались. А вот синхрон Ахметова был смонтирован таким образом, что он выглядел чуть-чуть неадекватным человеком. Когда журналисты монтируют, то убирают все эти заикания спикера. А здесь были сплошные "и", "а", "ы". В свой страх и риск я переработал его.
– Какими были последствия?
– У меня было много неприятностей. Но хотел дать объективную информацию. Хотя возникало много ситуаций, когда было стыдно перед зрителем.
– Валентин Щербачев вспоминал, как в одном из первых комментаторских эфиров вынужден был ходить рядом с полем. Вместо теплого чая ему предложили согреться коньяком. У вас случались похожие казусы?
– Я уехал в один из самых комфортных городов – Ивано-Франковск. Смотрю в отеле выпуск спортивных новостей. В кадре Сергей Дерепа рассказывает об очередном туре чемпионата. Параллельно отображают табличку с результатами. А там вместо двух Нив, тернопольского и винницкого – три Нива: два тернопольских и один винницкий. Сергей Павлович все это читает, но потом сам видит – что-то пошло не так. Бывало и такое, что под картинку тернопольской Нивы и запорожского Торпедо рассказывают о поединке винницкой Нивы и запорожского Металлурга. Тур проходил в один день, а видео мы получали перед самым выпуском – приходилось все это мгновенно перегонять, начитывать и давать в эфир.
– Мы с вами говорили о замкнутых футболистах. Еще сложнее сделать интервью с судьями. В то время тоже так было?
– Было проще. Я брал интервью у Онуфера, Мельничука, Татуляна, Шебека. С одним арбитром, кстати, связана любопытная история. На матче Сталь-Динамо в Алчевске моя камера фактически была единственной. Киевляне без проблем выиграли, но один из голов в ворота хозяев был "левым". На следующий день после игры судья встречал меня на вокзале и просил, чтобы я не давал видеозапись в эфир.
– Все равно дали?
– Конечно. А как иначе?