"Я забил 14 голов в одном матче" Уле Гуннар Сульшер – о верности "Манчестер Юнайтед", финале 1999 года и победе над чемпионами мира

– Нравилось ли тебе прозвище "Baby-Faced Assassin" ("Убийца с детским лицом")? Давал ли твой "детский вид" какие-то преимущества в юные годы?

– Это прозвище никогда не было для меня проблемой. Мне оно даже нравилось. Когда я начал играть в Премьер-лиге, то знал, что выгляжу молодо, но в то же время я мог быть и настоящим "дьяволом" на поле – если где-то в борьбе нужно было сыграть жестко, иногда даже в ногу сопернику, именно так я и играл. Какие могли быть преимущества моего детского вида? Вообще никаких. А повзрослел я и вправду довольно поздно, где-то в возрасте 20–21 года. Только потом перешёл из своей первой команды "Клаусененген" в "Мольде".

– Правда ли, что твой отец был чемпионом по греко-римской борьбе? Занимался ли ты когда-нибудь единоборствами?

– Что касается моего отца – это правда. Лично я занимался борьбой только с 8 до 10 лет, но тренировался с одними из лучших ребят в Норвегии в моей возрастной группе. Эти тренировки сопровождались головными болями, головокружениями… Борьба никогда по-настоящему меня не интересовала!

– Ты действительно рос фанатом "Ливерпуля"?

– Я никогда этого не говорил! Я фанат "Манчестер Юнайтед" до мозга костей.

– Какое максимальное количество голов ты забивал в одном матче за свой первый клуб, "Клаусененген"?

– Я забил 14 голов в четвертьфинальном матче внутреннего норвежского турнира. Голы были моей визитной карточкой, хотя я не был тем игроком, который может в одиночку обыграть трёх-четырёх соперников, если мои партнёры не создавали моментов для взятия ворот. Я был очень зависим от игры своих одноклубников. На матчи "Клаусененгена" тогда собиралось всего 50–100 зрителей, но у меня были прекрасные партнеры, с которыми мы вместе росли и развивались в третьем и четвёртом дивизионах норвежского футбола.

– Как быстро после перехода в "Мольде" тебе удалось привлечь внимание клубов из других стран?

– Быстро, потому что в первом матче за "Мольде" я сделал дубль, а во втором – отличился хет-триком. Я встречался с Феликсом Магатом в Гамбурге, а Джованни Трапаттони хотел видеть меня в Кальяри. Был интерес со стороны ПСВ и "Баварии". Также ходили слухи и о "Ливерпуле", но предложения оттуда не поступало. Официальное предложение поступило только от "Манчестер Юнайтед".

– Помнишь ли ты какие-то детали своего перехода из "Мольде" в "Манчестер Юнайтед"?

– Я забил два неплохих гола за сборную Норвегии в ворота Азербайджана, потом мой агент сказал, что "МЮ" был впечатлён моей игрой и заинтересован во мне. Всё произошло очень быстро: владельцы "Мольде" арендовали частный самолёт и отправили меня на нём в Манчестер. Они видели, как сильно я хотел туда поехать. Я очень ценю то, как тогда ко мне отнеслись.

Когда я добрался до "Олд Траффорд", гид подумал, что я собираюсь пойти на экскурсию по стадиону. Он много говорил, а в конце спросил меня: "Так что ты здесь делаешь?". Я ответил, что приехал подписать контракт! У него не нашлось слов для ответа, но он дал мне ручку, и именно этой ручкой я и подписал контракт.

– Ты подписал контракт с "МЮ" в 1996 году, а перед этим "красные дьяволы" проиграли борьбу "Ньюкаслу" за Алана Ширера. На тебя серьёзно рассчитывали?

– Не думаю. Руководство сказало, что в течение первых шести месяцев я буду играть за "дубль" и привыкать к английскому футболу, а где-то с января у меня может появиться шанс приблизиться к основной команде.

В своей первой игре за дубль я дважды забил, потом травмировался Энди Коул, и команде понадобились нападающие. Я вышел на поле и уже через шесть минут забил в ворота "Блэкберна". Я знал, что буду забивать за "Юнайтед". У меня всегда было много моментов для взятия ворот, и я очень любил забивать.

– Каково это – играть под руководством Алекса Фергюсона?

– Это было абсолютное удовольствие. Несколько лет назад я встретил Патриса Эвра, он тогда выступал за "Ювентус" и сказал мне, что наслаждается жизнью в Турине, однако отметил, что чувствует себя так, будто каждый день ходит на работу.

В "Юнайтед" мы приезжали на нашу базу в Керрингтоне и упорно трудились, но никогда не чувствовали, что находимся на работе. Сэр Алекс создал прекрасную атмосферу в коллективе и мотивировал нас демонстрировать на поле всё самое лучшее, на что мы способны. Гиггзи, Палли [Гарри Паллистер], Кино [Рой Кин], Брайан Макклейр, Кантона, Шмейхель — мы всегда отдавались игре на все сто процентов.

В 2000-х я начал записывать определенные моменты из наших тренировок. Я и сейчас использовал эти записи в Мольде. Я понял, что этот опыт, кроме меня, могли получить только мои одноклубники, сэр Алекс — уникальная личность. Для него не существовало мелочей. Он никогда не говорил часами, каждое его слово всегда имело большой вес.

– Помню, как ты сбил Роба Ли из "Ньюкасла", получив красную карточку, но тот фол "последней надежды" спас "МЮ" от пропущенного гола на последних минутах. Посоветовал бы ты сейчас своим игрокам поступить так же?

– Никогда. Я бы посоветовал им не делать этого, но в тот момент я чётко понимал, что должен догнать Роба Ли до того, как он ворвётся в штрафную площадку. Я пробежал ещё несколько метров и подумал: "Успею остановить его!". На последних пяти метрах понял, что не успеваю.

Публика аплодировала мне, но не тренер. Сэр Алекс тогда сказал: "В „Манчестер Юнайтед“ мы никогда не побеждаем таким образом, мы должны играть честно". Эти слова тогда открыли мне глаза. Некоторые менеджеры могут сказать: "Молодец, сынок", но такой путь к победе был для сэра Алекса неприемлем, и уже этот факт многое может объяснить о его личности.

– Что ты чувствуешь, когда побеждаешь Бразилию на чемпионате мира? Является ли это воспоминание самым ярким из всех за время твоих выступлений за сборную Норвегии?

– ЧМ-1998 был для меня необычным. Меня заменили в перерыве матча 1-го тура против Марокко, я не играл во втором матче, а затем вышел на игру против Бразилии. То, что я был частью той команды, – это фантастика, а победа над бразильцами, пожалуй, действительно является лучшим моментом моей международной карьеры.

– В 1998 году ходили слухи о твоём переходе в "Тоттенхэм". Ты знал об этом?

– Мартин Эдвардс и Алан Шугар уже согласовали сумму трансфера – 5,5 миллионов фунтов, кажется. Но сэр Алекс Фергюсон пригласил меня в свой кабинет и сказал: "Я действительно не хочу тебя продавать, ведь если ты останешься здесь, у тебя будет достаточно игрового времени". Для меня этого было достаточно. На самом деле, я и не хотел никуда уходить, но мой агент был другого мнения. Он сказал тогда, что никогда не встречал таких упрямых людей, как я. Но я сделал правильный выбор.

– Что Фергюсон сказал тебе перед выходом на поле в финале ЛЧ 1999 года?

– Ничего особенного, но он долго разговаривал с Тедди [Шерингемом], и это меня разозлило. Я подумал: "Я забил 17 голов в этом сезоне, в основном выходя на замену, — и вы не собираетесь со мной поговорить?". Впоследствии Тедди вышел на поле.

Но это меня только мотивировало, я подумал: "Я собираюсь доказать, что Вы ошибаетесь". Я не помню, что тренер говорил мне после игры, но отчётливо помню картину празднования "Юнайтед", всех нас, и я всегда буду помнить свои мысли в тот момент: "Вы заслуживаете этого — насколько же вы заслуживаете того, чтобы выиграть Лигу чемпионов". Мы сделали это для него, для сэра Алекса.

– Что ты чувствовал, когда забил тот гол в финале?

– Моя первая мысль была о том, не оказался ли я в офсайде. Очень боялся, что судья сейчас даст свисток. Но дальше был просто полный и абсолютный хаос. Ты даже не успеваешь думать. Я повредил связки колен, празднуя этот гол, и из-за этого пропустил несколько матчей сборной Норвегии, но это, безусловно, того стоило.

Победа в Лиге чемпионов — это лучшее, что может случиться с футболистом. Я столько раз представлял, как забиваю победный гол в финале еврокубка. Я был совершенно один на детской спортивной площадке, комментируя: "Он выходит один на один с вратарём", и думая: "Если я сейчас забью — мы выиграем, если же нет — проиграем". Но всё это было в моём воображении. В реальности же я никогда даже подумать не мог, что это может действительно случиться.

После финала я встретил так много людей, которые говорили мне: "Это была лучшая ночь в моей жизни — только не говори об этом моей жене". Казалось, что встреча со мной была действительно знаменательным моментом в их жизни. То же самое чувствовал я сам, когда встретил Диего Марадону в 1986-м. Мы приехали из Кристиансунда в Осло, чтобы посмотреть, как Норвегия играла против Аргентины, и после матча я остался на стадионе. Наконец вышел Марадона, я едва успел протянуть руку и коснуться его.

— Наслаждался ли ты своим званием "суперзапасного"?

– Я не обращал на это внимания. Конечно, я хотел доказать тренеру, что заслуживаю играть чаще, но он использовал меня наиболее эффективным, по его мнению, образом. Он знал: если оставит меня на скамейке запасных, это меня разозлит, я выйду на поле и отдам игре всего себя.

Существовал такой миф, будто я забиваю каждый раз, когда выхожу на поле. Но, на мой взгляд, лучше уже иметь такую роль и влиять на игру и результат, чем отыграть 200 матчей, но быть посредственным футболистом.

Однако порой возникали ситуации, которые меня огорчали. Однажды тренер беседовал со мной, Тедди [Шерингемом], Коули [Энди Коулом] и Йорки [Дуайтом Йорком] о том, сколько игрового времени он выделяет каждому из нас. Мы с Коули играли двумя днями ранее, а на следующий матч сэр Алекс собирался выпустить Йорки и Тедди. Он спросил: "Все довольны?". Остальные трое были довольны, но не я: "Я заслуживаю выйти на поле. Я отличился в предыдущей игре, и мне несложно играть дольше в течение короткого промежутка времени, я хочу сыграть в этом матче". Я должен был пойти и сказать: "Тедди, босс хочет, чтобы играл ты". Но, в конце концов, сыграл я, а не Тедди. Мне удалось стать полноценной и неотъемлемой частью той команды.

– Был ли Руд ван Нистелрой лучшим нападающим, с которым тебе приходилось играть? Был ли кто-то, кого ты считал лучшим нападающим, чем ты сам?

– Да, Руд действительно был лучшим нападающим, с которым я когда-либо играл. Он заслуживал того, чтобы забивать так много. Это вовсе не было чем-то вроде "закрой глаза и бей по воротам". Мне не нравятся нападающие, которые постоянно забивают случайные голы. Я никогда не праздновал такие голы.

Однажды, в матче против "Ипсвича", я собирался отдать пас на Квинтона Форчуна, но мяч соскочил с ноги и залетел в "девятку" ворот соперника. Я был сбит с толку, ведь пытался сделать передачу, а всё закончилось голом. Был ли кто-нибудь лучшим нападающим, чем я? Нет! Я всегда считал, что Руд был очень хорошим нападающим, но никогда не думал о том, что кто-то был лучше меня!

– "Манчестер Юнайтед" славится игроками, выступавшими под номером 7, тебе посчастливилось играть вместе с тремя выдающимися личностями. Кто был твоим фаворитом: Эрик Кантона, Дэвид Бекхэм или Криштиану Роналду?

– Когда я пришел в "МЮ", Кантона был идеальным партнером для меня. Когда я закончил карьеру, стало видно, что Криштиану становится одним из лучших игроков мира. Но моим фаворитом был все же Дэвид Бекхэм – просто за то, какой у него был удар и как он работал на команду.

– Мог ли ты когда-нибудь разозлить Роя Кина?

– Много раз! Мы с Роем – хорошие друзья, много общаемся. Но раньше между нами были определенные "схватки", если их так можно назвать. Рой уважал тех людей, которые могут за себя постоять. Как-то был один период, когда в течение четырёх или пяти недель подряд мы с ним попадали в одну команду на тренировках. Он очень много кричал, поскольку требовал стопроцентной отдачи от своих партнёров. Я подошел к Стиву Макларену и сказал: "Черт возьми, Стив, я каждый день в одной и той же команде!". Он ответил: "О, ты заметил! Играть в одной команде с Роем — это своего рода ментальное испытание для тебя. Я вижу, ты справляешься, значит, можно сказать, что ты его прошел".

– Против кого из защитников тебе было играть сложнее всего?

– Япа Стама на тренировках практически невозможно было пройти. Он был лучшим. Франк де Бур оказался гораздо лучшим игроком, чем мне показалось, когда я играл против голландцев – он очень качественный защитник. Также могу назвать Рио Фердинанда, который тогда выступал за "Лидс". Я ненавидел играть против сильных, быстрых защитников. Такие игроки, как Марсель Десай, [Паоло] Мальдини, [Фабио] Каннаваро и Тони Адамс, играли в чрезвычайно умный футбол. После игры против них я каждый раз чувствовал, что провёл неплохой матч, но при этом никогда не забивал, и всё это благодаря тому, что упомянутые мной ребята были настоящими асами. Они никогда не допускали ошибок.

– Правда ли, что любимым игроком твоего сына во времена твоих выступлений в "Манчестер Юнайтед" был не ты, а Уэйн Руни?

– Да, им был Вазза! Ною исполнилось всего шесть лет, но он уже тогда знал, как обидеть своего папу!

– Ходили слухи, что ты мог начать тренерскую карьеру раньше, когда тебе предложили работу в национальной сборной Норвегии. Если это правда, почему ты отказался?

– Да, предложение было. Но я только-только начал работать с резервным составом "Юнайтед". Я много общался с сэром Алексом, который сказал: "Зачем тебе это? Ты сможешь этим заняться, когда тебе будет 50". Он был прав на все 100 процентов. Я находился в идеальном месте для того, чтобы учиться.

– Что самое сложное при переходе от карьеры игрока к тренерской работе?

– В "Мольде" с самого начала моя работа была успешной, поэтому переход не был чем-то сложным. Я довольно упрямый человек: хотел делать всё по-своему, а игроки и клуб очень хорошо реагировали на мои замыслы. Клуб ни разу в своей истории не становился чемпионом страны, а мы выиграли турнир дважды.

Но что касается периода в Кардиффе – да, это было тяжело. Наверное, я был не тем человеком и не в то время. "Манчестер Юнайтед" и "Мольде" всегда играли в совершенно другой футбол – атакующий, доминирующий, зрелищный.

– Сожалеешь ли ты о времени, проведённом в Кардиффе? Ходили слухи, что до этого тебя приглашала "Астон Вилла" – почему ты не ушёл туда?

– Я чувствовал, что "Кардифф" был тогда для меня правильным выбором. Совершенно не жалею об этом – всегда придерживайся своих решений. Если бы они знали тогда, чем всё закончится, или если бы это знал я – возможно, мы бы этого не сделали. Это оказался ценный опыт для меня, но, к сожалению, многое не удалось. Результат был плохим, а ощущение, когда ты понимаешь, что твоя команда стоит на вылете, – это довольно тяжело. Однако, если сейчас оглянуться назад, должен признать, что я тогда не был готов к этому.

– Мог бы Райан Гиггз стать хорошим тренером для "МЮ"?

– Однозначно, да. У Райана в крови "Манчестер Юнайтед". Он не умеет проигрывать, именно таким должен быть человек, чтобы добиться успеха.

– Однажды ты сказал, что расслабляешься, играя в "Футбольный менеджер". Продолжаешь ли ты это делать? Много ли общего между игрой и реальностью?

– Когда работаю тренером, не играю в такие игры. Был период, когда я оставался без работы, и вот тогда действительно играл, ведь люблю принимать решения. Большая разница в том, что в игре нет человеческих отношений. Когда ты ближе знакомишься с игроками, понимаешь, что у каждого свои проблемы: от маленьких детей, которые могут заболеть, до проблем в отношениях с женщинами, например.

Ты можешь сказать: "Мы сыграем по схеме 4-4-2 или 4-3-3", но сказать игроку, представляющему свою страну в составе национальной сборной, что он снова не попадет в состав — это, откровенно говоря, нелегко. Можешь ли ты доверять тому или иному агенту? Что ты будешь говорить прессе после поражения? У тебя есть всего две минуты, чтобы что-то обдумать. А в игре у тебя может быть пять вариантов ответов!

– Окажет ли твой опыт в Кардиффе негативное влияние на дальнейшее желание тренировать в АПЛ или Чемпионшипе?

– Когда я впервые возглавил "Мольде", моей целью было продемонстрировать всё, на что я способен, но я всегда знал, что хочу вернуться в АПЛ. Сейчас я об этом не думаю. Сейчас у меня совсем другой образ мышления – если это случится, то это случится. С "Мольде" мы вышли из группы Лиги Европы: дважды разгромили "Селтик", победили "Фенербахче" и не проиграли "Аяксу". Это были исторические моменты и невероятные достижения для клуба. Играть в таких матчах… Речь не идёт о неуважении, но когда я смотрю на некоторые команды из Чемпионшипа, против которых играл "Кардифф", то чётко осознаю, что те матчи "Мольде" в еврокубках — гораздо лучший вариант.

Где бы я ни тренировал, никогда не смогу отойти от принципов, по которым мои команды должны играть в футбол — с креативностью и фантазией, так, как нас учил сэр Алекс Фергюсон. Является ли работа в "Манчестер Юнайтед" работой моей мечты? Думаю, что у каждого игрока "Юнайтед", начинающего тренерскую карьеру, есть такая конечная мечта.

Сульшер в "МЮ": чего ожидать от тренера, который добился успеха с резервом "дьяволов" и в Норвегии, но провалился в АПЛ