"Из Москвы – в независимую Украину": Шевченко – об ужасах войны, национальной идентичности, чувстве вины и футболе во Львове

Утро 24 февраля 2022 года

Меня разбудил телефонный звонок. Это была моя мама. Я взглянул на часы – 3:30 утра. Когда мама звонит тебе в такое время, это всегда плохая новость, не так ли? Думаю, что в тот момент, когда я взглянул на телефон, какая-то часть меня уже осознала.

Никогда не забуду дату 24 февраля 2022 года. За несколько недель до этого все нервничали, но ни один нормальный человек не хотел смириться с тем, что это может произойти. Но когда я увидел мамино имя на экране, ко мне начало доходить понимание. Она плакала, сказала мне, что почувствовала, как её дом содрогнулся от взрывов.

Мы включили новости. Это началось. Война. В Украине. Время как будто остановилось. Я чувствовал себя беспомощным, чувствовал себя виноватым. Я должен был быть там, в Киеве, с мамой. За несколько дней до этого у неё был день рождения, и мы собирались устроить семейный ужин у неё дома с моей сестрой и несколькими друзьями. Я даже забронировал билеты на самолет на 19-е число, но из-за некоторых документов, которые мне нужно было оформить в Великобритании, я перенес дату вылета на 26 февраля.

Через несколько часов после звонка моей мамы начали поступать видео от друзей и из социальных сетей. Российские вертолёты над нашей землёй, ракеты, попадающие в наши дороги, мосты и аэропорты, огромные пробки, люди, бегущие из Киева. За один день тысячи людей, проживших всю жизнь в Украине, стали беженцами.

Я был в шоке. У меня четверо детей. Даже я не могу во всём этом разобраться. Представьте, как это для них! Моему младшему восемь лет. Как ему это объяснить?

Трудно сказать, сколько раз мне приходилось заряжать телефон. Я целыми днями звонил — друзьям, родным, бывшим коллегам и товарищам по клубу. В безопасности ли они? Что с их семьями? Что будет дальше? Чем я могу помочь? Конечно, вы паникуете, ведь эти внезапные решения, которые вы принимаете, могут изменить чью-то жизнь. Помню, в какой-то момент я просто застыл. Обернулся к жене и сказал: "Я не знаю, что делать...".

Моим первым инстинктом было вывезти семью из страны, но и мама, и сестра сказали мне одно и то же — я очень чётко помню их слова: "Я никуда не поеду. Это мой дом".

Истории героев

В ту ночь мы смотрели, как президент Зеленский обратился с чётким посланием к украинскому народу. Он сказал, что не покинет Киев, что мы должны объединиться, чтобы защитить нашу землю. Это было наше будущее. Это был выбор — будет ли существовать наша страна или нет. В такой момент меняется твое мировоззрение, твои приоритеты, весь твой мир.

Что такое успех? Это победа в футбольном матче? Выиграть Лигу чемпионов? Заработать деньги? Построить успешный бизнес? Все это не настоящее. Незначительные проблемы, мелкие противоречия исчезают. Все остальное отходит на второй план. Успех — это свобода. Успех — это выжить.

В последующие дни мы все начали узнавать эти истории. Не только многие люди решили остаться, но и другие украинцы со всего мира без колебаний возвращались на Родину, чтобы защищать нашу землю. Их не останавливали размышления о последствиях, они просто знали, что должны ехать.

Я слышал о 20-летних парнях, которые часами в одиночку удерживали дороги, потому что должны были защищать своё село от захватчиков. Я слышал о людях, которые забирались под обрушившиеся дома, потому что нужно было помочь эвакуировать соседей. Даже слышал о муже и жене — обоих врачах, которые поехали в Ирпень, чтобы помочь в больнице, когда на город сыпались бомбы. Они оставили сообщение своим друзьям: "Если с нами что-то случится, у вас есть законное право позаботиться о наших детях". Можете себе представить, каково это — просить о чем-то подобном? Супруги оставались в больнице несколько дней, помогали людям. В конце концов, они вернулись к своим детям, но они поставили на карту всё, чтобы помочь своей стране. Я знаю очень много таких историй. Историй героев.

Информационная война

Это не только истории невероятного мужества, но и невероятной боли и страданий. Моя тётя была заблокирована в своём подвале в течение четырёх дней во время бомбардировок. Ей удалось сбежать к моей маме только тогда, когда россияне сделали перерыв на полдня. У меня есть близкие друзья, которые погибли. Среди хаоса у нас не было времени на скорбь. Я до сих пор чувствовал себя виноватым. Я хотел быть там, чтобы увидеть ситуацию собственными глазами, чтобы защитить свою землю и вывезти свою семью. Мне нужно было помогать.

В какой-то момент я сказал маме: "Я вернусь". Но она мне ответила: "Андрей, что ты будешь здесь делать? Ты же не солдат. Тебе нужно оставаться там, где ты есть. Иди в СМИ. Рассказывай им правду о том, что происходит. Эта война не только на поле боя с автоматами и бомбами. Это также информационная война. Ты можешь использовать свой авторитет, свои связи... Собирай деньги, гуманитарную помощь. Ты можешь помочь больше, находясь там, где ты есть". Я послушался маму и старался сделать так, чтобы она мной гордилась. В последующие дни я приложил все усилия, чтобы помочь, чем мог.

Было удивительно видеть, как люди во всём мире делали то же самое. Демократический мир объединился. Люди звонили мне отовсюду — из Италии, США, Германии, со всех уголков мира. Множество людей делали всё возможное, чтобы собрать средства, отправить помощь или просто связать людей на местах, чтобы убедиться, что их друзья и семьи в безопасности. Мы звонили друг другу: "Мой друг в этой деревне... Мой дядя в этом городе... Мои бабушка и дедушка застряли в своей квартире... Знаете ли вы кого-нибудь поблизости, кто мог бы пойти и проверить, всё ли с ними в порядке?". Очень многие люди просили об этом. Никто никогда не отказывал.

Новая страна с древней историей

Люди в Украине знают, что значит быть свободными, потому что мы создали эту страну вместе. Это новая страна с древней историей. Наша культура, язык и история насчитывают много веков, но независимость мы обрели всего 30 лет назад. Поэтому — особенно люди моего поколения — мы чувствуем, что Украина выросла вместе с нами. Мы не хотим потерять эту связь. Моя история — это история Украины.

Я полюбил Киев ещё до обретения Украиной независимости. В детстве я часто самостоятельно ездил по городу, чтобы добраться до мест, где мы играли в футбол. С 9 лет я ездил на автобусах и метро туда, где должен был играть. Я изучил географию города по тому, где были расположены футбольные поля.

О каждом событии в новейшей истории Украины у меня есть своя собственная история. Когда произошла Чернобыльская катастрофа, помню, как нас эвакуировали из Киева. Мой папа поднес счетчик Гейгера к одному из футбольных мячей, которые я взял с собой, и — он показал превышение радиации в 50 раз. Потом этот мяч пришлось сжечь!

Когда в 1991 году наконец наступила независимость, я около месяца играл на турнире с академией киевского "Динамо" под Москвой. Каждый день смотрел новости в нашем отеле... Горбачёв, Ельцин, весь этот беспорядок. Эту фальшивую реальность распада Советского Союза. Когда мы ехали на поезде домой, мы всё ещё были частью СССР. Но когда мы сошли на перрон в Киеве – оказались в независимой Украине! Я помню флаги. Везде сине-желтые флаги. Все были такие счастливые. Такие же эмоции я испытывал, когда впервые надел футболку национальной сборной. Матч команд U-16 Украина – Нидерланды (2:2) в западном городе Львове.

Если вы не знаете, то скажу вам, что футбол — очень важная часть жизни украинцев. Это спорт №1. Я вырос на игре легенд "Динамо", таких как Олег Блохин и Игорь Беланов — этих удивительных обладателей "Золотого мяча". Однако мое поколение объединяло людей по-другому. Для нас игра имела другое значение. Мы создавали нечто большее, чем просто футбол. Речь шла о национальной идентичности.

Трудно даже представить, какая атмосфера царила во Львове в тот вечер. Стадион был переполнен. Тысячи людей пришли на матч юношеской сборной! Они пришли, чтобы увидеть игру своей команды в украинских цветах и услышать украинский язык на трибунах. В тот вечер люди пришли посмотреть на команду, которая была украинской, а не советской!

Не время переключать канал

На домашнем Евро-2012 все испытывали огромную гордость за то, чего мы можем достичь как нация. Мы прошли долгий путь. Мы усердно трудились, чтобы построить эти стадионы, улучшить сервис и гостеприимство, чтобы болельщики со всей Европы могли увидеть нашу страну и полюбить её так же, как и мы. Как только нас объявили соорганизаторами, я мечтал сыграть на этом турнире. Когда это наконец произошло, мне было почти 35 лет.

Физически мне было нелегко, я страдал от болей в спине, но я ни за что на свете не пропустил бы тот чемпионат Европы. Это было прекрасное лето и незабываемый момент для нас как нации. Всего через 10 лет после Евро-2012, когда Россия вторглась на территорию Украины, впервые показалось, что мы можем потерять всё, над чем так усердно работали. Нашу общую историю.

Мы знаем, что не можем этого допустить. Уже более шести месяцев длится война. Благодаря невероятной стойкости наших военных и реакции демократического мира мы можем сказать, что мы всё ещё здесь. Некоторые люди возвращаются домой. Даже возобновился футбольный сезон. Мы боремся за нормальную жизнь. Но это еще не конец. Не время переключать канал. 24 февраля у нас не было времени думать или грустить — был только шок. Но сейчас мы чувствуем всё. Боль и разрушения у всех перед глазами. Не отводите взгляд. Не заблуждайтесь, это может случиться где угодно. Это касается каждого. Это не только борьба за Украину, но и за всю демократию.

Возможно, вы читаете это и думаете, что вы в безопасности, что это просто какое-то далекое место, что это не может вас коснуться. Возможно, многие люди в Украине думали точно так же совсем недавно. Правда заключается в том, что мир устроен не так. Это может повторяться снова и снова, если мы не извлечём уроки и не будем держаться вместе.

Ужасы войны собственными глазами

Я уже дважды возвращался на Родину в рамках моей работы с фондом "Laureus Sport for Good" и инициативой Президента Украины "United24". Я увидел реальность. Впервые я вернулся в Киев в апреле, когда приехал на поезде из Польши. Тишина — это первое, что поражает. Я не знаю, ездили ли вы когда-нибудь на поезде по Украине. Если да, то вы знаете, что это может быть шумное приключение. Переполненные вагоны, громко разговаривающие семьи, дети, бегающие по проходам. Смех. У нас всё было наоборот. Тишина, полупустые вагоны, безразличные лица, не выражающие никаких эмоций. Мы въезжали в зону боевых действий. На перроне вокзала я увидел солдат, выстроившихся в очередь в ожидании своих родных. Матери, жены и дети плакали, обнимая друг друга. Семьи воссоединились после месяцев разлуки.

После этого я с другом часами гулял по улицам Киева. Хотелось увидеть места своего детства, убедиться, что они уцелели, обнять людей, почувствовать их эмоции. Это мой город. С каждым его уголком у меня связана история или воспоминание. Но сейчас всё закрыто. Я не мог поверить, как мало машин на улицах. Единственным настоящим шумом была сирена воздушной тревоги — шесть или семь раз в день. Когда слышишь её впервые, это действительно шокирует.

Мы поехали на отцовской машине за город, мимо блокпостов, чтобы посетить район, где я вырос, школы, которые я знаю, поля, на которых я играл. Когда видишь места из своего детства, в которые попали снаряды, здания, уничтоженные огнем, это как-то на тебя действует. Чем дальше от Киева, тем больше разрушений. Во время моего второго визита я побывал в Ирпене. Это был красивый город, много новостроек... Теперь там просто ничего нет. Чернота. Сровнено с землей. Разрушено. Я был в Бородянке, Буче, Гостомеле — там было то же самое. Это нужно видеть своими глазами. Это не кино. Это реальная жизнь.

В Днепре я побывал в детской больнице. В палатах я увидел мальчиков и девочек шести-семи лет со страшными травмами. Я слушал истории о бомбах, которые попали в их дома и унесли их ноги, руки, их семьи. Переходил из одной палаты в другую, и ещё в одну, и ещё в одну… Честно говоря, уже после второй мне не хотелось продолжать. Я не мог больше этого выдержать. Слишком много было печали. Это же война. И за что? Я не могу найти причину. Я не могу объяснить это ни своим детям, ни любому здравомыслящему человеку.

Свет в темноте

Люди возвращаются, чтобы ремонтировать и восстанавливать свои дома, но ситуация критическая. Очень много семей живут в переполненных временных жилищах без доступа к базовым потребностям. А скоро наступит зима. Мы должны продолжать сбор средств и пожертвований для поддержки украинцев. Должны продолжать говорить правду о том, что происходит. Это мой приоритет сейчас.

Моя работа с "Laureus" до сих пор включала посещение программы для беженцев в Варшаве, где находятся украинские дети, потерявшие свои дома и близких, и которые преодолели сотни миль, чтобы обрести убежище и безопасность, и использовали спорт, чтобы попытаться преодолеть психологическую травму от конфликта.

Я также встретился с другими ведущими спортсменами, которые помогают поддержать это дело. В частности, с Игой Свьонтек (польская теннисистка, первая ракетка мира – прим.) на её показательном матче по сбору средств для украинских беженцев в Кракове. Я подарил Роберту Левандовски — одному из первых спортсменов, выступивших против России, — капитанскую повязку в украинских цветах, которую он возьмет с собой в Катар на чемпионат мира. Спорт способен влиять на мнения и даже на политику, когда речь идет об этой войне. Каждый раз, когда я посещаю программу "Laureus", это напоминает мне, что в наши дни, возможно, больше, чем когда-либо, спорт действительно обладает силой менять мир.

Я остаюсь оптимистом. Вижу свет в темноте. Вижу прогресс. Вижу будущее моей страны. Я вижу его очень отчётливо. Эта война изменила нас, но я знаю, что она не изменила того, что мы ценим больше всего. Это наша земля, наша свобода и наше будущее. Мы выживем, чтобы вместе продолжить писать нашу общую историю.

В заключение я хочу рассказать вам ещё об одном событии, которое я увидел во время своего визита в Ирпень. В городе был прекрасный футбольный стадион, а также новая академия с искусственными полями. После бомбардировки осталось только одно поле. Там полно ворон, обломков и осколков. Несмотря на это, я видел группу детей, которым не больше 12 лет, которые вместе играли в футбол. Эти дети никогда не должны были пережить то, что они пережили, или играть в таких условиях. Это не место для детей. Но они все еще там. До сих пор сопротивляются. Для меня это и есть дух Украины.

Перевод и адаптация Вадима Грищука