– Начало профессиональной карьеры у вас сложилось на России. Почему так получилось?
– В один момент я понял, что для того, чтобы в боксе на любительском уровне достичь существенных успехов и попасть в национальную сборную, нужно потратить очень много времени. Поэтому решил попробовать сразу двигаться в профи. В 2015 году получил визу в США и поехал туда на три месяца с целью найти себе менеджера. Тогда мне было 22 года, кажется.
В США я потренировался, поспарринговал, посмотрел, что и как. Постоял в паре со многими боксерами с хорошей статистикой и понял, что могу быть на уровне. Хотя и имел куда расти.
Там я познакомился с одним сильным боксером-россиянином. Он имел менеджера армянина, который жил в Москве и устраивал там шоу. Он предложил мне: "Давай я поговорю со своим менеджером насчет тебя". Так мне устроили первый профессиональный бой, который я выиграл нокаутом в первом раунде. Менеджеру понравился мой ударный зрелищный стиль, и он в тот же вечер предложил контракт. В течение первого года я дрался чуть ли не каждый месяц.
Когда я нокаутом в конце десятого раунда победил соперника, который шел с рекордом 11-0, стало понятно, что нужно двигаться дальше. Тот менеджер уже не имел возможности продвигать меня, ведь для этого нужно было вкладывать большие деньги. Я подписал свой первый контракт с американской компанией промоутера Дмитрия Салиты.
– Не жалеете сейчас о том, что много выступали на России после начала войны в 2014 году?
– Как я могу жалеть о том, что было? Мы не можем исправить наше прошлое. Если посмотреть, как все сложилось, то если бы я там не провел бои, то, возможно, вообще бы завершил спортивную карьеру.
Пытался найти промоутера в Украине, который мной бы заинтересовался, приезжал на спарринги в Киев, еще куда-то... Однако таких точно не было. Затем искал в Европе. Также не получилось договориться. Наверное, из-за того, что у меня не было любительской карьеры. Это важно, когда переходишь в профи. Плюс я был после травмы. Для возвращения на прошлый уровень в тайском боксе понадобилось бы несколько лет. Я не знаю. Я получил хороший опыт.
На тот момент у нас вроде бы были нормальные отношения. Меня впускали, я спокойно дрался и приезжал домой. Никаких проблем. Сейчас уже тяжело об этом думать.
– А сейчас поддерживаете контакты со своими знакомыми из России?
– Бывший менеджер меня поздравляет после боев. Иногда пишет. Он был частью моей карьеры, и я не могу с ним не общаться. Не вижу в этом смысла.
Зависит еще от человека, как он относится ко всему этому. У меня среди новых контактов не было друзей. Большинство друзей из Одессы, которые жили и работали там, уехали. Мы с ними на связи.
– Хейт от украинцев прилетал за выступления на России?
– Когда началась война, то было только такое, что мне писали, мол: "Почему ты не призываешь своих знакомых из России выходить на улицы?". Близкие и друзья понимают, что я – гражданин Украины и везде ее представляю. Поэтому никто мне ничего предъявить не может. Если мы захотим друг другу высказать какое-то недовольство, то сделаем это напрямую в глаза, – заявил Хегай в интервью Sport-express.ua.
Добавим, что родители боксера – корейцы, но сам он родился 15 марта 1992 года в Одесской области. Отец погиб в автокатастрофе, когда Арнольду было всего 3 года, а мать давно вернулась жить в Южную Корею.